Поколение Чудес чудесно только в баскетболе.

- Ацуси, – Химуро изо всех сил старался не казаться жалким, пытаясь вместить обмотанную в несколько слоев эластичными бинтами ногу в кроссовок, - могу я попросить тебя об одолжении? - Конечно, Муро-чин, - протянул тот. - Сегодня Сютоку играют с Кайдзё, ты мог бы проводить меня на игру, - Химуро поднял раскрасневшееся лицо и, сдув челку с глаз, посмотрел на Мурасакибару. - Тебе так интересно посмотреть на нее? - И на игру тоже, - согласно кивнул Химуро, и маленькие хитрые бесята устроили в его глазах шаманские пляски с бубном. Ацуси задумался. Он не собирался идти на эту игру, но ведь вовсе не на игру Химуро собрался смотреть. Теперь, когда оказалось, что Такао никогда не был помехой для него, Ацуси вновь стал относиться к нему с прежним ленивым равнодушием. Он наблюдал за безуспешными пока попытками Химуро. Тот пыхтел, морщился от боли, но упрямо пытался втиснуть искалеченную ногу в привычную и дорогую сердцу обувь. Мурасакибара закатил глаза и присел рядом на корточки. - Ладно, пошли, - пожал плечами он, забирая кроссовок и ослабляя шнуровку. Химуро смотрел, как аккуратно Ацуси берет его ногу, погладив по пути большим пальцем щиколотку, и практически беспрепятственно просовывает ее внутрь. Мурасакибара поднял голову и увидел перед собой улыбающегося ему Химуро. Тот наклонился и протянул руку, чтобы потрепать Ацуси по голове, а Мурасакибара неотрывно смотрел, как из ворота его футболки с тихим перезвоном выскальзывает металлическое кольцо и, так и не упав, виснет на цепочке, раскачиваясь из стороны в сторону. Ацуси смотрел на него, как загипнотизированный, а потом подцепил пальцем и поднял на уровень глаз Химуро: - Только если ты снимешь вот это, - серьезно добавил он. Химуро скосил глаза на кольцо. Конечно, Ацуси знал, что оно для него означало. Знал и сейчас просил избавиться от своего прошлого. Химуро сглотнул. Он носил его столько лет, снимая лишь на время матчей, что начал воспринимать его, как неотъемлемую часть себя, как палец, например. Он уже давно не питал братских чувств к Кагами, ставшем ему соперником, но иногда, бездумно трогая висящее на цепочке кольцо, перед его глазами вставал образ вечно улыбающегося красноволосого мальчишки, который ассоциировался у него с тем периодом его жизни, когда он всерьез влюбился в баскетбол, которому оставался верен и по сей день. В такие моменты Химуро улыбался. Он перевел взгляд на Ацуси, все еще державшего кольцо своим пальцем, и встретил его серьезный взгляд легкой улыбкой: - Как скажешь. «Интересно, Тайга все еще носит свое?» - подумал он, расстегивая цепочку. Оказалось, это просто и ничуть не страшно. Сейчас ужасно нелепой ему показалась паника, которую он испытал однажды, потеряв его в раздевалке. - Ацуси, - позвал Химуро, - дай сюда, руку, - и, дождавшись, когда тот протянет ее, сказал, отбрасывая последние сомнения: - А теперь делай с ним, что хочешь. В широкую ладонь Мурасакибары опустилось кольцо, следом за которым серебряной змеей улеглась цепочка. Он ни за что уже не разлюбит баскетбол и, кажется, теперь настал тот период его жизни, который он когда-нибудь очень далеко потом будет ассоциировать с шоколадом, чупа-чупсами, чипсами и Ацуси. - Как скажешь, Мура-чин, - он сжал кулак и небрежным движением убрал кольцо в карман форменной кофты, а затем подал руку Тацуе, - Пойдем? - Ага, - улыбнулся тот в ответ, хватая руку и неуклюже поднимаясь с кушетки. Продержав его с неделю в больнице, врачи, наконец, смягчили приговор на неделю постельного режима, но Химуро, дорвавшись до свободы, ни за что по доброй воле не заточил бы себя в четырех стенах. Идти было очень неудобно и больно, и Химуро успел много раз проклясть Ханамию и пожалеть о том, что не взял любезно предложенные в больнице костыли. Когда он в очередной раз опасно качнулся, Мурасакибара, шедший