Земля с его могилы

- Ральф, все в порядке? - В полном. А что? - Ничего. Просто ты какой-то… тихий. - Зато ты непривычно разговорчивый. - Ты даже не увольнял меня ни разу за эти полтора месяца. На эту фразу Харона Ральф ничего не ответил, потому что это была правда. После беседы в Тенпенни-Тауэре они уже успели вернуться в Дарсвилль и даже сопроводить еще один караван, после чего и возвращались снова домой. И за все это время Ральф даже ни разу не обругал своего наемника, что стало по истечении некоторого времени беспокоить последнего. Даром что разговоры теперь начинал гуль, хотя всегда все было ровно наоборот. Ральф же не переставал думать о Сто первом. Нет, он не проникся к нему ни симпатией, ни уважением, но слова, которые он сказал в тот вечер, вре́зались в память, словно выбитые на камне. Это может случиться с каждым, тем более в выжженной атомными бомбами Пустоши. Люди умирают, чьи-то близкие, друзья, а остальным почти нет до этого дела. Неправильно это. Когда наступила полночь и Ральф зашел на вахту, он неотрывно смотрел на своего напарника, который дремал, по обыкновению обнимая свой дробовик, и размышлял. Так было уже не в первый раз. Сегодня он тут, под боком, а завтра – хлоп! – и его больше нет. Навсегда. И что тогда? Ральф будет ходить один, как и Сто первый, пока какой-нибудь из обиженных им людей не сжалится и не пристрелит его. А до того времени он будет ходить и думать, думать о том… - … Что лучше бы я умер, - сказал он вслух уже однажды произнесенную им фразу. - Что?.. – сонно прохрипел Харон, переваливаясь на другой бок, лицом к работодателю. Ральф поднял на него взгляд, недоуменно поморщился и заозирался по сторонам. - О чем ты? - Ты что-то сказал. - Тебе послышалось. - Да нет же! Я что, по-твоему, совсем спятил? - Не исключено. Спи давай. Гуль что-то недовольно проворчал себе под нос и опять перевернулся на другой бок. Ральф вздохнул с облегчением. В следующий раз надо следить за своими эмоциями. - Тебя что-то беспокоит, - констатировал Харон наутро, когда они двинулись в путь. – Я достаточно хорошо тебя знаю и вижу это. Что стряслось? - Я же сказал. Ничего. - Ты можешь рассказать мне, ты же знаешь, что это умрет со мной! - Прости, приятель. Этого я даже тебе рассказать не могу. Гуль резко остановился. - Да что, черт возьми, с тобой происходит?! - Тебе так важно это знать? – Ральф и сам начал потихоньку раздражаться. - Любое беспокойство изматывает нервы. А нервное напряжение – это невнимательность на задании, раздражительность, которая может привести к провалу. Если тебе нужно высказаться – я тебя выслушаю, ты же знаешь. - Хорошо! – Брейер кинул вещи на землю. – Беспокоит меня то, что я убил человека… - Велика беда, - усмехнулся тот. - Замолчи и дослушай, ты сам просил, - огрызнулся Головорез. – Я убил человека, которого ненавидел и мечтал убить почти два десятка лет. И знаешь что? Я чувствую не удовлетворенность, а только лишь вину. Ты слышал, что он говорил, что говорил про него Ирвин. Я видел их с Джерико, это были идеальные напарники, которые восхищали меня, хотя в это время я бежал следом с ошейником, напичканным взрывчаткой. Я смотрю на нас с тобой и вижу их тогда, семнадцать лет назад, знающих друг друга как облупленных и приспособивших свои стили битвы друг под друга. Уверен, дальше они только больше сходились. Джерико был идеальным напарником для него и преданным телохранителем. - Это хорошо, но при чем здесь все это? – Харон подхватил его вещи и пошел вперед, решив не терять времени. – Ты хочешь сказать, что из меня телохранитель хуже, чем из него? - Я хочу сказать, что, бл*дь, ты не бессмертен, идиот ты несчастный, - Ральф со злостью пнул попавший под ноги камень и сел на землю, уткнувшись в колени лицом. Эмоции его переполняли. – Забей… тебе этого не понять. Гуль стоял и смотрел на него, не зная, что сказать. Головорез не сомневался, что после его смерти он спокойно уйдет к новому обладателю его контракта, не проронив ни слезинки. Но если умрет громила, Ральф умрет тоже, просто потому, что он уже не представляет жизни без своего собственного Харона. Неожиданно на его плечо