Мой Бес и другие члены семьи

— Ты Новый год где будешь справлять? Я изумленно вытаращился на Стомпола. Идиотские вопросы — его хобби. — У матери, конечно. Несмотря на очевидность, мой ответ заставил Стомпола скукситься. — А когда вернёшься? — Второго. Лицо Стомпола было неверящим, но рот начал расползаться в улыбке от уха до уха. Мне стало даже немного стыдно. — Стомпольчик, ну ты чего? Ты всерьёз решил, что я сразу сорвусь обратно, чтобы десять дней торчать одному в квартире, пялясь в телевизор? — Я бы пришёл… Мы бы выбрались куда-нибудь… За всё это время мы с тобой так никуда и не сходили. Даже в кино сраное. В общем-то, он был прав, чувствуя себя обиженным. На выходные я уезжал к маме, а в рабочие дни выматывался так, что было не до гулянок. А если честно, то после ухода Бессонова на меня напала жуткая апатия. Сродни разочарованию, которое наступает после неудачного праздника. Вот ждёшь этого праздника, ждёшь, предвкушаешь, мечтаешь, представляя, как всё будет круто, а он приходит как-то неожиданно, проходит никак и заканчивается ничем. То, чего ты так ждал, не случается, праздника уже не повторить, а впереди только скука и никчемность будней. В конторе я специально выпрашивал все подработки, пытаясь забить пустоту в душе, но толку от этого не было. Тупость клиентов не вызывала здоровой злости, как раньше: внутри булькала лишь унылая раздраженность и не больше. Болтовня офисного планктона не пробуждала ни одной искорки любопытства, скорее, утомляла требованием бессмысленных улыбок и ответов. Мне было тошно. Всё время, каждую минуту. На работе я мечтал о выходных, хотел к маме, сестре, племяшке. Приезжая к ним, начинал изнывать от скуки по дому и работе. Будто тоска свела душу судорогой и ни на миг не отпускала. Стомпол всегда крутился рядом, и я так к этому привык, что даже не задумывался: а, собственно, почему? И мне в очередной раз стало стыдно за собственный эгоизм. Прикинув, что мама уже второй день как со смены, я набрал номер: — Мам, а ничего, если я не один на праздники приеду? Мамка, конечно, растерялась, но я ни на минуту не сомневался в её ответе, и не ошибся. Стомпол во время разговора изо всех сил прикидывался мебелью, делая вид, что его это никак не касается, но когда я спросил: — Поедешь? — подпрыгнул с воплем «Йес!» Два часа, не меньше, он пытался узнать, что мои любят и что с собой брать. Он выспрашивал, составлял списки, тут же терял их и с энтузиазмом кидался составлять новые. Стомпол тормошил меня до тех пор, пока и я не включился в этот балаган. Как ни странно, в эту ночь мне опять приснился Бес. Но на этот раз утром я не стеснялся, наслаждаясь последствиями сна. Прямо дымился, вспоминая Сашкины плечи с офигительными перекатами мускулов, которые играли, когда он передвигал мебель или отжимал тряпку… Вспоминал, как смотрел на него, оцепенев от восторга, не шевелясь и боясь потерять сознание от бешеного сердцебиения. И как Бес меня застукал за подсматриванием. Мне тогда даже показалось, что я всё же грохнусь в обморок, но уже от позорища. Сашка лишь ухмыльнулся: — Это я в армии зёмам проспорил. Пьяные были, когда колоть начали, а потом уже на трезвую голову перебивать побоялся. Меня отпустило, даже возбуждение слегка спало. Бес ведь решил, что я разглядывал татуировку у него на плече — уродливую курицу с огромным хохолком из шеи и размытой надписью. Курица, вероятно, означала двуглавого орла, а вот надпись прочитать было невозможно. Я охотно принял спасительную подсказку: — Пытаюсь понять, что за буквы и цифры. — Часть, где служил. И группу крови ещё начали колоть, но я уже послал этих мастеров на ... Грань между воспоминанием о том, как я трогал татуировку, наслаждаясь прикосновением к атласной упругой коже, и ощущением себя самого под собственной рукой, стёрлась окончательно, и всё завершилось закономерным финалом. Но фееричность разрядки