Поколение Чудес чудесно только в баскетболе.

- Еще раз поздравляю с победой! – сказал Такао, отключился и тяжело вздохнул. «Наверное, стоило позвать Шин-чана с собой», - подумал он, но тут же одернул себя: «Да что же это? Я не могу продержаться даже день без его общества! ... Когда же ты соскучишься по мне, Шин-чан?». *** - Такао, что ты делаешь!? – крикнул Накатани, - Ты что совсем ослеп? На носу игра с Кайдзё, соберись, наконец! - Да, тренер, - кивнул головой тот, понимая, что в очередной раз проигнорировал Тайске, вошедшего в зону с призывно поднятой рукой. Мидорима недовольно нахмурился. В последнее время Такао выглядел непривычно рассеянно. Казалось, его ястребиный глаз закрылся, потому что ранее вездесущий Такао уже четвертый день к ряду на площадке походил на потерявшегося ребенка. Если так пойдет и дальше, то на игре в среду их ждет провал. Более того Синтаро не мог выразить словами, как его бесило то, что Казунари все это время почти не обращал на него внимания, не возил в рикше и не ходил вместе выбирать очередной талисман: все это выбивалось из привычного графика, и выбивало из него также и Мидориму. Но еще более раздражающим было то, что он каждый раз уходил подальше, чтобы поговорить по телефону, если Синтаро оказывался поблизости. Мидорима прекрасно знал, кто его собеседник, не подавал вида и отчаянно злился. Такао не мог дождаться конца тренировки. Из рук валилось все, включая собственное самообладание. Он уже успел пожалеть, что послушал Химуро, и теперь сам чувствовал себя брошенным. Он нарочито медленно укладывал вещи в сумку, стараясь избегать недовольных взглядов товарищей по команде. - Такао, - резкий голос прервал невеселые думы и, когда Казунари поднял глаза, то увидел недовольное лицо Мидоримы. Дождавшись внимания, тот продолжил: - Надеюсь, ты понимаешь, что если продолжишь в том же духе, то нам сложно будет выиграть у Кайдзё? Такао наклонил голову: Мидорима явно был сердит. - Я просто хотел сказать, кхм…, что твоя личная жизнь не должна влиять на тренировки. Такао опешил от такого заявления и растерянно взглянул на него. - О чем ты, Шин-чан? - Ты сам должен быть лучше о ней осведомлен, - сухо сказал он, сурово глядя в глаза Такао. Его взгляд был полон искреннего недоумения и, не выдержав его, Мидорима поджал губы и отвернулся застегнуть сумку. - В любом случае, - продолжил он, - постарайся свои душевные терзания не проецировать на игру. Такао вздрогнул. Неужели он каким-то образом узнал о его чувствах? Если так, то сейчас он говорит жестокие вещи. Что-то ужасно большое и неудобное в горле мешало дышать, и Такао почувствовал себя совершенно несчастным. Он поднял взгляд на Мидориму, резкими движениями складывающего вещи в сумку. - Шин-чан, - вскрикнул Такао, поднимаясь и хватая того за рукав, - я постараюсь! Я не подведу тебя. - Тц, - Мидорима обернулся и увидел прямо перед собой горящие решимостью глаза Такао. - Тогда докажи это, и желательно, начни с завтрашней тренировки. - Ага, - кивнул Такао, - пойдем до станции вместе? Помедлив, Мидорима кивнул, и на лице Такао появилась улыбка. - Так кто победил? – спросил Мидорима уже на улице. Он заранее знал ответ и просто хотел поддержать беседу, поскольку Такао был необычно молчалив. Его вдруг посетила мысль о том, что они с Такао не разговаривали уже около недели. - Тебе правда интересно, Шин-чан? – лукаво поинтересовался Такао. - Если честно, не особенно. - Ну я все равно скажу. Йосен! Представляешь, Мурасакиба набросал столько данков! – привычно затараторил Такао, и Мидорима почувствовал, как кто-то незнакомый внутри