легла тяжелая рука. Ральф глянул вверх и увидел телохранителя, склонившегося над ним с легкой улыбкой. - Ты боишься, что со мной что-то случится? – он усмехнулся. – Не волнуйся. Я же Харон. Что со мной может произойти? Он протянул Головорезу руку, помогая встать. Ну вот, он высказался – гора с плеч. Брейер улыбнулся: ему и впрямь стало легче. Да и гулю, судя по легкой улыбке на его лице, польстило, что хоть кому-то его судьба небезразлична. - Скажи мне предельно честно, - Ральф взял свой рюкзак и закинул на спину. – Если я погибну… ты будешь обо мне вспоминать, служа следующему работодателю? - Такую истеричку забудешь, как же, - усмехнулся он. Помолчав секунду, оба вяло рассмеялись. – Конечно, буду вспоминать. Ты вытащил меня из дыры, в которой я торчал не меньше лет двухсот. - Мне ты сначала сказал двадцать пять, - в голосе Брейера послышалась укоризна. - После первой четверти века перестаешь считать годы, - ответил тот. – Я впервые за два столетия снова вдохнул полной грудью свежий воздух, почувствовал себя живым. Снова путешествовал. Это дорогого стоит. Конечно, ты здорово меня достал за все это время, иногда у меня возникало желание тебя пристрелить вообще… - Признаться честно, у меня тоже, - хохотнул Ральф. - Ну тем более. Но в целом… весело время провели. - Я рад это слышать, - Головорез улыбнулся, чувствуя на душе какое-то своего рода облегчение. – Все же лучше, чем дурацкий треп про честь и рейдеров. - Ну… скажи ты мне раньше, что умел читать и сбежал из Парадиз-Фоллз, я бы не использовал каждую возможность высказать свое мнение, которое, к слову, остается прежним. Может, не в отношении тебя, но в отношении рейдеров в целом. Какое-то время они шли молча, думая про себя свои мысли. До Дарсвилля оставалось десять миль. Они остановились на привал, расположившись под мертвым деревом с облупившейся корой. - Признаться честно, что-то подсказывает мне, что ты будешь моим последним работодателем, - неожиданно заявил Харон, отчего тот даже растерялся. - Это почему же? - Не знаю. Просто интуиция. - В любом случае ты обещал, что с тобой ничего не случится, помнишь? – Брейер нахмурился. - Помню-помню, - он хмыкнул. - Смотри у меня. А, кстати, - Головорез выудил из рюкзака – внезапно – пару бутылок скотча. – Круто, да? - Да ты, я смотрю, джин, - Харон принял одну из бутылок и откупорил. – Специально для такого случая берег, что ли? - Нет. Это из Тенпенни. Хотел дома распить, но раз уж тут такое дело… Когда ровно половина алкоголя была выпита, обстановка заметно разрядилась. Ральф повеселел, совершенно забыв о том, что полчаса назад страшно переживал по поводу напарника. - Наречено ж мне на роду было встретиться с такой истеричкой, - усмехнулся гуль. – Будь на моем месте кто-то другой, ты уже был бы им застрелен. - Ну, мне повезло, что на твоем месте именно ты, - Ральф икнул. – Хотя иногда ты меня бесишь и ведешь себя, как полный кретин. - Взаимно. Харон встал, достал боевой нож и принялся ковырять кору на дереве. - Решил оставить автограф? – поинтересовался Брейер, смакуя очередной стакан виски. - Нужно же оставить свой след в истории, - ответил тот. - Хочешь, фокус покажу? – Ральф, наблюдая, как под ножом вырисовывается буква «Х», тоже встал и потянул руку к его оружию. – Смотри, как хорошо твое имя сейчас превратится в слово «Кретин». - Отвали от меня, дай дописать, - Харон отпихнул руку Головореза и поднял свой нож выше, чтобы тот его не достал. – У тебя тоже нож есть. - Да ну тебя, шуток не понимаешь… Оба резко оглянулись, потому что издалека кто-то крикнул «Эй!». Ральф сделал пару шагов по направлению к силуэту, показавшемуся в поле зрения. Харон спрятал свое оружие и подался навстречу, прищуриваясь. - Кто там? - Это Стив, - ответил гуль. – Очевидно, за тобой. - И зачем я ему нужен?.. – Брейер направился к одному из своих соратников, который, видимо, должен был передать что-то важное. Наконец они поравнялись. – Стив, что случилось? Зачем такая спешка? - Там… в Офисе… человек, он ждет тебя уже третий день, - тот остановился и переводил дыхание. – Говорит, что ему нужен только ты, другие ребята его не