Запахи звёздной пыли. Том 1

Но тут пришлось тершцам объяснять много непонятных для них вещей. Например, что такое двойки? Они не знали. Ещё пришлось объяснять, почему так мало в школе учатся, всего одиннадцать лет. А что потом? Потом, растолковала Геля, нужно поступать в университет и учиться там по той специальности, по которой потом будешь работать, пять лет. Этому они почему-то особенно удивились. — У нас, — рассказывала Цейса, — ты с четырёх лет учишься в младшей школе, потом, с одиннадцати — в средней. С семнадцати ты уже старшеклассник и выбираешь разные факультативы, которые должен освоить до двадцати лет, чтобы после того, как закончишь учиться, тебя взяли на практику туда, где ты хочешь работать. — Ну, это в среднем, — встрял Сарк. — Вообще есть много классов для разных уровней знаний. Я, например, уже в предпоследнем, хотя должен быть в третьем. Хотя внутри возрастных групп тоже всякие градации, не все через столько классов перепрыгивают. Здесь надо быть в своём роде уникумом… — А какие бывают факультативы, например? — Геля решила вернуться к теме, а то слушать про то, какой Сарк молодец, было не особо интересно. — О, их великое множество, — это отвечал уже Склайз. — Их выбор зависит от того, чем именно ты собираешься заниматься и что намереваешься избрать своей профессией. На менее серьёзном уровне факультативы можно посещать ещё с середины младшей школы. Есть три обязательных — варшайрянский официальный язык, история оружия и управление космическим кораблём, но ты можешь выбрать ещё максимум семь. А, подумала Геля, это как кружки! Драмкружок, кружок по фото, а мне ещё и петь охота… А ещё оказалось, что факультативы, а значит, и овладение азами профессии, можно получить только в одной школе на Терше, гигантской — как выразился Сарк, «в пару варшайрянских городов», а Геля ведь помнила, какой Варшайр огромный! Есть, разумеется, на Терше и другие школы, и их очень много, но в них факультативов нет, а значит, после их окончания остаётся либо лететь в университеты Варшайра и Шурга, либо становиться кем-то вроде уборщика или дворника. Или рабочего на заводе: при всех крупных заводах и фабриках Терша есть свои большие школы. Вот поэтому большинство родителей из кожи вон лезут, стремясь определить своё чадо именно в ту школу, с факультативами. Потому у неё и нет ни названия, ни номера: говоришь просто — «Школа» — и сразу понятно, о чём ты. Но больше всего поразило Гелю другое. В Школе было, оказывается, два отделения — Первый корпус, платный, где учили намного лучше, и Второй, бесплатный, где учителя, по сравнению с Первым, не очень старались. В старших классах, конечно, тоже были факультативы, но меньше. Например, хочешь ты быть юристом, а учишься во Втором корпусе — значит, не выйдет исполнить мечту, хоть ты тресни! Хотя, как пояснял Склайз, существовала возможность сдать особый экзамен и получить доступ к факультативам Первого корпуса, Геле всё равно всё это разделение показалось несправедливым. Как они должны сдать этот дурацкий экзамен, если их всё это время плохо учили? Оценок в Школе, как выяснилось, тоже не было. Были очки — их тебе начисляют за достижения: в учёбе, в спорте, во всём. И за активную деятельность, и за факультативы, и за, допустим, поддержание дисциплины в классе. И — за помощь Школе, а под «помощью» можно понимать разное. Прибрался в классе, например — очки. — Донёс на одноклассника — очки, — с отвращением дополнила Тсейра. — Сделал подарок учителю — очки. Что я, не знаю, как они набираются? Геле опять вспомнилась Барто — «два очка за старичка»… Нет, это всё-таки некрасиво. И неправильно. И хорошо, что в Гелиной школе никаких очков не будет, а будут обычные, нормальные оценки. — И вообще, — закончила она свою мысль вслух, — хорошо, что я не на Терше учусь! Только вот всё равно как-то страшно делается, что в школу так скоро… — Мы обязательно к тебе зайдём, — пообещал Склайз. — И перед твоим первым днём в школе, и после него, и тогда ты нам всё расскажешь, хорошо? Просто думай об этом, и обязательно станет легче. Полагаю, тебе будет совсем несложно заводить друзей и учиться хорошо. — И ты ведь уже познакомилась там с мальчиком, — подхватила Цейса. — В первый день встретишься с ним, будете везде вдвоём ходить: и веселее, и не так страшно. — А вдруг он меня забудет? Или вдруг я опоздаю, а он уже с кем-то другим будет стоять? — И ты тогда тоже подходи к кому-нибудь! Легко сказать — «подойди»! Только это ведь страшно. Вдруг прогонят? Вдруг не захотят дружить? Но тут Тсейра подняла на Гелю усталый взгляд. — Я могу дать только один совет. Не беспокойся раньше времени. В нужный момент само как-нибудь придумается, что нужно делать. Или не придумается, и тогда у тебя возникнет проблема — но это будет реальная проблема, её мы потом и обсудим. Не стоит себя накручивать и придумывать проблемы до того, как они появились. Хороший совет, подумала Геля. Наверное. Только как ему следовать? Ты же мысли не выбираешь, они сами к тебе лезут… Когда тершцы выбрались наружу, Геля не стала закрывать окно. Она смотрела, как они уходят: Тсейра и Сарк вместе, чуть позади — Цейса и Склайз. Они не оборачивались, но Геля всё равно махала им вслед. Просто так.