рядом, не выдержал и, обняв его за талию, притянул к себе. Химуро покраснел, однако прохожие похоже не обращали на них внимание, и он быстро понял, что со стороны это выглядит не более, чем помощь одного друга другому, и успокоился. Безнаказанно идти в обнимку с Ацуси средь бела дня было дико приятно, даже не смотря на то, что вынуждено. *** - Такао, надеюсь, ты пришел в себя? – Кимура сурово посмотрел на него с высоты своего роста. - Да, давай без тех фокусов, которые ты исполнял на тренировках, - сурово добавил Оцубо. Такао виновато почесал голову и, прежде чем он успел ответить, на его плечо легла тяжелая рука с обмотанными пластырем пальцами. - Такао не подведет, смотрите лучше за собой, - холодно сказал Мидорима. Команда с неприязнью посмотрела на своего вредного аса, однако перечить не посмела. Мидорима всегда был сам по себе, а его поступки и мысли не объяснялись обычной человеческой логикой. - Ну раз так, то я спокоен, - улыбнулся Миядзи и, проходя, потрепал Такао по голове, заслужив не обещающий ничего хорошего взгляд Мидоримы. - Спасибо Шин-чан, но не стоило, я сам могу за себя постоять, - твердо сказал Такао и накрыл руку Синтаро, лежащую на его плече, отметив про себя, как вздрогнули перемотанные пальцы, а потом еще крепче сжали его плечо. - Вперед, покажем им, Казу! – уверенно сказал Мидорима и пошел к выходу, придерживая статуэтку совы. - А…ага, - ответил Такао: в первый раз услышать свое имя из уст Синтаро было неожиданно, но до безобразия приятно. Накатани Масааки следил за игрой, подперев подбородок обеими руками. Обе команды отличались агрессивным стилем нападения и обе предпочитали защищаться зоной. Сегодня тренер Накатани приготовил сюрприз Кайдзё: всю последнюю неделю Сютоку отрабатывали защиту два-один-два по всей площадке. Здесь, основная задача ложится на плечи разыгрывающего. Тренер с сомнением посмотрел на Такао. Его ястребиный глаз должен сыграть решающую роль в защите, поскольку Кайдзё очень скоро поймут, что единственный способ разбить их зону – короткие передачи. Здесь он сделал ставку на реакцию Такао и его уникальную способность видеть все, что происходит на площадке, и тем самым предугадывать действия игроков, чтобы вовремя осуществлять перехваты. Учитывая то, как Такао показывал себя на тренировках в последнее время, сейчас он усиленно думал, не просчитался ли он. Оцубо выиграл сброс мяча у Кобори, и первая атака по праву принадлежала Сютоку. Быстрый пас на Мидориму, и Такао привычно залюбовался, как отточенным движением его рука взметнулась вверх, отпуская мяч и чуть подкручивая его, чтобы задать направление. Он, как всегда, даже не обернулся, а лишь, поправив очки, занял свое место в защите. - 3 очка! Сютоку открывает счет! – послышался жизнерадостный голос из колонок. - Вернись, Кисе, - заорал Касамацу, понимая, что защита Сютоку не оставляет ему выбора и вдвоем с Накамуро им не вывести мяч со своей половины поля. Такао знал, что Кисе оттянется назад еще до того, как Юкио крикнет это, поэтому мяч, предназначавшийся Кисе, закончил свой полет в руках Такао, который тут же устремился к кольцу. Юкио приготовился предотвратить атаку, но у Такао были другие планы: эту связку они много раз отрабатывали с Мидоримой. Вытянув на себя Касамацу, Такао отдал скрытый пас за спиной. Пока там никого не было, но Такао точно знал, что в следующую секунду этот мяч подхватят руки Синтаро и точным броском направят по адресу. Юкио оставалось лишь бессильно злиться, провожая взглядом как всегда точный бросок аса Сютоку. После нескольких так и нереализованных атак Кайдзё счет на табло стал 9 – 0 в пользу Сютоку, и Такеути взял таймаут, чтобы сменить стратегию. - Такао, да ты молодец! – Миядзи ткнул того в бок кулаком. После того, как репутация Такао была реанимирована, командный дух Сютоку заметно возрос. Такао, вновь обретший статус