интересуют. - Что за человек? – Ральф поднял одну бровь. - Не знаю. Он не называл своего имени. В любом случае, надо поторопиться… и давно, кстати, ты пьешь в дороге? - Это тебя не касается, приятель, - Брейер похлопал его по плечу и повернулся к Харону. – Идем! Кажется, мы сорвем большой куш. - Не нравится мне это, - собрав вещи с земли, констатировал гуль. - Да ладно! Признаться, это лестно, что ждут именно меня. Интересно только, зачем. - Вероятно, какое-то ответственное и сложное задание. Ты же у нас профессионал по выполнению невозможного. Вот тебя и ждут, - громила усмехнулся. Человек, который хотел нанять Ральфа, назвался Варгасом, и отказался сообщить что-то большее о себе, хотя Головорез настаивал на этом. - Я предпочитаю узнавать достаточно о своих нанимателях, прежде чем отправляться на данную ими миссию, - говорил он. – Вы же отказываете мне в этой информации. В таком случае откуда мне знать, могу я Вам доверять или нет? - Просто доверяйте. Я не рассказываю о себе ничего, потому что мне самому стыдно просить об этой услуге кого-то постороннего. Но про тебя уже чуть ли не легенды слагают на Пустоши, а потому я уверен, что ты и только ты справишься с таким заданием. - Вот тебе и ответ на вопрос, - прошептал Ральфу в ухо Харон. - И не говори, - кивнул тот и обратился снова к потенциальному работодателю. – Значит, Вы наслышаны о моих «подвигах», ну и плюс ко всему, из опытных наемников Дарсвилля остался я один, два других пали во время миссий. Чего Вы от меня хотите? - Вот это другой разговор, - улыбнулся Варгас. – Я покажу тебе на карте расположение военной базы «Колумбия-13», которая и будет являться объектом твоего задания. - «Колумбия-13»… но… - Ральф чуть ли не впечатался носом в точку, которую отметил собеседник. – Но эта территория кишит солдатами Анклава! - Знаю, поэтому я прошу именно тебя об этой услуге. Тебе всего лишь нужно изменить параметры целеуказания тамошних защитных приспособлений, чтобы я с моими ребятами мог спокойно пробраться на эту базу и приспособить ее под наш аванпост. Убивать солдат Анклава не является обязательным условием, но если это будет необходимо – пожалуйста. За это задание я заплачу тебе пятьсот крышечек. - Пятьсот крышечек за пойди в центр осиного улья и неведомо как переключи целеуказание? – Брейер повысил голос. – Ни за что. - Хорошо. Как насчет пятисот пятидесяти? - Соглашусь за тысячу. - Шестьсот? - Нет. Тысячу. - Понятно, проехали, - Варгас поднял вверх ладони в знак остановки дискуссии. – Что ты скажешь, если я заплачу семьсот крышечек за простое изменение целеуказания, а если тебе удастся прокрасться туда и не тронуть ни одного из боевых роботов, расположенных внутри, то доплачу сверх еще пятьсот? - Там что, еще и боевые роботы есть? – у Ральфа кончалось терпение. - Конечно, это же военная база. Ральф с шумом выпустил воздух и повернулся к Харону, задавая ему немой вопрос: что делать? Гуль пожал плечами. Подумав еще пару секунд, Головорез развернулся к работодателю. - Семьсот за целеуказание и еще тысячу сверх за роботов. - Ну… хорошо. Идет. Семьсот и тысяча. - В таком случае заключаем договор, и я отправляюсь на задание завтра с утра. На сегодня с меня уже хватит приключений. - Времени у тебя уйма, - Варгас развел руками. – Я не ограничиваю тебя. Подготовься как следует и отправляйся. Операция будет под кодовым названием «Инкогнито». - Хорошо. Быстрее начнем – быстрее закончим. Спустя полчаса договор был оформлен в трех экземплярах, один из которых Ральф отдал Скотту Дарсу, другой достался работодателю, а третий самому Ральфу – все как положено. В них же оговаривалось, что постоянные тридцать процентов от основного заработка отойдут руководству Дарсвилля, остальное и доплата за дополнительное условие – на усмотрение наемника. Удовлетворенный условиями, Брейер приколол свой экземпляр договора на стенд над письменным столом, где висели обычно документы и прочие записи, необходимые для миссий. Затем он резко развернулся к Харону. - Ты не пойдешь со мной на это задание. Понял? - Бросить тебя на растерзание Анклаву? Вот уж фигушки, - Харон сел на свою кровать, появившуюся