***

— Ведёте себя, будто одни здесь, — Тсейра замерла в узком проёме между салоном и лестницей, очень стараясь ни с кем не встречаться взглядом. — Незнакомы с простейшими правилами приличия? Она не хотела выходить к ним и с удовольствием просидела бы до завтра, запершись с книгой в своей каюте. Но их громкие голоса, их отвратительный смех не давали сосредоточиться, доносясь до Тсейры сквозь стены и этажи. — Кто бы говорил, — мерзкая Шелби даже головы не приподняла: она-то больше всех и шумела. — Мы все тут, кроме тебя. Почему это из-за одной тебя мы должны себя ограничивать? Коллектив превыше всего! Лицо едва не опалила искра, пришлось отдёрнуться. Шелби ухмыльнулась. — Всем доброго дня, который для некоторых обещает стать не таким уж добрым, — жизнерадостно донеслось с экрана, и Тсейра чуть не вздрогнула. Зашфер! Он улыбался, как всегда, беззаботно и чуть насмешливо, оглядывая всех по очереди внимательными глазами. Когда его взгляд остановился на Тсейре, Зашфер улыбнулся чуть шире… или ей это только показалось? Шелби, тяжело вздохнув, погасила огонёк и тоже обернулась к экрану. — Итак, — продолжил Зашфер, — сегодня у нас на повестке дня несколько вопросов. Сам не знаю, каких, но у вас явно должны были созреть какие-то вопросы. В прошлый раз вы меня ими просто засыпали. И это хорошо! Моё любимое человеческое качество — пытливый ум. Без него у нас не было бы ни ракет, ни генетики, ни туалетной бумаги. Он отрывисто рассмеялся и тут же снова посерьёзнел. Тсейра с отвращением подметила, как уставился на него Цервиш, прямо глаз не отводит, и с какой готовностью улыбается, едва Зашфер начинает смеяться, и как мгновенно улыбка пропадает, синхронизируясь с прекращением смеха. — Так вот, первый вопрос, который мы рассмотрим сегодня — наш лишний товарищ и что с ним делать. Правда, тут решать особо нечего. За ним уже отправлен самоходный корабль. Ты ведь умеешь управлять, если что? — Но так нечестно! — запротестовала Целб. — Мы будем жаловаться! — Кому, царманцам? — хмыкнул Зашфер. — Да на здоровье. Они наверняка вам посочувствуют. Видите ли, ребятки, с вашими родителями всё было обговорено заранее и очень давно, а вот его могут и в суд на меня подать, некрасиво выйдет. — Если дело лишь в этом, господин Хашер, — поторопился вставить Цервиш со всей возможной почтительностью, — то мои родители, уверяю вас, нисколько не против. Для меня бы стало наивысшим счастьем внести в изучение Цармана свой посильный вклад, потому я и начал самостоятельную исследовательскую работу, связанную с психологией царманцев и особенностями их культуры. Шелби расхохоталась, встряхнув жиденькими косичками. — Да как ты собрался их психологию исследовать? Мысли их читать, что ли? — Было бы любопытно посмотреть на наработки, — произнёс Зашфер после непродолжительного молчания. — Перешли мне их потом, будь добр. — С величайшим удовольствием, господин Хашер. Я перешлю сегодня же, не знаю, как и благодарить вас… — Можно, я закончу? — Зашфер изобразил страдальческую гримасу. — Что за воспитание у нынешней молодёжи — так и лезут, так и лезут, слова не дадут сказать, сразу перебивают. Цервиш мгновенно поджался, переменился в лице. Ага, подумала Тсейра и не смогла скрыть злорадной ухмылки, сейчас тебя так отщёлкают, мало не покажется! — Всё же не стоит рисковать твоей жизнью, никто не будет этому рад, а меньше всего — ты сам, когда царманцы начнут коптить тебя на медленном огне. Но, если тебя так интересует эта тема, по возвращении на Терш можешь поработать в моей лаборатории, я даже платить тебе буду, если