этому улыбнулся. - Неужели? – Синтаро поднял бровь. Вот этому уже стоило удивляться: со средней школы Мурасакибаре наскучил баскетбол, и он перестал сам атаковать, не используя по прямому назначению свой истинный талант и предпочитая работать лишь в защите. - Правда, правда, - закивал головой Такао, - когда Химуро унесли с площадки в больницу, Мурасакибара сильно разозлился и сам пошел в атаку. Кстати, надо бы завтра сходить и проведать Химуро-куна в больнице, - подумал вслух Такао, - из-за Ханамии у него теперь растянуты связки, - пояснил он, глядя на Мидориму. - Если ты хочешь поговорить о нем, то найди себе другого собеседника! – сверкнув стеклами очков, отрезал Синтаро и ускорил шаг, не сказав больше ни слова. Он и сам не понял, почему так разозлился, и откуда возникло это ужасное чувство разочарования. «Ну вот что с ним опять не так?» - уныло подумал Такао. *** - «Сегодня Раки восьмые в рейтинге удачи. Счастливый цвет – черный. Счастливый предмет: японские сладости. Совет: вам следует взять все в свои руки, если вам кажется, что ситуация выходит из под контроля», - как мантру повторил про себя утренний гороскоп Мидорима. Какое-то время покрутив телефон в пальцах, заклеенных пластырем, он, приняв, наконец, решение, нашел нужный номер в контактах и нажал на кнопку вызова. Прошли четыре долгих гудка, за которые он три раза подумал о том, чтобы бросить трубку, и три раза уговорил себя не делать этого. - Такао, - Мидорима решительно не знал, что сказать. - Да, Шин-чан? – голос Такао был веселым. Он, впрочем, практически всегда веселый, но теперь Мидориме везде чудились подтексты. - Говорить можешь? - Да… лет с трех, - Такао был в своем стиле. - Не смешно, - осадил его Мидорима. - Хорошо, Шин-чан! Что ты хотел? –Такао прикусил язык, видя, что шутка осталась неоцененной. - Мне надо выбрать талисман, - сказал Мидорима первое, что пришло в голову, - и мне нужна твоя помощь. Он знал, что Такао сейчас с Химуро и, по правде говоря, ему надо было просто придумать какой-нибудь предлог, чтобы он ушел оттуда, где бы он сейчас ни находился. - Ээм, понимаешь, у меня сейчас встреча, – на том конце в душе Такао происходила невидимая глазу внутренняя борьба. Химуро, заметив неладное, сделал страшное лицо и жестами показывал прекращать разговор, - Так что я не смогу, прости Шин-чан. Мидориме хотелось крикнуть в трубку что-то вроде: «Ничего не хочу слышать! Через полчаса жду тебя на станции. Тебе же хуже будет, если не придешь!», однако он лишь сжал зубы и постарался, чтобы его голос звучал обычно: - Наверное, она важная. Прошу прощения. Я отключаюсь. Такао хотел сказать еще что-то, но в трубке уже раздавались короткие раздражающие гудки. Он растерянно повернулся к Химуро: - Кажется, твой план не работает, - сказал он. - А мне кажется, что еще как работает! – загадочно улыбнулся тот, - тебе только что довелось лицезреть сцену ревности. - Это меньше всего походило на ревность, - в сомнением произнес Такао. - Значит, так выглядит ревность Мидоримы, - развел руками Химуро, - продолжай в том же духе: то ли еще будет! – подмигнул он. - Это садизм! – возмутился Такао. - А ты и так мазохист со стажем, - пожал плечами Тацуя, за что схлопотал тычок от Такао. - Ксо! У меня же эта нога болит! – вскрикнул он. - Муро-чин, все в порядке? - в дверях, заслонив собой весь проход, неожиданно возник Мурасакибара с пакетом сладостей и подозрительно взглянул на Такао. - Да, Ацуси, - в глазах Химуро загорелись задорные огоньки, - Такао просто пришел меня проведать. - И получить бесплатную консультацию, - белозубо улыбнулся