в комнатке Головореза через два месяца после его возвращения из Подземелья, и принялся начищать дробовик. - Ты будешь только мешаться. Правда. Мне одному будет вероятней все сделать. - Ральф, это не оговаривается. Я с тобой. Я ведь твой телохранитель, и какой тогда от меня толк, если я буду дожидаться тебя в безопасности? - Ладно. Уговорил. Но тогда любые мои приказы – чтобы безоговорочно! – предупредил Брейер. – И приказы типа «Выбирайся отсюда» тоже. - Да ясно, ясно все. На следующее утро, что было даже удивительно при ночевке дома, Ральф проснулся на целый час раньше Харона. Предстоял трудный день. Когда громила вернулся из объятий Морфея, Брейер уже собирал походный рюкзак. - Утречко доброе. Ну что, начнем операцию «Инкогнито»? - Угу. - Тогда собирайся. Мы выступаем. «Колумбия-13», находившаяся неподалеку от Андейла, как выяснилось позже при наведении справок, была стратегической точкой, на которую имели виды как Анклав, так и Братство Стали. Поскольку Варгас был явно не сторонником так называемого «Президента» Эдема, Ральф предположил, что он имеет отношение к последнему. Впрочем, если он не хотел разглашать свои секреты, значит, и не нужно. - Жалко, что большего у меня нет, - сказал он к вечеру первого дня пути, разворачивая карту-план периметра и первого этажа. – Значит, так. Заходим с разных входов, потом встречаемся в главном помещении. Роботов и турели не трогаем! Путь до базы занял два дня. Все это время Головореза не покидало какое-то нехорошее предчувствие. Задание было сложным, даже очень сложным, и сейчас казалось, что побег из Парадиз-Фоллз и в подметки ему не годится. Когда он увидел само обветшавшее здание на вершине холма, с радарами и колючей проволокой по периметру и патрулирующими территорию людьми в усовершенствованной силовой броне, это ощущение только усилилось. Хорошо, что была ночь. Ральф сделал глубокий вдох и резкий выдох, успокаивая себя. - Готов? – спросил он у напарника. - Поехали, - ответил гуль и ползком направился вперед. Головорез задержал его. - Ты помнишь, что огонь открываем только в самом крайнем случае? - Помню. - Тогда пошли. Вот, возьми стелс, - он протянул аппарат Харону. - А как же ты? - Насчет меня не волнуйся. Я проберусь, не в первый раз. Давай, пошел. Они разделились. Крадясь тихо, как мышь, Ральф периодически поглядывал в сторону второго входа. Он заметил, как Харон, выйдя из тени на освещаемую прожектором область, сделал почти неуловимое движение кистью руки и исчез из виду. Кивнув самому себе, Головорез подобрался к воротам и залег там, ожидая, пока успокоятся датчики движения на ограде. К несчастью, сигнал заметил один из патрулирующих солдат, поманил еще одного, и оба быстрым шагом направились к забору. Ральф приготовился к атаке, хотя с двумя людьми в таком обмундировании, заставшими его врасплох, он вряд ли справится без жертв. Мозг лихорадочно выдавал обрывки мыслей, которые не хотели складываться в идеи. Внезапно со стороны другого входа раздался бешеный рев автоматической турели. Солдаты сорвались с места и направились туда, а заодно с ними – почти все люди с левой части периметра. Брейер, не теряя времени, перескочил через забор, не обращая внимания на сошедшие с ума датчики, и кинулся ко входу. Прислонился к спрятанной тенью стене здания, заглядывая за угол и оценивая обстановку. Всего один анклавовец около двери. Ральф пригнулся к земле, насколько мог, и бесшумно, как кошка, прокрался почти вплотную к нему. Выскочив из тени, он схватил солдата за голову, задирая подбородок кверху, и перерезал ему горло раньше, чем тот успел закричать. Придержав его, чтобы броня не зазвенела, падая на бетонный пол, Головорез ощупал труп и нашел на поясе ключи от входа. Внутри, добираясь по темным коридорам до центрального зала, пришлось зарезать еще нескольких анклавовцев. На место встречи он добрался первым, и только минут через пять услышал знакомые звуки стрельбы из дробовика. Стелс Харона уже отключился, и гуль, с ног до головы заляпанный кровью противников, явился перед ним во всей своей непрозрачности. - Я смотрю, на твоем счету очков, как всегда, больше, - усмехнулся