Под диктовку Тьмы

Прошло несколько недель с тех пор, как древний космический скиталец был уничтожен силами Пылающих Молний, по решению магистра ордена и планетарного губернатора мира Карраин III. Особенно крупные обломки еще продолжали дрейфовать в опасной близости от планеты, поэтому, расчёты орбитальных орудий несли постоянную вахту, готовые уничтожить любой из них, повались он вдруг на поверхность. Угроза, хоть и довольно смутная, исчезла. Население системы могло вздохнуть с облегчением… Если простые люди, граждане, гвардейцы и солдаты СПО спокойно перевели дух, и были рады уничтожению крейсера, то в ордене космодесанта Пылающих Молний воцарился траур. Днями и ночами воины оплакивали потерю своих братьев и священных регалий, капелланы неустанно вели церемонии, отпевая души погибших, и благодаря Императора за то, что Его воле было угодно сохранить жизнь капитану первой роты и первому библиарию. Неминуемый кризис надвигался на орден. Ветераны погибли, а вместе с ними утрачены и последние комплекты терминаторских доспехов. Это злой рок. Или испытание, посланное Императором своим верным сыновьям. Последние два дня Мастеон провел в своих покоях. Он медитировал и прислушивался к себе, внутреннему голосу, разуму, и просто желал найти успокоения, которое так и не смог получить после долгих бесед с самим первым капелланом Викториусом. Духовник проводил много опросов, разговоров и тестирований. Он искал порчу как в душе библиария, так и в душе Кардиса, однако, не смог найти ничего. Его братья были чисты, но сильно удручены неудачей, пережитой ими. Стойко и твердо держалась инквизитор, спасенная братьями со скитальца. Ханна Дигельдорф, представитель Ордо Ксенос. Она лично разговаривала с магистром, до его отбытия, и желала связаться с лордом инквизитором, для обсуждения каких-то секретных действий. Как выяснилось, ближайшего корабля инквизиции придется дожидаться целый месяц, из-за непредвиденных штормов в Варпе, поэтому женщина решила остаться в крепости, и не покидать ее до прибытия своих. Малекард не мог оспаривать этого решения, и отвел Ханне роскошную комнату, которая, по стечению обстоятельств, находилась не очень далеко от кельи Мастеона. Поэтому девушка, не заводившая знакомств, несколько раз заходила проведать нового товарища, и заводила разговоры на самые разные темы. Библиарию же удавалось выкроить несколько свободных минут для этого, между медитациями и личными рассуждениями. И вот, в очередной раз Астартес прислушивался к себе, к своим мыслям. Он прочесывал свою сущность в поисках присутствия посторонней жизни, спасшей его на скитальце. Но быстро убедился, не в первый раз, в тщетности попыток найти ее. Существо сильно. И начинало говорить только по собственному желанию. - Ничего, я обязательно найду тебя… Библиарий поднялся с колен и подошел к полкам с книгами. Еще перед самым отлетом на Диктатор он подметил необходимость в очередной раз переписать старые рукописи, которые сейчас едва сохранялись на древней бумаге. Архивариус Кальдор, старый, очень старый человек, служивший в ордене и не являвшийся Астартес, заведовавший библиотеками и прочими хранилищами знаний, давно рекомендовал Мастеону сохранить копии тех трудов на искусственном носителе. Может, завести серво-череп для этих целей. Но библиарий желал, словно упрямый ребенок, хранить написанное только на бумаге. Вдруг, двери в келью распахнулись, заставив десантника обернуться. Стоявший на страже у входа боец, в расписанных, “парадных” силовых доспехах, поспешил поприветствовать Мастеона. - Почитаемый брат. Инквизитор Дигельдорф пожелала видеть тебя. - Пусть входит. – Ответил незамысловато библиарий. Боец удалился, и сразу за ним, одетая в чистую, белую одежду, вошла знакомая женщина. Мастеон осмотрел ее белоснежную мантию, уложенные волосы, и приметил необычной огонек в глазах. Видимо, девушке было, что сказать, и это важнее обычного разговора о сущности бытия ксеносов. - Ханна. – Поприветствовал инквизитора Астартес. – Рад видеть тебя. Присаживайся. Дигельдорф нашла свободное место. - Ты всегда ходишь в этой одежде, когда не в доспехах? – Задала вопрос женщина, видимо, не стремясь сразу переходить к делу. - Да. – Библиарий присел напротив гостьи, и добавил. – Она удобна, не сковывает движений, и я не чувствую ее на теле, во время медитаций. Это очень важное качество. Ханна элегантным движением закинула ногу на ногу, и, словно случайно, оголила часть бедра. Астартес бросил короткий взгляд на ухоженную кожу, но не предал этому никакого значения. А женщина, упершись локтем в стол, положила голову на ладонь. - Кажется, ты сегодня не в