Казунари. Мурасакибара смягчил взгляд и, подойдя ближе к кровати, поставил пакет на тумбочку. - Какую консультацию? – подозрительно спросил он. - О налаживании личной жизни с Мидоримой-куном, - ответил Химуро, прежде чем Такао сумел среагировать. Мурасакибара с интересом окинул взглядом зардевшегося Такао: все встало на свои места. - Так вот зачем тебе нужен был номер Мидоримы-чина, - протянул он, и его взгляд стал сочувствующим. Такао был ему благодарен за то, что он никак не прокомментировал эту новость. - Муро-чин, я принес тебе шоколад, - тем временем возвестил Ацуси, присаживаясь на кровать рядом, собственнически кладя руку на бедро Химуро и протягивая тому извлеченный из пакета батончик. - Спасибо, Му-кун, - улыбнулся тот, беря шоколадку и накрывая другой рукой кисть Ацуси, лежащую на своем бедре. Такао смотрел, как переплелись их пальцы, и подумал о том, что третий лишний этим двум сейчас крайне нежелателен. - Спасибо, Химуро-кун. Ацуси-кун, всего хорошего! – попрощался Такао, окидывая тех завистливым взглядом. Пример Химуро и Мурасакибары отчаянно хотелось сделать заразительным. *** - Вот, держи, - сказал Такао, протягивая Мидориме маленький складной веер. - Что это? – тот с подозрением уставился на него. - Твой талисман на завтра, - улыбнулся Такао и тут же с плохо скрываемой гордостью в голосе добавил, - я слушал Оха Асу. - Ясно. Спасибо, - в замешательстве сказал Мидорима, принимая сверток. - Я подумал, что раз не смогу сегодня снова сходить с тобой, то сразу возьму его для тебя, - Такао улыбался. - Ты снова к Химуро? – спросил Мидорима, коря себя за малодушный вопрос. - Ага, - Такао виновато улыбнулся и, протянув руку, почесал затылок. Мидорима кивнул, сжав зубы. Сегодня у них не было тренировки, а это значит, что Казунари может провести там хоть целый день. Эта мысль потянула за собой другую: он не должен этого допустить. - Такао, - Мидорима, казалось, сам затруднялся с формулированием того, что хотел сказать, но наконец выдал, - Оха Аса говорит о том, что у Скорпионов сегодня плохая совместимость. - О, - только и смог ответить Казунари, - с кем? - С другими Скорпионами, - терпеливо пытался донести свою мысль снайпер. - Тогда я буду осторожен, Шин-чан, - весело сказал он, хлопая Синтаро по плечу, - чтобы не нарваться на других скорпионов. Мидориме только и оставалось смотреть ему вслед, хмуря брови. Такао ликовал! На самом деле он и не собирался навещать сегодня Химуро, только вот Синтаро об этом знать не стоило. Он только потом понял, что Мидорима имел ввиду Химуро. «- Ты знаешь, когда его день рождения? - Где-то в конце ноября.» Эта мысль приятным солнечным теплом разлилась внутри, заставляя уголки губ подняться вверх, и он решил, что все-таки надо наведаться к Тацуе: ведь теперь его очередь благодарить за совет. *** - Привет, - Такао осторожно выглянул из-за двери, закрывая рукой глаза. - Привет, - ответил Химуро, - Что ты делаешь? Такао, раздвинув два пальца, оценил обстановку и убрал руку. - А вдруг я увидел бы тут то, что не должен был бы? – весело произнес он, отмечая легкий румянец, появившийся на щеках Химуро. Однако, засмущать того было не так уж просто. - Ты сегодня в удивительно хорошем настроении, - заметил он. - Да, - подтвердил довольный Такао и уселся на кровать, бесцеремонно подвинув Тацую. - И за это я пришел поблагодарить тебя! Ты был прав: Шин-чан действительно ревнует. Химуро самодовольно поднял голову. - Да, если бы не я, то этот дурак так и не догадался бы, что ты ему нужен, - возвестил он. - Шин-чан не дурак, - привычно возразил Такао. - Ну, конечно, он просто