любимца команды, самодовольно улыбался, купаясь в лучах славы. - И правда, что на тебя нашло на прошлой неделе? - Наверняка влюбился, - продолжал провоцировать Миядзи и, заметив, как изменилось лицо Такао, утвердился в своих мыслях. - Давай, признавайся, Казу-чааан, - шутливо произнес он, положив руку тому на плечо. - Отстань, Миядзи, - Мидорима скинул его руку с плеча Такао. - Я сказал всем тихо, - более отчетливо произнес Накатани во-второй раз, пресекая попытки команды узнать больше о личной жизни Казунари. Все замолчали и приготовились внимать тренеру. - Во-первых, молодцы, а во-вторых – не расслабляться, - добавил он, стирая самодовольные улыбки с лиц своих игроков, - увижу, что кто-нибудь отлынивает, сгноблю на тренировках, - Накатани говорил тихо и спокойно, однако его голос заставлял не одну стаю мурашек пробежать по спине. Каждый в Сютоку знал: слова тренера никогда не расходятся с его действиями. - Сейчас они перетянут на первую половину почти всех своих игроков и будут пытаться разбить ваш прессинг короткими передачами, - продолжил Накатани, - поэтому играем три-один-один. Они отправят своего аса в отрыв, поэтому твое место, Такао - в центре поля. Мяч не должен дойти до него, потому что нам нечего противопоставить Кисе под кольцом. Свисток судьи послужил сигналом обеим командам. Как и ожидалось, теперь игроки Кайдзё играли более быстро и аккуратно, но Такао один за другим перехватывал мячи, не позволяя им достичь Кисе. - Они прекрасно смотрятся на площадке, - заметил Химуро, опираясь на перила, восхищенно наблюдая безупречные комбинации Такао и Мидоримы, - почти также, как мы с тобой, - добавил он и потерся щекой о плечо Мурасакибары, - похоже победа в этом матче будет за Сютоку. - Я бы не был так уверен в этом, - Ацуси задумчиво откусил батончик, - Кисе-чин так просто не сдастся. И словно в подтверждение его слов Кисе сделал неожиданный рывок и, получив мяч, плавным движением обыграл Такао и беспрепятственно добрался до трехсекундной зоны. У Оцубо не было ни единого шанса в одиночку противостоять бывшему игроку Поколения Чудес. Первый данк Реты добавил два очка на счет Кайдзё. - Не обольщайтесь, - поравнявшись с Такао, сказал Рета, сверкнув глазами, - я не отдам вам победу! Вместе с этим прорывом у игроков Кайдзё, казалось, открылось второе дыхание. Счет начал постепенно уравниваться, и Накатани пришлось изменить тактику, сместив защиту на вторую половину площадки. Касамацу и Кисе также составляли отлично сыгранную пару, и вскоре игра превратилась в противостояние четырех. Во время бесподобных атак Кисе мяч неизменно оказывался в корзине, и Мидориме приходилось отыгрываться трехочковыми бросками. К началу второй половины матча счет на табло был 46-52 в пользу Кайдзё. С самого начала третьего тайма Мидориму закрывало сразу три человека, что делало проблематичным и дальше успешно реализовывать комбинации, и тогда Такао решился на отчаянные меры: во время очередного таймаута он заявил: - Миядзи, оттянись наверх, я буду отдавать тебе пас и освобождать Шин-чана, затем либо пасуй ему, либо опять мне, если Оцубо будет закрыт. Нам нужны трехочковые броски, потому что каким бы талантливым ни был Кисе, его броски из под кольца приносят лишь два очка. Объяснять дважды не пришлось. Стратегия была ясна и вскоре дала первые плоды. Мидорима знал, что ставить заслон – не самая приятная вещь в баскетболе, поэтому он с сомнением посмотрел на Такао, не обладавшего подходящей комплекцией, чтобы остановить таких парней, как Накамура и Хаякава. Раз за разом он видел, как Такао, в самый неожиданный момент оказывался на пути игроков Кайдзё, и, еле устояв на ногах, от очередного толчка плечом сразу же перемещался в другую сторону с призывно поднятой для паса рукой. Казалось, Казунари обладал не только ястребиным глазом, но и скоростью. Он не только успешно