Брейер. - Ну извини. Меня не учили нападать исподтишка. - Ты знаешь, я из всей нашей банды всегда был самым шумным, - Ральф поманил его к лестнице на этаж управления. – Всегда шел в лобовую атаку, хотя скрываться, несомненно, тоже научился. Тем не менее, ты проник в здание. И да, кстати… спасибо за турель. - Всегда пожалуйста, - Харон перезарядил дробовик. – Я просто подумал, что будет неплохо отвлечь внимание противника, чтобы хоть немного склонить чашу весов в нашу сторону. - Я надеюсь, ты не стрелял в нее? - Нет. Хватило камня. - Молодец. Еще многие метры темных свинцовых коридоров. Карту было разворачивать некогда, поэтому Ральф действовал по памяти, частично по наитию. Наконец-то они достигли запертой двери, которая совершенно очевидно вела к их цели. На этаже управления Харон вырвался было вперед, но Брейер остановил его, указав на расставленные через каждые три-четыре метра датчики движения. - Ну круто, и что, нам тут так и стоять? - Нужно продумать. На этаже управления вряд ли будут люди, но здесь до черта роботов, если верить Варгасу, уж не знаю, откуда у него такие сведения. Так… смотри, - Ральф закрыл глаза, вспоминая план здания. – Прямо, налево, затем направо – это мы выйдем в центральную комнату этажа управления, которая патрулируется роботами, я так предполагаю – робомозгами. - Ненавижу робомозгов. Высокочувствительные. А еще у них мерзкий голос. - Нормальный у них голос. Лучше, чем у охранных пулеметчиков… так, о чем это мы вообще? Прямо, налево, направо. Дальше нам нужно пробраться в другой конец комнаты незамеченными, иначе плакали наши дополнительные крышечки. Турели не трогаем тоже, думаю, помнишь. Пошли, я впереди. Двигаемся предельно медленно. Спрячь оружие. - Как прикажешь. - И забудь эту фразу! Она меня бесит. - Как при… хорошо. Переход по коридору, кишащему датчиками, был мучительно, непередаваемо долгим. Харон периодически шумно выдыхал в спину своему работодателю, потому что рвался в бой. И Ральф прекрасно это понимал и боялся: если какой-нибудь из роботов заметит их, вряд ли в планы гуля будет входить пункт «Затаиться и ждать». Если противников будет больше, чем три, ему не справиться. Да что там три, он и с двумя не управится без потерь. Вот и та самая комната, и, как он и подозревал, робомозги. Много робомозгов. - Раз, два, три… пять, семь… восемь, это патруль по периметру комнаты. Еще три охранника в центре, - сообщил Брейер напарнику. – Напоремся – погибнем. Понял? - Ральф, если у меня не будет выбора, я открою огонь, - предупредил гуль. Эту фразу Головорез хотел услышать меньше всего. - Я очень надеюсь, что выбор будет, потому что мне неохота получить в награду за ЭТОТ пункт меньше тысячи крышечек. Пошли. И ни звука! Даже дышать предельно тихо! Комната была площадью не меньше семидесяти квадратных метров. Двигаться по такой медленно было еще невыносимей, чем по коридору с датчиками. Слава богу, вдоль стены стояли столы, через которые датчики тепла на робомозгах просто не могли пробиться. Ральф дал сигнал двигаться быстрее. Наконец они достигли угла: осталось пройти вдоль еще одной стены и войти в другой коридор. Брейер затормозил перед углом и обернулся к Харону, показывая на пространство перед собой. Гуль поморщился, недоумевая, а затем понял, что работодатель имел в виду: между двумя столами как раз напротив угла было пустое место, через которое нужно было перебраться максимально быстро, настолько, чтобы не сработали датчики тепла на робомозгах. И в то же время – настолько медленно, чтобы их не засекли датчики движения на охранниках. Ральф, подумав, вытащил из-за пазухи свой «золотой запас» - осколочную гранату. Больше у него не было, и второй раз отвлечь роботов не удастся, если вдруг будет необходимо. Но, решив в итоге, что данный момент важнее, он выдернул чеку и забросил гранату за угол в коридор, из которого они пришли. Взрыв заставил робомозгов волной двинуться к источнику. Ральф поманил Харона, и они перебежали за следующий ряд столов. Еще пять минут передвижения. Где-то уже ближе к выходу из комнаты до него донесся едкий запах. Он поднял глаза: из