"Неизвестный урукхай. Сказки, легенды и песни народов Мордора"

Крепость затихла, будто опустев. Местные сидели по своим углам и резались в кости, моргульская мелюзга тихо шныряла по первому ярусу, гвардейцы чего-то терпеливо ждали. Присмирел даже Шестнадцатый, хотя любопытства не утратил. Больше всего его интересовало, чем же питается «эта саранча», как называл моргульцев комендант в тех редких случаях, когда от него можно было услышать что-нибудь, помимо традиционного «пошел вон!». Большая Гха решила соблюсти дни пепла. Обычай старый, почти забытый, да и редко орки умирают рядом со своими женщинами. Спросить, по кому из погибших траур, Шестнадцатый не рискнул. Да что уж там, даже комендант не спросил. Старый Углук сказал, что это ненадолго, и орки, вздохнув, достали сухпаек. Но что ели моргульцы? — Может, просто отправить их обратно? — предложил Шестнадцатый, жмурясь над кружкой горячего бульона. Не иначе, комендант сам готовил. Для того и позвал, чтобы угостить, не всерьез же он насчет «саранчи» советуется. — Без старшего? Вот эту ораву? Разве что Её Милость порадовать. — Что они, совсем недоумки, с главного прохода сворачивать? А за старшего пусть Уфтанг будет. — У него нога. — Носилки ему соорудить, пусть тащат, — Шестнадцатый представил себе, как Уфтанг въезжает в Долину, будто южный царек, и ухмыльнулся. Комендант покачал головой. — Видно, придется ждать, пока Горбаг соизволит притащить сюда свою задницу. В конце концов, это его саранча, пусть сам с ними возится. Шестнадцатый задумался было снова о пропитании моргульцев, но решил не портить себе аппетит. Очевидно, гвардейцы не знали о своем пропавшем командире ничего, кроме имени, а коменданту не давала покоя эта история. Потому и ждал Горбага. Должны же они там в Моргуле зашевелиться, не так у них много народу, а тут две дюжины свалили и хрен разберешь, куда и зачем, да еще с каким-то сомнительным новичком из Лугбурза. В крепости царило унылое безделье, на утренние построения выползали с заспанными рожами и сухарями в зубах, из караула не вернулся Уфтхак — он прослужил в крепости несколько лет и успел достать Шаграта до печенок своей тупостью, так что комендант только порадовался, что Её Милость на этот раз сделала удачный выбор, и снял Шестнадцатого с караулов. А потом пришел приказ проверить Лестницы, и Шаграт, щедро раздавая пинки и зуботычины, погнал обленившуюся солдатню в коридоры. Шестнадцатый увязался за ним, и комендант не стал его прогонять: во-первых, пацан всё равно потащится следом, так пусть уж лучше на глазах будет, а во-вторых, ему нужно опыта набираться, не вечно же торчать в крепости, будто старый кастелян. — Не отставать, кому поссать приспичит — в боковые не сворачивать, кто будет орать громче всех — первым Её Милости скормлю, да еще приятного аппетита Ей пожелаю. На Лестницах было тихо, очевидно, приказ был всего лишь учебной тревогой, но Шаграт с удовольствием отыгрывался за бесившее его ничегонеделание, гонял орков по нескольку раз по одним и тем же участкам, костерил подчиненных за топот и гвалт, при этом сам издавая куда больше шума. На обратном пути он заметил Мозгляка, нырнувшего в один из коридоров лабиринта. Шаграт давно хотел выяснить, что это за тварь такая, но из Лугбурза велели его не трогать. — А я и не буду трогать, так, поговорю, — комендант хитро посмотрел на Шестнадцатого и отправил несколько орков догонять Мозгляка, строго наказав не соваться далеко в лабиринт и пленника притащить целым и невредимым. Через несколько минут из лабиринта донеслись хохот и ругань, и Шаграт, сердито сплюнув, пошел разбираться, в чем дело. Мозгляка орки, конечно, упустили, зато нашли Уфтхака. Тот висел вниз башкой в углу, обмотанный жуткой толстенной паутиной. Пацану полезно посмотреть, может, не захочет теперь по лабиринту лазить, вон, как его перекорежило. Вдоволь поржав вместе с солдатами, комендант положил Шестнадцатому руку на плечо и мягко подтолкнул. — Повеселились и хватит. Марш. Мальчишка застыл на месте, будто вкопанный. Комендант вздохнул: ему не хотелось что-то объяснять в присутствии солдат. — Потом. Потом поговорим, — шепнул он. — Он ведь живой. — Да. Шестнадцатый подошел к Уфтхаку, вытащил из ножен кинжал и принялся пилить паутину. Орки настороженно замерли, приготовившись бежать быстро и долго. Она умела двигаться практически неслышно, а этот коридор совсем близко от Её логова. — Ты дурак, Шаграт, — устало произнес комендант, — ты просто ничего не понимаешь. Мы никогда не трогаем добычу Её Милости. — Да клал я на вашу «Милость». Комендант прислушался, а потом повернулся к солдатам и рявкнул: — Что встали, засранцы? Быстро, полукругом, зарядить арбалеты. Шелоб-то еще неизвестно где, а я здесь. Вдвоем они освободили Уфтхака довольно быстро. Тот ничего не соображал, паутина свисала с него грязными ошметками, а в глазах метался ужас. — Вот и тащи его теперь сам, спаситель, — бросил комендант, убирая кинжал. Вечером трое орков подкараулили Шестнадцатого на лестнице между вторым и третьим ярусом, чтобы объяснить, как он был неправ. — Добренький очень, да? — Просто не хотел бы так вот сдохнуть. — И не надейся, сдохнешь ты сейчас, когда я тебе все кости переломаю. И комендант тебе не поможет, гаденыш. Комендант спал и помочь ему, конечно, не мог. Подробно рассказав Шестнадцатому, что, как и чем они с ним сделают, орки исчерпали запас угроз и приуныли: мальчишка оказался совсем скучной жертвой. Может, он и испугался, но как-то не интересно: не спорил, не лез в драку, не звал на помощь, не просил пощады. А потом просто ушел. — Не зря Шаграт с ним возится, — сердито сплюнул один из орков. — Одна порода. Уфтхак очухался на третий день и рассказал коменданту про незнакомого орка, которого Её Милость поймала у выхода из лабиринта. — Я шум услыхал, дай, думаю, гляну. Ну и попался Ей на глаза. — Если жопой думать, то оно, конечно, всё верно — почему бы не сходить посмотреть, как Её Милость обедает, — кивнул Шаграт. — Он точно не из наших. И нашивки офицерские. Комендант потер лоб большим пальцем и произнес: — Разберусь. — Мне бы оружие... — Пошел вон. Вот и нашлась моргульская пропажа. Что ж, теперь ему есть, что сказать Горбагу.