настроении? – Промолвила, наконец, она. - Я с самого возвращения не в настроении. – Так же холодно сказал Мастеон. - Опять ты себя коришь? – Женщина усмехнулась, и выпрямилась. Ее легкая мантия сразу подчеркнула грудь. – Я же говорила, тебе не за что винить себя. И твоему брату Кардису тоже. - Тебе не понять этого. – Десантник махнул рукой, будто случай безнадежный. – Вы, инквизиторы, все чаще действуете самостоятельно. Должна случиться угроза просто вселенских масштабов, чтобы заставить вас собраться вместе и решить проблему. А у нас боевое братство. И мы оплакиваем потери каждого товарища. - Как Малекард? – Глаза женщины уставились прямо на собеседника. – Насколько мне известно, он отправился на Карраин III, неделю назад. Участвовать в каком-то местном празднике. Не думаю, что он будет рыдать. - Ты не можешь так говорить о нем. – Заявил библиарий, хоть и соглашался, в глубине души, с правотой собеседницы. Говорят, в ордене это решение Малекарда сильно осудили некоторые уважаемые братья. Но, кто конкретно, Мастеон не знал. - Я инквизитор. – Ханна пожала плечами, и продолжила. – Говорю, что хочу. Делаю как хочу. - И с каких пор инквизиторы стали такими наглыми? – Хмурясь, спросил десантник. - Зависит от характера? – Будто спрашивая у того, произнесла Дигельдорф. – А у меня плохой характер. - Давай оставим эту тему. – Библиарий легонько ударил кулаком по столу. – Нам что, не о чем больше говорить? Тогда оставь меня, если желаешь, конечно. Я вновь хочу по медитировать. Ханна снова улыбнулась, и встала с расписанного непонятными рунами стула. Она подошла к окну, сопровождаемая взглядом хозяина кельи, и осмотрела вид, открывшийся ей. А он не блистал изысками, ведь крепость-монастырь ордена располагалась на безжизненном мире, любезно предоставленном Пылающим Молниям по запросу магистра. Планета-пустошь с враждебной окружающей средой. На ней не было живых организмов, а все растения сосредоточились очень странным образом – по экваториальному поясу. - Видишь ли, дорогой друг. – Сказала Ханна, не поворачиваясь к товарищу. – Как ты, наверно, знаешь, я имела честь говорить с вашим первым капелланом. Викториус, так? - Да, его имя Викториус. - Сначала он задавал вопросы, но потом, когда мы остались одни, поспешил вручить мне свиток. Он убедительно просил не читать того, что на нем написано, но заявил, что моя помощь будет бесценной, в каком-то деле. Викториус просил передать этот свиток именно тебе, Мастеон. Сказал, что ты поймешь, и, если сочтешь нужным, посвятишь меня во все обстоятельства дела. Не знаю, что за внутренние интриги тут у вас, и инквизитор во мне велит немедленно доложить в Ордо Еретикус, для разбирательств. Уж очень подозрительно все… - Но? - Но, внутренний голос, который в этот раз орал, как живой, повелел узнать о вашем плане по глубже… Я, не смотря ни на что, человек, мой друг. И хочу дать всему этому… Шанс. Мой внутренний голос говорит, что я должна его дать. А он никогда меня не подводил. Инквизитор достала из глубокого кармана тот самый свиток, и протянула десантнику. Мастеон принял пергамент, и поспешил развернуть. “Дорогой брат! – начал читать библиарий слова, написанные красивым почерком. – Мы все, верные делу защиты Человечества воины, долго ожидали подходящего момента. Годами длилось бездействие нашего ордена, бездействие, что пришло к нам вместе с воцарением слабого, неуверенного, бесхребетного магистра Малекарда. Мы, ведомые внутренним голосом, голосом души и правды, которые оказались сильнее верности обманщику, должны покончить с его грязным, предательским планом, из-за которого бездействие порадило слабость в каждом из наших братьев. Бездействию будет положен конец! А мы снова вернемся на войну, ради борьбы за нашего Императора и всех его детей. Мы сделаем это сами, и уничтожим любого, кто посмеет встать на нашем пути, или оправдать деяния мерзкого Малекарда. Его замысел сильно ослабил нас, но не сломил! Пробил наш час, и мы сделаем то, что должно! Ведомые сердцем, и внутренним позывом. Позывом, что объединил всех нас. Нет сомнений в нашей праведности, в нашей правоте, ибо нас ведет сам Император, и Он говорит с нами. Он говорит по своему с каждым, но множество воплощений Его, и мы должны верить. Победа будет одержана нами. А предатели будут уничтожены. Час пробил, момент настал. Ты ближе всех к Варпу, а следовательно и к душе Отца нашего. Веди, когда будешь готов. Мы соберемся сегодня же. Соберемся в последний раз. В условленном месте. Ты можешь быть уверен во мне, и в соратниках. Когда ты вернулся, слова Императора зазвучали так же ясно, как слова собеседника рядом со мной. Я знаю, ты тоже слышишь Его.”