"Неизвестный урукхай. Сказки, легенды и песни народов Мордора"

Топот стих, а Готхаг все еще не решался двинуться с места. На его счастье, Гаштаг был слишком озабочен собственными делами, чтобы проявлять любопытство: скорая встреча с сестрой коменданта отключила ему мозги надежнее любого дурмана. Шарк ничего не делает просто так и изучать личные дела моргульского гарнизона Готхага тоже не зря заставил. Скука, конечно, но как бы иначе он смог понять, кого из гвардейцев взять в отряд? А вот Горбага и сам сразу раскусил, никакое личное дело не нужно, чтобы понять, как вывести из себя этого любителя поспорить и покритиковать начальство. Что ж, часть дела сделана. Её Милости, как местные орки называли паучиху, он боялся в меру, как стоит бояться чего-то действительно опасного, но вполне обыденного — после Ямы многие вещи видишь иначе. Не попадаться, не болтать, не забывать о своих задачах и выкинуть из головы цель Шарка. Пройти Моргул и назгульскую проверку считалась невозможным, но он здесь, а ведь в какой-то момент казалось уже, что всё, спалился, не уйти. Не то глупые песенки помогли — тоже инструкция, учи, мол, пока не начнет эта дребедень в голове круглыми сутками звучать, — не то у назгулов и без него дел полно, так что новичков с хорошим послужным списком и не проверяли особо. Все, пора. Готхаг положил руку на стену и на мгновение застыл, ожидая, пока камни откликнутся, желая удачи. Как только ладонь потеплела, он резко выдохнул и пошел по узкому коридору, припоминая во всех подробностях карту лабиринта. От главной развилки шесть боковых, по седьмому налево, вниз, до небольшой пещеры, где растут светящиеся грибы. Свет у них гаже моргульских цветочков, зато опасности никакой, если в рот не тащить. Пещера была выбрана из-за размера проходов к ней: ни один не был достаточно велик для паучихи. Кто знает, сколько времени придется ждать, а обходиться без сна, словно какая-нибудь нежить, орки не умеют. На второе утро Готхаг проснулся от смутного шума. Он прислушался — да, никакой ошибки, так шлепают по мокрому каменному полу босые ноги. Орк нырнул в ближайший коридор и застыл. — Она насссс не тронет, нетсссс, — голос звучал совсем рядом. — Мы не вкусссные, мы так отощали, голлм, мы совсссем косссти. Она коссстей не грызет, она любит мясссо, сссочное, сссвежее, голлм. Готхаг молча усмехнулся, он и не ожидал, что так скоро найдет его. Зря только тащил полный мешок жратвы. Может, на приманку что сойдет? Вон как он тоскливо про мясо, голодный, наверное. Орк уже собрался развязать мешок, но тут и голос, и шлепанье стихли. Принимать объект за глупца и полуживотное — серьезная ошибка. Его безумие имеет определенную систему. Он выбрался из Лугбурза и считает, что сделал это сам. В случае угрозы повторного плена способен оказать сопротивление, что недопустимо: во-первых, объект действительно может уйти, не стоит недооценивать его силу и ловкость, во-вторых, любой шум привлечет внимание Шелоб. Действовать наверняка, сведя риск к минимуму, поимка объекта имеет первостепенное значение. Готхаг прислушался. Существо стояло всего в нескольких шагах от него и почти не дышало. Отменный нюх или интуиция? Не суть важно, в любом случае пора. Объект и в самом деле сопротивлялся отчаянно, но Готхагу удалось сразу сунуть ему в рот пропитанный дурманом кляп, так что оставалось лишь дождаться, пока зелье подействует. Не прошло и минуты, как существо мягко опустилось на пол. Готхаг сел рядом, вытирая рукавом пот со лба. Есть. Дело за малым: доставить пленника на блокпост, куда Шарк должен нагрянуть с проверкой, каких-то двадцать миль к востоку. Готхаг