не передумаю. — Я чрезвычайно благодарен вам за столь великодушное предложение, господин Хашер, — Цервиш слегка поклонился. Ну ещё бы ты не был благодарен, у тебя уже работа в кармане, и это на третьем-то рубеже! Вот только за что Зашфер его берёт? Он ведь даже это так называемое исследование ещё не видел. — Но, прошу прощения за свою дерзость, на Терше я не смогу продолжать свои исследования на должном уровне. Невозможно анализировать мышление и обычаи царманцев на расстоянии. — Всё это понятно, но когда-нибудь в будущем это твоё исследование можно будет продолжить уже на абсолютно новом уровне. Или… — вот тут Зашфер всерьёз задумался, принялся перебирать волосы на макушке, что, как знала Тсейра, сигнализировало о напряжённой умственной деятельности. Над чем это он размышляет? Неужели хочет оставить Цервиша? — И к тому же, — добавил тот, очевидно, заметив колебания Зашфера, — ведь вы же видели, господин Хашер, что я могу быть полезен экспедиции не только с сугубо индивидуалистской точки зрения, но и в командной работе. — Видел? — переспросил Зашфер с нарочито-удивлённой интонацией. — Нет, сдаётся мне, что я ничего не видел. Ведь я связывался с вами только два раза, не забыл? Или ты хочешь сказать, что я, должно быть, слежу за всеми вашими действиями с Терша, и этот экран с моей стороны не выключается круглосуточно? Тут он расхохотался, причём хохотал долго, что было для него нехарактерно. Цервиш вторил ему настолько искренним смехом, насколько для него вообще была возможна искренность. Да что тут смешного, недоумевала Тсейра, но, переводя взгляд с одного лица на другое, наконец догадалась. Как Зашфер мог понять, что все в сборе, если подключался наобум? Два совпадения подряд смахивали на чудо, а в чудеса Тсейра не верила никогда. Зашфер сказал сейчас чистую правду, выдав её за очередную дурацкую шуточку, и Цервиш понял это ещё тогда, а теперь Зашфер понял, что он понял — вот они оба и надрываются. Так значит, Зашфер ей не доверяет, раз всё-таки наблюдает за ними? Это возмутило Тсейру до глубины души, но едва она подумала о том, что Цервиш сам себя невольно выдал, ей тут же полегчало. Так вот для чего он всё время нахваливал Зашфера в разговорах с другими! Кажется, Цервиш вполне осознавал, что он ляпнул, поскольку его смех всё больше и больше походил на истерику. Но Зашфер утёр брызнувшие от смеха слёзы и мгновенно вернулся к серьёзности: — Так ты уверен, что твои родители не поднимут шум на всю галактику? Цервиш, всё ещё трясясь от смеха, поднял на экран глаза. Кажется, он тоже этого не ожидал. — Полностью, господин Хашер. — Тогда оставайся, что с тобой поделаешь. Мозги у тебя вроде как на нужном месте. Это хорошо. Несколько раз моргнув, Цервиш принялся рассыпаться в благодарностях, пусть и несколько менее витиевато, чем обычно. Сарк и Целб тут же навалились на него с двух сторон с поздравлениями. Шелби скорчила недовольную мину: — Я думала, вопрос должен решаться голосованием. Если бы моя мать узнала о нарушении моих гражданских прав… — …Она бы нашла во мне родственную душу, — перебил Зашфер. — Сколько всего твоя мать нарушила в шаргасе, я точно не скажу, запамятовал. Но я-то делаю это для вашего же блага, иду вам навстречу, можно сказать, а вот пошло ли тому воришке на пользу лишение восьми зубов, я как-то не уверен. У Шелби даже кончики ушей позеленели от гнева, но возразить, очевидно, было нечего. — Ну и перейдём наконец к рассмотрению ваших вопросов, жалоб и всего такого. Они же у вас должны быть, так? Целб согнула локоть и приставила кулак к голове, точно