разбитой трубы, которую явно давно никто не проверял, шуровал газ. Посмотрел назад, ища глазами гуля. Напарник отставал от Брейера ровно на пять метров. Кивнув ему, он продолжил движение. Еще пять минут. Наконец Головорез дошел до края стены и юркнул в коридор. И тут – звук выстрела. Ральф резко обернулся и чертыхнулся: Харон, попав под излучение датчика движения, выстрелил по роботу, который уже приготовился палить в ответ. Гулю грозил шквал из пулеметных пуль. - Ты куда палишь?! Вышибала не слышал его. Он еще раз привстал и отправил в охранника вторую дробь, задев его датчик и обескуражив робота. - Куда палишь, я тебя спрашиваю?! Ты что, забыл про уговор?! - Они заметили меня, и я отстреливаюсь! Ральф хотел еще что-то сказать, но ему помешал монотонный скрежет гусениц по металлическому полу: робомозги, почуяв угрозу, возвращались. Мысли плавным потоком сошлись на разорванной трубе с газом и его револьвере. - Харон, выбирайся оттуда быстро! – крикнул он. – Не стреляй, выбирайся! Когда громила направился к коридору, Ральфу осталось уповать лишь на то, что он доберется быстрее, чем сам Головорез выстрелит. Недолго думая, он выхватил револьвер и отправил пулю в уже пройденную комнату, но не рассчитал и попал в стену рядом с плечом напарника. Срикошетившая пуля задела Харона. - Арр, стрелять научись! - Давай быстрее, придурок! – Ральф не стал ждать его: роботы были на подходе. Он выстрелил еще раз, попав на этот раз по столу, уже ближе к месту выхода газа, но все же недостаточно. Еще один выстрел - безуспешно. - Хватит шмалять по мне! – крикнул гуль. - Двигай задницей, идиот, ты сейчас сорвешь мне всю операцию!!! Еще одна проигнорированная вышибалой фраза. Брейер начал выходить из себя. Харон высунулся из-за стола, чтобы отбить нападение роботов, которые уже строем направлялись в сторону ближайшей к коридору стены. Ральф понял, что либо он действует, либо они оба трупы. Напарник его приготовился нажать на курок. - Сколько раз мне еще повторить, чтобы до тебя дошло?! Не стреляй! – крикнул Брейер и направил на него дуло, одновременно сверля его бешеным взглядом. Харон послушно скрылся за столом и развернулся к нему. На какую-то долю секунды на его лице появилось недоумение, смешанное со страхом – возможно ли это? - Ральф?.. Решимость на лице Головореза говорила сама за себя. - У тебя две секунды, чтобы добежать до коридора. - НЕТ!!! Он опрометью кинулся в коридор; в это мгновение Брейер нажал на курок несколько раз. Первая же из пуль наконец дала нужную искру, и комната вспыхнула. Еще два заряда улетели куда-то в огонь. Роботам этот взрыв ничем не грозил – их броня была рассчитана на подобное. Крикнув Харону «Догоняй!», Ральф бегом бросился дальше по коридору. Этот был заметно длиннее, но преодолевался быстрее – уже не в состоянии полуприсяди, а можно было распрямить ноги и ускориться. Не так далеко располагалась сама комната управления, охраняемая Мистером Храбрецом. Прежде чем тот успел отреагировать на сигнал датчиков и предпринять что-то, Брейер затолкал его в так кстати оказавшееся под боком подсобное помещение и запер его при помощи швабры. К сожалению, Мистеры Храбрецы оставались единственным видом роботов на Пустоши, с которым можно было расправиться подобным образом. Пока тот что-то угрожающе вещал из-за двери подсобки, Ральф добрался до главного компьютера. Взломать терминал управления оказалось не слишком сложно – за семнадцать лет службы он на профессиональном уровне освоил навык хакерства. Его больше волновало то, что его напарник так и не объявился следом за ним. Ранен? Неудивительно, такой взрыв. Ну ничего, даже если он получил обширный ожог, стимпаков у Брейера было с собой предостаточно. Пять штук – и он в порядке. Голос из компьютера объявил, что параметры целеуказания изменены. Головорез с самодовольным видом включил мониторы, соединенные с камерами, вывешенными по периметру, и насладился зрелищем паники солдат Анклава, которых расстреливали собственные турели. - Операция «Инкогнито» выполнена успешно, сэр, - сказал Ральф сам себе, а потом развернулся и передразнил Варгаса, - о да, ты такой