Запахи звёздной пыли. Том 1

***

Цейса смотрела в микроскоп, пока глаза не заболели — что надо описывать вообще, из чего они состоят, эти дурацкие царманские камни? и из чего, из клеток? в камне есть клетки или это только в живом? а это что такое — атомы, микроорганизмы или рябь в глазах? Вчера они со Склайзом допоздна засиделись за отчётами, так что сегодня она соображала ещё хуже, чем обычно, хотя и раньше все эти задания энтузиазма у неё не вызывали. Она сначала не услышала, что Тэшлин что-то говорит ей. Он повторил, она на автомате ответила: «Нормально». Если бы на его месте был Склайз, она, пожалуй, поделилась бы своей усталостью, но у Тэшлина и без неё хватало проблем. — Цервиш заходил, — заметил Тэшлин после недолгого молчания. Говорил он безо всяких интонаций, скучающе глядя в другую сторону, и Цейсе подумалось, что он сказал это просто так, лишь бы как-то себя развлечь. — Просил тебе напомнить, что вы сегодня идёте к… царманке. — Да-да, я помню! Ну, то есть, спасибо ему большое, и тебе спасибо, что передал… — Расписание встреч с Гелей они со Склайзом составили ещё давно, где-то в самые первые дни. — И меня звал. — Тэшлин хмыкнул. — Хотя я вроде ясно дал понять, что это меня не интересует. Нет же — отчего ты не хочешь пойти, разве не это первостепенно теперь для господина Хашера… Я сам-то не знаю, что там для него первостепенно, для господина Хашера, а Цервиш с двух встреч уже выводы какие-то делает. Усерден он не по уму. Цейса уткнулась в микроскоп вместо ответа. Если она начнёт снова защищать Склайза, то они поссорятся, как в прошлый раз, а все эти конфликты так ужасно выматывают… — Но, когда зайдёте в тупик с этой вашей идеей, можете, наверное, обратиться ко мне, — тот же тон, тот же взгляд, пальцы лениво распластаны по поверхности стола. — Не то чтобы я в этом разбирался… и не то чтобы я считал это хоть сколько-нибудь важным, если начистоту, но хуже, чем Шесса, уж точно не посоветую. Он отзывается о Склайзе, о Шессе, обо всех остальных так, будто рассортировал их мысленно по коробочкам и наклеил единственно определяющие их ярлыки. Наверняка в его сознании есть и для неё своя коробка и свой ярлык… — Шесса тоже хочет как лучше, — только и сказала Цейса, хотя сказать ей хотелось много чего ещё. К Геле они пошли, когда Цещ только-только вставал над Царманом: слабо тянулась по небу неяркая багровая полоска, как след от удара. Ни одного царманца вокруг — вот когда Тэшлину надо выходить из ракеты, идиллия! Их было четверо: Сарк заперся в своей каюте и Склайз объяснил с его слов, что он не хочет никуда сегодня ходить, у него официальный выходной и принуждать его теперь — насилие. Цейса не особенно расстроилась: он всё равно больше мешал бы всем и некстати встревал в разговоры. Цейса, едва-едва дотягиваясь, стукнула в Гелино окно несколько раз. Нет ответа. Она постучала ещё раз. По-прежнему тихо. — Вы уверены вообще, что это то окно? — Шесса расхаживала взад-вперёд чуть вдалеке, пальцы и уголок рта у неё дрожали от нетерпения. — Абсолютно точно оно, — отрезала эта. — Может, что-то случилось? — Цейса застучала громче, чаще, и окно наконец приоткрылось, в проёме мелькнуло заспанное Гелино лицо: глаза щурятся, кудряшки спутаны со сна… А потом створка захлопнулась. Цейса вздрогнула — грохот порвал рассветную тишину, как выстрел, — растерянно посмотрела по сторонам. Шесса застыла, кусая губу, Склайз, поймав Цейсин взгляд, озадаченно моргнул, эта… ну, вроде как тоже не понимала, что произошло, но Цейса не могла сказать этого с уверенностью — её лицо оставалось равнодушным, как у статуи, разве что брови на мгновение взлетели вверх и опять опустились на место. — Что? Что случилось? — Цейса понимала, что спрашивает это в пустоту, а потому тут же снова застучала по стеклу. Какое-то неприятное предчувствие зашевелилось внутри. Происходило что-то непонятное, и не из того рода непонятного, который мог бы ей понравиться. — Да она нас просто больше не видит, я так думаю, — предположила Шесса тоном, больше подходящим не для предположения, а для утверждения неоспоримых фактов. — Она услышала стук, не поняла, кто его издаёт, закрыла окно — всё очень логично. Может, это временная аномалия какая-то. Или наоборот — то, что она вас понимала, было временной аномалией, это даже правдоподобнее… Но