сложный, - фыркнул в ответ Химуро, сложив руки на груди. Такао подскочил к Химуро, с радостным гиком схватил того в борцовский захват и начал возить кулаком по его голове, ероша черные волосы. - Давай, извинись! Ну же, - смеясь говорил он, пользуясь тем, что из-за больной ноги Химуро не может достойно ответить. Мидорима, твердо решивший, что Такао не нужно сегодня находиться рядом с этим типом из Йосен, следовал за ним до самой больницы. Он долго стоял за дверью палаты, не решаясь войти и пытаясь по звукам понять, что происходит внутри. Однако стены плохо пропускали звук, но, тут до Синтаро донесся смех и крики: - Что ты делаешь? Прекрати быстро! Это стало последней каплей и, повернув ручку двери, он решительно вошел внутрь. Как только в палате появилось новое действующее лицо, актеры замерли. Немая сцена была достойна "Ревизора". Первым опомнился Такао: - О, Шин-чан, ты тоже пришел проведать Химуро-куна? - Нет, по правде говоря, я преследую несколько иные цели, - сквозь зубы сказал он и двинулся к кровати, угрожающе глядя на Химуро. Тот невольно сглотнул. - Ты, - Мидорима кинул тяжелый взгляд на Такао, - отойди от него! - А ты, - он перевел взгляд на Тацую, когда Такао оказался в метре от кровати, - Больше никогда не смей приближаться к нему! Потому что этот кретин – мой! – членораздельно произнес Синтаро, тыкая пальцем в Такао и, схватив того за руку, с силой потянул к двери. В этот момент в палату вошел Мураскибара и был крайне удивлен, когда ему в грудь уткнулся Мидорима. Он непонимающе вытянул голову и узрел, что тот, как на буксире, тянет за собой Такао. Затем он перевел недоуменный взгляд на своего парня и увидел, что Химуро старательно зажимает рукой рот, чтобы не засмеяться в голос. - Дай пройти, Мурасакибара, - прорычал снайпер и, подвигая того плечом, вылетел за дверь. Такао только успел помахать на прощание рукой. Когда за ними захлопнулась дверь, Мидорима выпустил его руку. - Шин-чан… - Такао был ошеломлен. - Заткнись, Такао! – Синтаро навис над ним, - Ты все понял? Такао пораженно кивнул, не отрывая взгляда от зеленых глаз, в которых плескался целый коктейль эмоций. Мидорима перевел взгляд на приоткрытые губы и поймал себя на мысли о том, что если нагнуться немного пониже, то он узнает, какого они вкуса. Внезапное желание было парадоксальным и вызывало ряд определенных сомнений. Дыхание Синтаро обдало горячим щеку, и Такао только сейчас осознал, что они стоят вплотную друг к другу. Мидорима, видимо, тоже пришел к похожей мысли, потому что в следующую секунду он отвернулся и быстрым шагом направился по коридору. Такао неверяще посмотрел ему в след. Он нагнал Синтаро, и в следующую секунду обхватил его сзади руками. Тот, не желая показывать свое смущение из-за некрасивой сцены, которую он только что устроил, постарался ускорить шаг, но Такао уперся пятками, усложняя задачу. Протащив Такао несколько метров по коридору, он вынужден был признать, что придется остановиться. - О боже, Шин-чан, ты такой дурак! – сказал, наконец, Такао в ему плечо. - Спасибо, я теперь и сам прекрасно это понимаю, - Мидорима пытался взять себя в руки. - Нет, не понимаешь, - возразил Такао. Он легким движением переместился и, оказавшись прямо перед Мидоримой, быстро взял его лицо в свои руки, поднялся на носочки и поцеловал его. Метафоры из книг были чересчур пафосны: губы Такао не обладали определенным вкусом, зато небольшая трещинка посередине нижней губы приятно щекотала кожу. Не раздумывая над этим больше, он приоткрыл свои губы, отвечая на поцелуй, и остальные мысли унесло потоком долго сдерживаемых чувств.