освобождал Синтаро, но также доводил до него мяч, чтобы тот логически завершил атаку своими не знающими промаха бросками. Казалось бы такой простой прием работал безотказно благодаря способности Такао сделать его неожиданным и своевременным. - Тц, - на последних минутах матча Мидорима отметил, что Такао уже еле держится на ногах, придерживая плечо одной рукой. Поймав взгляд Мидоримы, он сразу убрал руку и лучезарно улыбнулся ему. Мидорима нахмурился, и, словно приняв какое-то решение, во время очередной атаки не стал наводить игрока на Казунари, а сделал резкий финт в одну сторону и ушел в другую, получая мяч от Миядзи. Не совсем подготовленный бросок, и мяч, подлетев к кольцу, попрыгал, ударяясь поочередно то об дужку, то об щит, словно раздумывая, но все же опустился в корзину. Еще три очка обеспечили отрыв уже в семь очков. - Ты что делаешь, Шин-чан? – спросил Такао, - тебе необходимо больше времени, чтобы прицелиться! - Просто хочу, чтобы ты, дурак, дожил до конца матча, - припечатал его Мидорима. На следующей атаке Такао снова бросился поставить спину Хаякаве, однако Мидорима удивил игрока Кайдзё совсем нелогичным поступком: покачав головой Такао, он бросился не к кольцу, а в противоположную сторону к середине площадки. Накатани вскочил со своего места, забывая о своей сдержанности, Миядзи оторопело стоял с мячом. Но Казунари привык верить Синтаро, поэтому он метнулся обратно, подхватывая мяч, брошенный ему Миядзи, и резким движением отдал пас Мидориме. - Слишком далеко, - неверяще сказал Касамацу. - Быстрей, блокируй, - послышался истошный крик Кисе, но Хаякава не смог бы успеть. Плавно оторвавшись от паркета, Мидорима красивым отточенным движением направил мяч в корзину. Такао, проследив за траекторией, увидел, как мяч пролетел сквозь кольцо, даже не шелохнув сетку. - Не знал, что ты так умеешь, Шин-чан, - Такао восторженно смотрел на Мидориму. - Я тоже, - сдержанно ответил тот, поправляя очки. - Похоже, Мидорима-чин натренировал бросок настолько, что может бросать теперь с любого конца площадки, - в голосе Мурасакибары слышалось удивление. - А мне кажется, это - экспромт, - не согласился с ним более проницательный Химуро, - однако ты прав: это делает его еще более серьезным противником. Финальный свисток прозвучал одновременно с ревом сирены. Матч закончился со счетом 79-72 в пользу Сютоку. *** - Я же говорил, что не подведу тебя! – улыбнулся Такао и с болезненным вздохом стянул через голову форму. Мидорима сглотнул, увидев, как на его теле в нескольких местах расцветают фиолетовые синяки. - Я и не сомневался, - буркнул он. - Шин-чан, мы одни остались, я ведь заслужил, - Такао подошел вплотную к Синтаро и вытянул губы трубочкой. - Оплеуху ты заслужил! - отрезал тот, схватив перебинтованными пальцами губы Такао, - Не здесь, Такао, нас могут увидеть, - непреклонно заявил Мидорима. - Ду Шин-чан, - промычал Казунари с зажатыми пальцами губами, и ас со вздохом разжал хватку, - у тебя же получилось сегодня назвать меня по имени, попробуй снова, пожалуйста. - Я попробую, - подумав, пообещал тот и осторожно коснулся лилового синяка на его плече. Такао вздрогнул, и, смотря прямо в глаза Мидориме, не шевелился и старался даже не дышать, боясь спугнуть такую редкую инициативу, которая впрочем длилась недолго. Переодевшись, они последними вышли из раздевалки. У лестничного пролета знакомый голос привлек их внимание: - Ацуси, поставь меня обратно! – шипел Химуро, пытаясь вырваться из рук Мурасакибары, - я не лишился ноги, а всего лишь растянул связки, я сам могу спуститься. - Тогда мы выйдем отсюда только к завтрашнему утру, - спокойно ответил тот, и, засунув чупа-чупс обратно в рот, взял Тацую на руки и понес по лестнице, игнорируя все возражения. Химуро быстро понял, что ему нечего противопоставить своему двухметровому парню в данной ситуации, поэтому