молодец, Ральф Брейер, равных тебе нет на Пустоши, и за это я плачу тебе еще триста крышек сверх… Усмехнувшись, наемник направился обратно в нормальном темпе, не опасаясь, что датчики засекут его. Все было закончено. Он почти достиг центральной комнаты, по которой ездили роботы с пылающими обломками на своей броне, даже не обращая на огонь никакого внимания. В самом начале коридора он увидел Харона, прислонившегося к стене. - Эй, старик, все сделано. Держись. Сейчас я тебе помогу, достану только стимпаки. Гуль никак не отреагировал на его слова. Ральф нахмурился. - Ты что, игнорируешь меня? Ну да, я выстрелил в твою сторону, прости. Но мне ничего… И тут только он заметил то, на что поначалу не обратил внимания: размазанные по всему полу от комнаты до того места, куда прислонился напарник, сгустки свернувшейся крови, и лужа ее, натекшая под ним. Красная жидкость пропитала насквозь всю нижнюю часть его брони. Брейер кинулся к Харону и расстегнул плотный жилет, открыв виду два огнестрельных ранения, попавших, судя по количеству истекающей из них крови, в полую вену. Это не говоря уже о том, что на руки и частично лицо его было страшно смотреть – остатки кожи на них превратились в обугленную корочку. Ральф, плотно сомкнув губы, трясущимися руками выудил из закромов стимпак и всадил его в бицепс напарника; не дожидаясь начала действия препарата, всадил еще один в ногу. Прошло секунд десять, а Харон никак не реагировал на действия работодателя. - Нет… нет!! Не может этого быть!!! Еще три стимпака – адская доза – были потрачены на гуля, но тот не издал ни звука, не двинул ни пальцем. Вообще ничего. До сознания Ральфа начало доходить, что произошло, но он отказывался в это верить. - Не смей, ты не посмеешь! Харон, прошу тебя, только не ты!.. Остервенев, Головорез тряс гуля за плечи, с ужасом наблюдая, как его голова безвольно мотыляется из стороны в сторону, а пустой невидящий взгляд неподвижно направлен куда-то вперед, сквозь работодателя. Он не знал, что хуже – то, что его напарник погиб, или то, что он погиб от его выстрелов. Повремени Брейер со спуском курка хоть на пару секунд, и все было бы нормально. Нет, дернуло же его выстрелить именно тогда! Головорез отклонился к стене и истошно заорал, воздев одну руку к потолку, а затем начал плакать. Сначала почти беззвучно, а затем с громкими всхлипами. Бездыханная груда мышц, бывшая десять минут назад его телохранителем, лежала у него на коленях. В сосудах, которые просвечивались сквозь ожоги, казалось, не осталось ни капли крови. Зато его броню уже начали заливать слезы: Ральф рыдал так, как не рыдал уже давно. А возможно, и никогда. Не волнуйся. Я же Харон. Что со мной может произойти? Почти час он так просидел с трупом на коленях. После он встал, снял с напарника дробовик, накинув его на себя, а Харона кое-как закинул на спину и поволок к выходу. Гуль оказался чертовски тяжелым, но Ральф продолжал тащить его. Роботы не обратили на него никакого внимания. Выйдя из здания, он ожидал увидеть зарево из огня и вспышек выстрелов, но обнаружил только горки из обломков улучшенной силовой брони – мертвых солдат Анклава. Никто не помешает ему в этом пути. А путь длился четыре дня. Брейер останавливался максимум на пять-десять минут раза два в день – поесть, попить и отлить. Все остальное время он шел. Надо было добраться до цели поскорее – труп напарника уже начал разлагаться и вонять. На пятый день он наконец достиг места, куда шел – мертвого дерева, росшего посреди выжженной Пустоши, и выцарапанной на ней буквой «Х». Свалив Харона со спины, Ральф почти бегом направился в сторону Дарсвилля. - Утро доброе! – Скотт прогуливался около ворот своего городка и приветливо помахал своему лучшему наемнику рукой. – Ты чего это без Харона? Брейер ответил ему такой злобной гримасой, что шериф Дарс проглотил крик ужаса. Головорез, не обращая на него больше никакого внимания, дошел до Ратуши, нашел внутри нее первое подсобное помещение, а в нем – лопату, после чего направился обратно. На вопросы и обращения к себе он не отвечал, ему было глубоко плевать. Сейчас ему плевать на все. Десять миль