вспомнил всё, что ему было известно о гарнизоне Кирит-Унгола и о его связях с внешним миром: в таких местах жизнь всегда наособицу, зато слухи собирают старательно, со вкусом, подолгу ожидая новостей. Жаль, что в личных делах здешних вояк не было информации об их связях с Шарком. Впрочем, если бы у него были здесь свои, то к чему затевать всю эту чехарду с внедрением Готхага? Определять его офицером в Моргул, да еще и основательно почистив биографию? Давняя провинность, из-за которой он угодил в Яму, была, в сущности, полной ерундой, как оно часто случалось в Лугбурзе. Многие ли сохранили после Ямы волю к жизни, он не знал, хотя историй о таком слышал порядочно. Документы поправить — не надо быть чародеем, но все вокруг будто забыли, что Готхаг там тоже побывал, и тут явно постарался Шарк. А теперь такое поручение. Он хлебнул из фляги и задумался. Что-то странное было во всей этой истории. Пленник, бежавший из Лугбурза? Да не смешите, это существо, конечно, кусается почище дикой кошки, но — Лугбурз? На кой его вообще туда притащили? Не попадаться, не болтать, не забывать о своих задачах и выкинуть из головы цель Шарка. «Можно подумать, мне что-то толком известно о его целях», — сердито подумал орк. Говорить-то Шарк мастер, но он человек, а люди с орками никогда не доверяли друг другу, даже если оказывались на одной стороне. А тут и со сторонами не всё ясно. «Может, у меня и свои цели есть», — усмехнулся Готхаг и вытащил вонючую тряпку изо рта своей добычи. Прошло около часа, когда существо открыло глаза. — Будешь визжать — кишки выпущу, — шепотом предупредил орк. Существо молча кивнуло. — Сейчас ты мне расскажешь, кто ты такой и что здесь делаешь. — Здесссь… Где здесссь? — Кирит-Унгол. — Здесссь Она, мы хотим кушать, голлм, Она всссегда оссставляет нам что-нибудь поессссть. — И ты таскаешься сюда, просто чтобы перекусить? — с сомнением уточнил Готхаг. Чушь какая, да с такой прытью существо способно прокормиться охотой где угодно. — Ессссть, дасссс. Мы хотим мясссса, мы голодные, голлм, голлм. Готхаг вздохнул и приставил к горлу пленника нож. — Не поверишь, но я тоже. И при случае не побрезгую даже таким ходячим скелетом. Существо дернулось, но угрозу, похоже, запомнило твердо. — Хотя я готов еще поголодать, если ты расскажешь мне что-нибудь интересное. — Ссссказку? — оживилось существо. — Засунь свои сказки себе в зад. Мне нужно знать, зачем тебя держали в Лугбурзе и почему отпустили. — Нассс не отпуссскали! Нет! Голлм! Мы ссссами, дасссс, ссссами! Мы убежали, мы ловкие, мы бесссшумные, мы знаем всссякие тропки… Тропки. В Лугбурзе. Ну-ну. Готхаг надавил сильнее, и по лезвию сползла струйка крови. — Я сам! Я должен найти вора! — Какого вора? Что он украл? — Прелесссть, он украл нашу прелесссть, ненавистный Бэггинссс, но мы знаем, голлм, знаем, где его иссскать… Готхаг почувствовал, как в спину ему повеяло холодом, страшным и неизбывным, как те сказки, которых не мог знать его пленник, их и среди орков-то знали немногие. Надо убираться, и побыстрее. «Если он проболтается, что я его расспрашивал, то лучше бы мне было сгинуть в Яме». — Нассс ведь отпусстят? Голлм? — существо забеспокоилось, очевидно, почуяв страх Готхага. Орк принял решение и оскалился, злясь на себя, на Шарка и на весь мир. И тут существо заверезжало, громко, надрывно, и весь лабиринт взорвался сотней отголосков. Готхаг отбросил нож, сжал горло пленника и, нашарив отброшенный кляп, снова заткнул ему рот. Затем быстро завязал мешок, перекинул добычу через плечо и побежал, отсчитывая коридоры и повороты. Огромная тень настигла его у самого выхода из лабиринта.