послушно позволил поднять себя. Принимать помощь оказалось даже приятно. - О, Мидорима-чин и Такао-чин, - Мурасакибара вдруг заметил еще двух действующих лиц. Химуро в его руках вздрогнул и, обернувшись, наткнулся на две пары глаз. В одних явственно читалось безграничное удивление, а в других зависть. Лицо Химуро тут же приобрело ярко пунцовый оттенок. В конце лестницы Ацуси, наконец, поставил его на ноги и как ни в чем не бывало подошел к игрокам Сютоку. - Йо! Поздравляю с победой, Мидорима-чин. - Спасибо, - сдержанно ответил Синтаро, пытаясь не задать крутившиеся на языке вопросы о том, почему Мурасакибара носит на руках своего сокомандника. - Ты тоже был молодцом, Такао, - прихрамывая, Химуро подошел к Казунари и похлопал того по плечу. Видя, как поморщился от боли Такао, Мидорима неприязненно бросил тому: - Осторожней. И держи руки при себе. - Ну, что ты, - Химуро сверкнул глазами из под челки, - я всего лишь решил поздравить друга, - он выделил интонацией последнее слово, - и у меня есть, куда деть свои руки, - с этими словами Тацуя взял за руку Ацуси. Когда пальцы их рук переплелись, Мидорима провел в уме аналитические параллели и перевел взгляд на Химуро. - Так у вас ничего не было с Такао? – осторожно спросил он. - О чем ты? – Химуро хитро прищурил глаз, - Я же с самого начала сказал тебе правду. Такао непонимающе уставился на Синтаро, но тот лишь нахмурил брови, проигнорировав его взгляд. - Пойдем, Такао, - Мидорима поудобнее перехватил сумку. Химуро умиленно взирал им вслед, а затем, повернувшись к Ацуси, предложил: - Проводишь меня? - Ага, - немного рассеянно отозвался Мурасакибара, - я чего-то не понимаю, Муро-чин...Это я опять что-то делаю неправильно, или все-таки Мидорима-чин? Химуро вовремя сдержался, чтобы не рассмеяться. Кусая губы, он, наконец, выдавил: - А сам-то как думаешь? Ацуси нахмурился: Химуро часто сложно понять, поэтому он никогда не уверен в правильности своих ответов. - Мне все равно, - фыркнул Ацуси, принимая неопасную нейтральную сторону, и подтянул Тацую к себе поближе. - Вот и правильно, - одобрительно кивнул тот, позволяя вновь подхватить себя за талию: лучшая конспирация – это та, что у всех на виду - она не вызывает подозрений. *** Мидорима шел быстро. Столько времени его терзали сомнения по поводу Химуро, и сейчас, когда кусочки пазла встали на свои места, он вдруг с необычайной ясностью понял, что вел себя как…придурок. Это открытие показалось бы для него обидным, если бы его не компенсировало непонятно откуда взявшееся чувство облегчения. «Я же с самого начала сказал тебе правду» Значит Такао действительно… - Шин-чан, - Такао схватил его сзади за куртку, - подожди! Ты куда так бежишь? Мидорима послушно остановился и, медленно развернувшись, посмотрел прямо в глаза Такао. Тот немного запыхался от быстрого шага. - Что? – забеспокоился он под пристальным взглядом Синтаро, - у меня что-то на лице? – предположил он, рефлекторно вытирая его рукавом. - Нет, - медленно ответил Мидорима, - там ничего нет…Такао, ты правда любишь меня? На лице Такао отобразился испуг. Он передернул плечами и попытался улыбнуться, но под суровым взглядом Мидоримы, улыбка вышла нервной и ненастоящей. А самое главное, что отшутиться у него не получится: Синтаро ждал ответа на прямой вопрос. Такао молчал, пытаясь по его лицу определить, что ему лучше ответить. В конечно итоге, так и не решив, что же сказать, он опустил глаза и кивнул. Мидорима вдруг почувствовал, как напряжение, с некоторых пор державшее его в своих оковах, куда-то пропало. Он глубоко вздохнул, пытаясь собрать воедино бешеный вихрь эмоций и дать им определение. Сердце бешено забилось, разгоняя по венам кровь и адреналин, и он подумал, что если сейчас же не вздохнет снова, то точно задохнется от всех этих разных чувств, хлынувших фонтаном. С тихим восторженным выдохом пришло