от Дарсвилля. До следующего утра Ральф копал сухую землю, пока не вырыл яму глубиной в десять футов. Откуда у него появилось столько сил после немаленького перехода, не знал даже он сам. Закончив копание, он вылез наполовину из могилы и стащил туда Харона. Еще с час он скидывал и утрамбовывал землю над его телом, а потом сел напротив дерева и уставился на почти разровненный холмик. Он вспоминал все, что было за последние три года: как он увидел гуля, какие мысли крутились в голове. Ральф улыбнулся воспоминанию о том, как Харон ловил на ладони капли радиоактивного дождя. Как он стрелял, как подставлял свое тело, защищая работодателя. Как кричал, озверев во время боя, как молчал, когда кто-то о чем-то его спрашивал. Даже чертову эту фразу «Как прикажешь», или, что еще хуже, «У рейдеров нет чести». У рейдеров нет чести. Через какое-то время, когда мышцы окончательно затекли, он встал и уже хотел уходить обратно в город, как вдруг его взгляд наткнулся на выцарапанную на стволе дерева «Х». Ральф подошел к мертвой коряге и провел по надписи рукой. Последний штрих, оставленный напарником в напоминание о своем существовании. Брейер достал свой нож, чтобы дописать имя, но, поднеся его к стволу, понял, что только испортит надпись своим почерком, совершенно не тем, корявым и ужасно неразборчивым, который был у напарника – от Харона не требовалось умение писать, а потому он практически им не владел. Подумав, Ральф поставил после «Х» точку, словно завершая его след на этом дереве и этом мире. У рейдеров нет чести. «Я убил его… это я убил его… я убил своего собственного напарника… я буду проклят навеки… ведь даже смерть…» Даже смерть теперь не будет для него достойной расплатой. Так сказал Одинокий Странник, и Ральф с ним согласился. А теперь вот он идет, убийца, настоящий бесчестный Головорез, который даже подумать отказался, прежде чем выстрелить. Словно по какой-то злобной иронии свыше. Но теперь для Брейера не существовало ни Бога, ни смерти. В его мозгу по-прежнему мелькала сцена, то ли вымышленная, то ли реальная, но очень ярко являвшаяся ему – взрыв, а сразу после него – истекающий кровью Харон, который полз вслед за Головорезом, верный своему контракту и работодателю до самого конца. Он с лопатой в руках шел в Дарсвилль, в свою комнату. На улицах уже никто ничего не спрашивал, видя, что наемник, мягко говоря, не в настроении. Он ненавидел себя, ненавидел Харона за то, что он посмел умереть, в то время как обещал, что с ним ничего не случится. Кинув лопату около входа в общежитие, Ральф прошел в свою комнату. Взгляд упал на раскладушку, на которой обычно спал его напарник. Что-то в мозгу щелкнуло, и он упал на нее, а не на свою кровать, и всхлипнул. Нет, слез больше не было. Просто какая-то неземная тоска. Как же это трудно – понимать, что никто больше не положит ему руку на плечо, чтобы охладить пыл, не крикнет «Боишься вида собственной крови?» во время битвы, даже не упрекнет его за темное рейдерское прошлое. - Брейер? – Варгас зашел, даже не потрудившись постучаться. – Мне сказали, ты здесь. Ты молодец. Вот твоя награда. Здесь оговоренная сумма и еще триста крышек сверх. Работа потрясающая. Спасибо тебе. На Головореза нашло остервенение. Этот человек, пославший его на чертову операцию «Инкогнито», какое право он вообще имел с ним разговаривать?! - Пошел вон! – заорал на него наемник. – Убирайся прочь из моей комнаты, тебе здесь нечего делать! Проваливай! - Скажи спасибо, что я занес тебе твою плату, а не забрал ее с собой. Придурок, - Варгас ушел, хлопнув дверью. Ральф бессильно упал обратно на раскладушку и закрыл лицо руками. Через какое-то время он достал из-за пазухи свернутый кусок пергамента, на котором ровным почерком, очевидно, принадлежавшим Азрухалу, были написаны условия контракта, а ниже – корявая подпись Харона. Из глаз Брейера выкатились две скупые слезинки. Контракт, засунутый следом в конверт, занял почетное место на столе рядом с очками Ленни, швейцарским ножиком Билла и фотографией, изображающей их троих. На сердце лег тонный груз – теперь Ральф действительно остался один. У рейдеров нет чести…