школьница: — Если кто-то из нас умрёт или пропадёт без вести, что вам будет? Зашфер хохотнул. — Отличный вопрос. Ну, тут ответ простой — ничего хорошего. По головке не погладят, сами понимаете. Может, даже засудят и отправят на Царман, и буду я тут царманцам экскурсии проводить по местам вашей славы… Ну и сам я расстроюсь, разумеется. Вы как личности меня пока не особо интересуете, скажу честно, но сам факт гибели человека, особенно ещё не взрослого, по моей вине, будет меня грызть и мучить бесконечно… В случае чего, впрочем, у вас есть Тсейра, которая будет вам лечить все раны и прочее. Но имейте совесть и не ходите к ней с зубной болью, а то с неё станется вам её вылечить радикальным способом — по заветам Шессиной многоуважаемой матушки. За миг до того, как он ей подмигнёт, Тсейра уставилась на пустую белую стену слева от себя. Она знала, что он это сделает — не знала только, как на это отвечать. — Главное — чтобы вас сходу не убило, тогда вам уже ничто не поможет. И постарайтесь, пожалуйста, ребятки, не пропадать без вести. Не надо. Кулачок Целб снова взметнулся к уху: — А если мы закончим все исследования быстрее, нас могут отпустить домой пораньше? — Честно сказать — чего не знаю, того не знаю, — лицо Зашфера на миг показалось Тсейре непривычно серьёзным. — Шансы есть всегда, но не думаю, что вам это удастся так скоро… Ну, если что — связь с родителями у вас будет, образование вы получать продолжите, посылки будут прилетать примерно раз в пять недель, но это всё вы и так знаете, да? Ещё вопросы? Шелби небрежно дёрнула плечом: — Я думаю, нашей команде нужен лидер, который регулировал бы работу остальных и следил за тем, качественно ли они её выполняют… — Свою кандидатуру предлагаешь, что ли? Так, хорошо… Альтернативные кандидаты имеются? — Имеются. Кто угодно, только не она, — Тсейра, разумеется, не могла смолчать. — Выдвигаю Тэшлина. Тот от неожиданности аж закашлялся. — Ну уж нет, — он с шутливым видом принялся отмахиваться. — Разбирайтесь сами, а меня впутывать не стоит. Как я организую такую ораву? — Вот видишь! — взъярилась Шелби. — Тэшлин не хочет! А ты его заставляешь! Хоть какое-нибудь уважение к чужому мнению можешь проявить? — Хорошо… — Тсейра чуть помолчала. Слова, которые она сейчас собиралась произнести, давались ей с трудом, слишком уж чужеродно звучали они в голове. Но если не она, то Шелби, а этого допускать нельзя. — Тогда я. Я хочу быть лидером. Тэшлин удивлённо моргнул. Морда Шелби вытянулась от бессильной ненависти. Зато Сарк, оживившись, вскочил: — Я тоже! Я тоже хочу! Я буду организовывать вам и работу, и досуг! Всё возьму на себя! Не щадя времени, здоровья, душевных сил… — Под досугом ты просмотр «Войны с царманцами» подразумеваешь? — кисло уточнила Целб. — Не только, — возмутился Сарк. — Ещё иллюзорные игры есть! — Это всё, конечно, здорово, — прервал Зашфер скучающим тоном, — но не особо продуктивно. Пока я вижу только одного человека, кто хотя бы гипотетически способен выдержать подобную ответственность. Цейса Целб? — Я слушаю! — поспешно откликнулась та, отвернувшись на секунду от Тэшлина. — Или… ой. Вы имеете в виду, что я должна стать лидером? Но я же не справлюсь, я правда не умею… У Шессы бы намного лучше получилось! Может, пусть она будет, а? Ну правда, у меня же нет таланта руководителя… — Всё у тебя есть, — отмахнулся Зашфер. — Превосходно всех организуешь, и без злоупотребления силовыми методами. Но, если хочешь, я ещё назначу тебе помощника, будешь с ним консультироваться в случае чего. Целб заметно повеселела. — Шессу, да? — Склайз