тут окно распахнулось снова. Геля смотрела на них не до конца открывшимися глазами в упор и этим опровергала очень складную Шессину гипотезу, в которую Цейса уже успела поверить. — Я спала, — в чересчур громком Гелином голосе звучали слёзы. — Вы меня разбудили. У нас рано сейчас, пять утра. Или четыре. Или шесть. А когда я не могла заснуть, ждала вас — вы не пришли. Вы говорите, что хотите мне помогать, а сами приходите, только когда вам удобно — это честно разве? — Она шмыгнула носом, приоткрыла рот, глубоко вздыхая, и продолжила. — Вы мне все советы дали неправильные — и письмо не сработало, и драка, и с Серёжей говорить… Только хуже стало. И бегать тоже не помогает, вообще ничего не помогает! Я тоже неправа, что вам поверила, но я бы и не верила, если бы вы не говорили верить… И не надо меня воспитывать, у меня и свои мама с папой есть, ещё и бабушка как приедет — завоспитывает совсем! Все живут же как-то без инопланетян — и я проживу… — Геля, уверяю, мы вовсе не хотели… — Их советы и правда либо безнравственны, либо совершенно оторваны от жизни, но я могу попытаться… — Тебе просто надо про всё это поговорить со всеми, может, кто-то недопонял… Новый грохот заглушил их слова. Какое-то время все молчали, переводя друг на друга взгляды разной степени растерянности. Шесса вполголоса уточнила у Склайза, что случилось, тот столь же тихо перевёл. И пока он говорил, Шессино лицо стремительно наливалось зелёным. — Говорила же я вам, олухи, что ничего из этой вашей затеи с царманкой не выйдет! Должны ведь понимать, насколько она ниже нас по уровню развития — естественно, она все наши советы наизнанку вывернет и нас же обвинит! Что встали? Раз наш руководитель рассчитывал, что мы будем исследовать Царман нормальными методами, значит, это вполне возможно! Не дожидаясь никого, она развернулась и зашагала к ракете, крепко сжимая автомат на случай нового явления Кнопки. Остальные ещё раз переглянулись и снова принялись стучать в окно. Все вместе. — Да, идея была провальной с самого начала, — Цейса опустила ладонь, полуобернулась в сторону этой. — Она правильно злится. Вы полезли не в своё дело… — Как и ты, — не могла не заметить Цейса. — И это ведь ты сама придумала воспитывать Гелю, я правильно помню же? — Она покосилась на Склайза, тот подтвердил — именно так, сама. Эта смерила Цейсу взглядом, от которого мог повалиться поширь и скиснуть пошириное молоко. — Как и я, — ничто не дрогнуло на её холодном лице. — Вот только не забывай, толстуха, что вы так тогда на меня набросились всей вашей сворой, что мне почти не удалось ничего вставить. Пора с этим заканчивать, пока вы не причинили более серьёзного вреда. И пока она не успела к нам особенно привязаться. Склайз собирался уже ответить, Цейсе тоже захотелось вставить что-нибудь, что поубавило бы эту непрошибаемую спесь — хотя у Шессы это бы намного лучше получилось, — но тут с оглушительным скрипом отворилось окно. Из окна виднелась половина Гелиного лица — она то ли пряталась, то ли ей было лень полностью подниматься с дивана и подползать к подоконнику. В этом Цейса её полностью понимала. В самом деле, как нехорошо получилось, что они её разбудили… Вот за что точно надо извиниться. — Я кое-что подумала, — сказала Геля, на этот раз стараясь делать свой визгливый царманский голос как можно тише. — Вы простите, что я так грубо… Я не нарочно. Я просто обиделась очень и спать хотела, и сейчас хочу, но сейчас я не грубо скажу, сейчас я нормально. В общем, я поняла, что не могу вас бросить. Вам же нужны всякие сведения про Землю, — Цейса знала уже, что именно так, безо всякой фантазии, царманцы обозвали собственную планету, — а вы их никак получить сами не сможете ведь. Вы же книжку прочитать не сможете или телевизор посмотреть, а сами вы не учёные, вы обычные. Так что я должна вам всё рассказать и объяснить. Но только знаете, что?.. Геля помолчала немного: моргали часто-часто круглые глаза, шевелились губы, точно она пыталась построить фразу получше. — Вы только больше не помогайте мне, пожалуйста. Не надо. Я лучше как-нибудь сама себе помогу. А вообще-то я всё вам расскажу, что в энциклопедиях читала, честное слово. Спасибо, что меня спасли из-под машины. И за сказку. — А как же дружить? — вырвалось у Цейсы. Эта покосилась на неё