понимание. Он не был уверен в правильности, но скорее всего именно так должно выглядеть счастье. Такао не осмеливался поднять взгляд: он и так набрался мужества, чтобы сделать этот маленький кивок. Он никогда не представлял себе момента признания в своих чувствах, по причине маловероятности того, что их объект когда-нибудь на них ответит. Поэтому он вздрогнул от неожиданности всем телом, когда Синтаро протянул руки и прижал его к себе. Такао уткнулся носом в ткань форменной оранжевой куртки и вдруг понял, что его чувства приняты. Однако пару моментов все же нужно было прояснить. Он поднял голову вверх и, недоверчиво взглянув на Мидориму, спросил: - Это значит, ты тоже? Синтаро некоторое время рассматривал его лицо, вечерний ветер трепал волосы Такао, уже не стянутые ободком. Вместо ответа он аккуратно убрал пряди с его лица, а затем наклонился и, придерживая его за затылок, лишая тем самым возможности отстраниться, накрыл его губы своими. Сначала осторожный поцелуй Синтаро вскоре стал смелым и требовательным, и Такао отвечал ему тем же. Когда они, наконец, оторвались друг от друга, лица обоих светились одинаково счастливыми улыбками. - Пойдем, Казу. - Видишь, это просто, - еще больше расцвел Такао, - а теперь пообещай, что всегда будешь называть меня так. - Ладно, - Мидорима улыбнулся, поправив очки. Они шли рядом, стукаясь плечами и тут же неловко отстраняясь. Но вот Синтаро поймал на лету руку Такао и, крепко сжав ее, вместе со своей положил себе в карман. *** К тому моменту, когда они добрались до дома Химуро, на улице уже окончательно стемнело. Тацуя неуклюже переминулся с ноги на ногу. Прощаться отчаянно не хотелось, и более того, они несколько…одного пола, чтобы откровенно прощаться напротив соседских окон. Химуро внутренне содрогнулся при мысли о том, что их могут увидеть, и тогда его родителей будут ждать шокирующие новости об их сыне по приезде. Пуританская японская общественность на большое вряд ли оценит порывы душ двух молодых людей: в Америке с этим проще. Мурасакибара смотрел на него глубоким взглядом из под пушистых ресниц и также не спешил прощаться. И Химуро неожиданно для себя произнес: - Может зайдешь? – и смущенно добавил, - У меня никого. Ацуси согласно кивнул. Как только захлопнулась входная дверь, мысли о соседях, родителях, да и вообще обо всем остальном мире выветрились из головы, потому что Химуро оказался тут же прижат к двери, недоеденный чупа-чупс полетел куда-то в сторону, а Мурасакибара завладел его губами, телом и разумом. Они неистово целовались, теперь уже не боясь быть замеченными врачами, друзьями и знакомыми. Большие руки Ацуси скользили по его телу, а он отдавался поцелуям, путаясь пальцами в фиолетовых волосах. Каждое касание вызывало дрожь в ногах и эхом отдавалось где-то внизу живота. Не в силах больше терпеть, Мурасакибара поднял Химуро на руки и хриплым незнакомым голосом спросил: - Где твоя комната? - Прямо по коридору, потом направо, - сбивчиво объяснил тот. Когда они, наконец, дошли до нее, Мурасакибара зачем-то прикрыл дверь ногой и, поставив Химуро в вертикальное положение, поддел его футболку и потянул ее вверх, дотрагиваясь до его тела чуть шершавыми руками. Поднеся ее к лицу, Ацуси носом втянул воздух и вынес вердикт: - Муро-чин вкусный. - Это ты у меня вкусный, - возразил Химуро, вспоминая, что поцелуи Ацуси, как и эта его конфета, были с запахом клубники. Мурасакибара избавил от футболки и себя и, притянув Химуро к себе, плавно опустил его на кровать. А затем, опустившись вниз, стал осторожно ослаблять шнуровку кроссовка. Химуро смотрел, как ловко двигаются его пальцы и как осторожно они извлекают на свет его перемотанную бинтами ногу. Когда Мурасакибара поднял глаза, Химуро был готов благодарить всех известных богов, за то, что этот полный страсти, нежности и обожания взгляд Ацуси принадлежит ему. Он