Цервиш, — словно бы не слыша её, назвал он. — Давай, дружок, оправдай моё решение тебя оставить. Тут, как ни странно, прорвало не только Тсейру, но и мерзкую Шелби: — Да в смысле? Как с ним консультироваться? Он рот-то раз в два часа открывает! — С назначением этой безмозглой толстухи я ещё могла смириться, но Цервиша нельзя подпускать к руководству ни в каком виде. — Зачем вообще лидеру помощник? Если уж на то пошло, зачем нам вообще лидер?! Пусть будет демократия! — У него нет никаких принципов, он… — Тихо! — гаркнул Зашфер так неожиданно, что они обе едва не вздрогнули. — Наш лидер сказал, что сам не справится, я назначил ей подходящего помощника. Тсейра. Всё в порядке. Успокойся. Почему-то это и впрямь её успокоило: раз он так говорит, у него всё под контролем. — Не знаю, как и благодарить вас за оказанное доверие, господин Хашер, — поклонился тем временем Цервиш. — Непременно постараюсь его оправдать и сделать всё, от меня зависящее, чтобы облегчить тяжкое бремя, выпавшее Цейсе. — То есть взять всё руководство на себя? — саркастически уточнила Тсейра. — Тебе, толстуха, нужно взять в штат ещё и меня в качестве переводчика его сладких речей. Целб развернулась так резко, что Тсейра ожидала уже увидеть дрожащие губки и стоящие в глазах слёзки. Но Целб смотрела спокойно, с лёгкой укоризной, будто бы жалела: что, мол, с неё возьмёшь… — Почему ты видишь во всём только плохое? Это неправильно. Если бы ты видела в людях хорошее, и они относились бы к тебе хорошо. Мы бы могли быть друзьями, вот и Тэшлин так думает. — Тсейра скосила глаза в его сторону, тот развёл руками с недоумевающим и одновременно понимающим видом: ну, ты же её знаешь… — Но чтобы люди уважали тебя, надо и самой уважать людей. Тсейра без всякого стеснения фыркнула. — А за что мне тебя уважать? За твою веру в то, что всё вокруг миленько и славненько, все друг друга любят без памяти, а я одна порчу эту чудесную картину? Если ты правда так считаешь, ты ещё тупее, чем показалась мне поначалу. Вот тут и губки надулись, и слёзки заплескались — Тсейра рассмеялась бы, не будь она так зла. — Ты просто хочешь меня оскорбить… — Хочу, — согласилась Тсейра. — Что ещё прикажешь с тобой делать? Терпеть не могу таких, как ты. — Я думала, стоит только отнестись к человеку по-доброму… — ошарашенно начала было Целб, но сразу осеклась. — Нет, я не буду оправдываться, а то ты подумаешь, что права. Это я терпеть не могу таких, как ты. И, торопливо развернувшись, кинулась вон из главной каюты. Тсейра прицокнула ей вслед: — Рыдаю и каюсь, каюсь и рыдаю. — Ну что, умучила человека? — тут же переняла эстафету Шелби. — Довела? Это Цейсу-то, да Цейса и ширанды не тронет! Ты отвратительна, Нарц, даже разговаривать с тобой не хочу. — Тогда заткнись, — резонно отозвалась Тсейра. В неё немедленно полетел огненный шар… точнее, куда-то в её сторону. Из-за того, наверное, что Шелби слишком дрожала со злости, он явственно недолетал, и Тсейра подалась вперёд, ловя огонёк. А то как бы не сгорела ракета и они вместе с ней… Шелби издала изумлённый возглас, даже Тэшлин с места привстал, хотя уж ему ли было не знать о её способностях? Сарк — тот и вовсе с места сорвался, подбежал к ней, взгляда не сводя с огонька на её ладони. — А как ты это делаешь? А я ведь тоже так могу, да? А как это объясняется с точки зрения науки? А можно его потрогать? — Ты дурак? — отвечала Тсейра ёмко, но исчерпывающе на все вопросы разом. — Так, Шесса, гаси-ка своё световое шоу, — вмешался Зашфер, и она вздрогнула: успела уже забыть, что он тут. — Вы