с особенным презрением, и Цейсе показалось вдруг, что её слова прозвучали намного более по-детски, чем всё, что сказал до этого шестилетний ребёнок. — Ты ведь хотела с нами всеми дружить… Геля насупила светлые брови, сморщила нос. — Ага, хотела. Но я не знаю, как с вами дружить. Вы же сами друг с другом не дружите. Цейса, не находя нужных слов для того, чтобы возразить, чтобы сказать — да нет же, только эта с нами не дружит, а мы-то сами между собой ещё как… — молча смотрела, как затворяется окно. — Она рассуждает умнее, чем все вы вместе взятые, — сказала эта после того, как затих скрип. — Это ей бы надо нас воспитывать, а не нам — её. И как обрадуется ваша Шелби!.. Удалялась она быстро и решительно, как и всегда, но голова у неё была опущена, ладони сжались в кулаки, и Цейсе пришло на ум, что эта расстроена. Цейса тоже была расстроена, хоть и попыталась скрыть это перед тем, как зайти в ракету — быстро нацепила на лицо кривоватую улыбку, спрятала невесёлый, должно быть, взгляд. В главной каюте сейчас был только Тэшлин — он читал книгу на варшайрянском официальном, уже от названия которой веяло недоступной Цейсе мудростью — «Иллюзорность концепции смысла жизни», Рейе Миноига Ваори, — и даже не посмотрел на Склайза, который, решив, что Тэшлин всё ещё работает над заданиями, обеспокоился, не потеряет ли он сознание от перенапряжения. Цейсу бы полностью устроило, если бы он и на неё не обратил внимание, но стоило Склайзу исчезнуть, Тэшлин взглянул на неё поверх книги. Очень внимательно взглянул. — Выглядишь печальной. И возвращаетесь вы сегодня рано и поодиночке… Очередная ссора? — Нет… То есть да… то есть, не в этом дело… — Цейса некоторое время колебалась, стоит ли ему рассказывать. А вдруг ему станет плохо при упоминании Гели? Но потом она пришла к выводу, что не помешало бы сейчас выслушать умный совет, а Тэшлин обещал же помочь в случае чего… — Геля на нас обиделась. Из-за того, что мы ей в прошлый раз наговорили. Нет, я знаю, не все советы были хорошими, так что да, мы виноваты, но она так на нас смотрела сегодня… Совсем не как всегда. Кажется… Цейса чуть помедлила. Признаваться в этом было мучительно даже самой себе, не то что Тэшлину, но мысль наконец выбралась на поверхность, оформилась в слова и теперь от неё нельзя было отмахнуться. — Кажется, она в нас разочаровалась, Тэш. И… вроде как не очень хочет с нами общаться. По крайней мере, сегодня. Мне так показалось. Тэшлин зевнул и перевернул страницу. — Если уж даже царманка сообразила, что что-то с вашими просветительскими идеями не так, долго же до вас доходило. Вы ничем не могли ей помочь, если даже договориться между собой не в состоянии. Я с самого начала знал, что всё это добром не кончится. Не думал только, что сразу, но оно и к лучшему. И вы, и ваша… царманка обошлись малыми жертвами. Хотя всё-таки могу тебя понять, это несколько досадно. С её помощью вам было бы в разы легче изучать Царман… — С этим она как раз обещала помочь, ну, без особого желания. Как будто это её долг или вроде того. На красивом, чрезвычайно правильном лице Тэшлина появилось слегка недоумённое выражение. — Ну так и в чём же тогда проблема? Извини, если это звучит как насмешка в духе Тсейры, просто я правда не понимаю. У вас по-прежнему есть доступ к… царманке, а, соответственно, и к уникальным сведениям о Цармане, что тогда не так? Или ты расстроилась из-за… самой ситуации? Восприняла это как ссору? Не понимаешь, значит… Цейса тоже не понимала, что именно ему непонятно — и почему с такими странными, почти ироническими интонациями он говорит о ссоре. Как это ещё назвать? — Ага. Это же не главное — ну, сведения о Цармане. Я думала, мы будем с Гелей дружить… что уже подружились… — Царманец — друг человека, — хмыкнул Тэшлин. На его красивых губах играла красивая усмешка. Цейса уставилась в пол, чтоб только её не видеть. — Однако же, звучит. Послушай, Цейса, надеюсь, не обижу: я понимаю, что ты к ней в какой-то мере привязалась после скольких там, трёх встреч, но посмотри же ты на вещи рационально. Другом может быть только равный. Вот почему мы и не можем подружиться, подумала Цейса. Вряд ли он кого-то считает равным. Вслух она, конечно, ничего не сказала. Ни к чему ссориться — и без того это был такой сложный, отвратительно сложный день.