позволил избавить себя от джинс и, оставшись в одних трусах, смотрел, как раздевается Ацуси. Когда количество одежды на них уравнялось, Мурасакибара осторожно опустился на кровать, стараясь не задеть ногу Химуро, и вновь вовлек его в сладкий и мучительно долгий поцелуй. Химуро не смог подавить глухой стон, когда чужая рука опустилась на его член и стала поглаживать его через ткань трусов. Губы сменили локацию и переместились на его грудь, и вот дорожка из поцелуев закончила свой путь у резинки трусов. Ацуси поднял на него глаза, будто спрашивая разрешения, и Тацуя в знак согласия приподнял поясницу, чтобы ему было удобнее снять последний хлопковый барьер. Когда его член накрыли губы Ацуси, в голове Химуро скользнула нелепая мысль о том, что чупа-чупсы заслуживают отдельного памятника, а потом мыслей не осталось: их вытеснили ощущения. Химуро глухо стонал, цеплялся руками то за подушки, то за волосы Мурасакибары. Это было настолько хорошо, что он не заметил, как его настигли ощущения другого рода. Заблудившись в своих эмоциях, он не сразу почувствовал, что Ацуси осторожно массирует колечко сжатых мышц. Первый палец не вызвал очень неприятных ощущений, но вот, второй заставил Химуро вздрогнуть от боли. Он осторожно потянул Ацуси за волосы, привлекая внимание. Тот, оторвавшись от его члена, стал успокаивающе целовать живот. - Нет, Ацуси, иди сюда, - Химуро притянул его лицо к себе, - смотри на меня, ладно? - Да, Муро-чин, - Мурасакибара устремил на него взгляд своих глубоких глаз, и, не отводя его больше, продолжил начатое, приостанавливаясь каждый раз, когда на лице Химуро отражалась боль. Но вот глаза Химуро широко раскрылись, он судорожно схватил рукой плечо Ацуси. Тот, подумав, что сделал слишком больно, остановился, но Тацуя схватил его за подбородок другой рукой и прошептал прямо в губы: - Также, Ацуси…еще. Мурасакибара попытался вспомнить, что именно он сделал и попробовал повторить движение. Судя по стону, который издал Химуро, получилось у него верно. От последующих движений пальцев Ацуси Химуро больше не мог себя контролировать и, опавший было член, вновь гордо восстал, как феникс из пепла. Это послужило сигналом для Ацуси, он осторожно переместился и, размазав смазку по своему члену, осторожно ввел его внутрь, стараясь повторить маршрут своих пальцев. Оказаться внутри Тацуи было дико приятно, и он сдерживался из последних сил, чтобы не задать слишком быстрый темп. Но вскоре Химуро сам проявил инициативу, положив руки на бедра Ацуси и заставляя того постепенно наращивать ритм. Оба они потерялись в наслаждении и друг друге. Мурасакибара, чувствуя, что скоро уже не сможет терпеть дольше, обхватил рукой член Тацуи и заскользил по нему, вырывая из его губ все новые и новые стоны. Тацуя чувствовал, как синхронно двигается член Ацуси внутри него и его рука снаружи, и как вместе с этими ощущениями внизу его живота растет большое и теплое солнце, которое, как фейерверк, взорвалось белесыми брызгами на его груди. Мышцы тела то сжимало, то расслабляло волнами оргазма. Это было слишком для Ацуси и, отпустив руку, он схватил плечи Тацуи и стал неистово вбиваться в его тело, пока оргазм не накрыл с головой и его. На дрожащих руках центровой Йосен опустился, чтобы сорвать поцелуй с губ Химуро, после чего лег рядом, прижимая того к себе. Отдышавшись, Химуро задрал голову, чтобы встретиться глазами с Ацуси, и, решившись, сказал: - Я вот, что давно хотел сказать тебе, Му-кун. - Ммм, - заинтересованно промычал тот, приподнимаясь на локте. Под взглядом фиалковых глаз, он вдруг куда-то растерял всю решимость и замялся. Мурасакибара как-то странно улыбнулся и, наклонившись прямо к его уху, словно выдавая самый большой секрет в мире, сказал: - Я знаю, Муро-чин. Я тоже. Химуро благодарно улыбнулся: он был бы еще больше счастлив, если бы только это было возможно.