обе сейчас попусту растрачиваете силы. Помните, пожалуйста, что у них есть определённый лимит. — Вам-то почём знать? — скривилась Шелби, но приказ выполнила. — Это феномен, не поддающийся изучению. — Кто тебе такое сказал? — Зашфер ухмыльнулся в её удаляющуюся спину. Пошла подтирать подруженьке сопли, вот умора. — Мама, поди? Вот уж кто поистине феномен, не поддающийся изучению… В клетку бы её да в зоопарк. — А может, вас самого в зоопарк? — с неожиданно хмурым видом вмешался Сарк. — Это и моя мама, вы не знали? Так что нечего тут. — Я бы очень хотел в зоопарк, — легко согласился Зашфер. — Кормят там хорошо и радость всем приносишь. Я вроде как тоже питаюсь неплохо, а вот по части радости… Да кому я вообще нужен? То есть даже не так — нужно ли кому-то по-настоящему то, для чего я нужен?.. Впрочем, что-то я сам с собой разговорился, как бы у вас, дети мои, ум за разум не зашёл. Предлагаю на этом и закончить. Удачи! Постарайтесь уж не поубивать друг друга. Когда экран погас, Тэшлин улыбнулся, многократно отрепетированным жестом встряхнув волосами. — Ребята, вы не оставите нас? Мы с Тсейрой хотели бы немного… побыть наедине. Цервиш с понимающим видом проследовал к выходу, Сарк, морщась, кинулся за ним. — Фу! — ворчал он на ходу. — Целоваться собрались? Гадость какая! А вдруг кто-то из вас заразный? Тсейра ещё постояла некоторое время у двери, прислушиваясь. Потом оглядела лестницу — никого. Тогда она тихонько прикрыла дверь и обернулась к экрану. Он зажёгся через несколько секунд. Зашфер смотрел на неё, именно на неё, а не на них обоих с Тэшлином, как-то особенно грустно, и ничего поначалу не говорил, только просвечивал всё её тело, всю душу этим своим печальным взглядом. «Это я, — кольнуло виной что-то внутри, — это я его расстроила…» Липкий стыд расползся по телу. Если бы он сейчас попросил её пореже ссориться с остальными, она и впрямь постаралась бы, чтобы не быть для него разочарованием. Но он сказал совсем неожиданное: — Тебе очень плохо здесь? — Не хуже, чем было всегда. Даже, может, получше. Ведь нигде больше мне места бы не нашлось, мне просто не дали бы… ты знаешь. — Знаю, — подтвердил он, по-прежнему глядя на неё, и в его глазах было столько сострадания, что Тсейре снова стало стыдно. — Зато теперь ты можешь заниматься чем-то полезным и получать за это деньги, можешь помогать маме… и мне. Если бы в мире было хоть что-то, подумала она, пока по груди и животу расползалось странное, почти незнакомое тепло — смутное предощущение, предчувствие счастья, — хоть что-то, чем я могла бы отплатить ему за всё, что он для меня сделал… Он спас меня и маму, дал нам шанс на нормальную жизнь. И, поскольку это мой единственный шанс, я буду терпеть, сколько понадобится. А вслух сказала: — Да уж куда лучше? Напарники у меня все хороши, как на подбор. — Не буду советовать тебе наладить с ними контакт. Он либо сам наладится постепенно, либо нет, и это совсем не страшно, если нет. Накапливай в себе недовольство, чтобы излить его в нерабочее время, только и всего. Или можешь делиться со мной, я послушаю. Я тоже не прочь посмеяться над ними всеми, уж поверь мне. Тсейра только кивнула молча. По сути, он говорит ей то же самое, что она сама говорила Геле… Интересно, он их тоже воспитывает? Или изучает? Или привязывает к себе, чтоб сильнее доверяли и не рыпались? Всё равно, подумала она, это всё равно. Раз уж она стала единственной опорой для мамы, и для Зашфера, и для Гели, надо соответствовать, а не отвлекаться на всякую чушь. Потому что она всегда справлялась. И теперь справится.