была такой, что меня на несколько минут выбило из собственного тела. Это было… Матом описывать не хотелось, а печатных слов такой мощи не вспомнилось. На работу я приплёлся кое-как. Но всё равно причин для тех странноватых взглядов, которыми меня одаривали, вроде не было. На всякий случай я бросил взгляд на ширинку — в порядке. В зеркале осмотрел себя со всех сторон — дырок в ответственных местах также не наблюдалось. Но сально-насмешливым взглядом меня награждал каждый третий! Чтобы не накручивать себя дальше, я махнул на второй этаж. Лучше бы я этого не делал! Увидев меня, Стомпол заорал: — Тёмка, ну у тя и видон! Будто ты всю ночь трахался с целой бригадой бодибилдерш! Думал, прибью его на месте, но Стомполу было по фигу. Схватив меня за плечо, он потащил меня в коридор, громко интересуясь, где я подцепил такую горячую девчонку. А уж в коридоре сквозь зубы обиженно процедил, что он-то мне всё всегда рассказывал, а у меня тут такое произошло, и я молчал. И пока я соображал, о чём это он, ликующе продолжил: — Я же говорил, Бес из наших! — пересыпая вопросами: — Когда он вернулся? Вы теперь вместе?.. — и конечно: — Как оно?.. — Не вернулся Бес. И при чём тут он? Стомпол озадаченно почесал нос и прямо-таки вопросил: — А кто? Ты ещё кого-то нашёл? Я думал у тебя с Сашкой всё серьёзно, а ты с другим замутил?.. Это было настолько неожиданно, что меня прямо переклинило: — Опупел?! Какое серьёзно? С каким другим? Ты сбрендил? Ты от меня ушёл в одиннадцатом часу, и я сразу спать завалился… Стомпол растерянно хлопал глазами. — Не, ну ты реально выглядишь устало-затраханным и при этом таким довольным… Рассказывай давай. — Чего? Лёг — уснул, проснулся — на работу?.. — Чо, правда? Странно… Стомпол ко мне наведывался ещё несколько раз, разглядывая меня с загадочным видом, а потом напросился с ночевкой: — Раз у тебя никого нет, я же не помешаю? — Решил всё разнюхать сам? Пошли, убедишься. А чем займёмся? — несмотря на усталость, у меня было хорошее настроение, какого уже не водилось давненько. Стомпольчик скорчил препохабнейшую рожу и заявил: — О, я такой выдумщик!.. — и для эффекта поиграл бровями. Получилось так смешно, что я просто заржал. По дороге домой мы гоготали уже над всякой, даже совершенно не смешной, чушью, не обращая внимания на косые взгляды окружающих. Дома, облопавшись купленной курицей-гриль, да ещё под пивко, мы, сытые и разомлевшие, лениво валялись на диване, делясь своими фантазиями. Откровенничал, в основном, Стомпол, а я слушал. — …А ещё я иногда я дрочу и представляю, как меня трахает мой парень, а посторонние мужики смотрят и почти воют от зависти, наяривая члены. Он сам меня дерёт, а других не подпускает. Мне так хорошо, хоть и страшно немножко, а вдруг передумает и по кругу пустит? — Извращенец ты. Стомпол перевернулся на спину, раскинул лапы во все стороны и заржал: — Да, ещё какой! Я пока об этом говорил, возбудился жуть. Тёмка, давай я подрочу, а ты посмотришь? — Пошёл ты! — дико смутившись, я ускакал на кухню. Такие разговоры кого угодно возбудили бы, а не только нас — здоровых и с вечным недотрахом. Но делать это друг с другом?.. У меня от такой мысли всё упало. Это вроде как с Иринкой: я её люблю, запросто могу с ней о чём угодно поговорить и в трусах при ней хожу, не стесняясь, но дрочить?.. Стомпол— это не Иринка… Но мне становилось не по себе, стоило только представить себя и его. Может, это я на всю голову ушибленный? Когда я вернулся в комнату, Стомпол уже лежал спокойный и расслабленный. Я думал, что он поскалит зубы над моей «целомудренностью», но он только тепло улыбнулся и сказал: — Я в ванную, и не подглядывать!!! — Чистое полотенце на второй полке, сам возьмёшь. Я расстилал постель и ломал голову — два одеяла или одного хватит? Решил, что всё же два. Утром мы проснулись под одним и в обнимочку, но ничего такого не почувствовали. То есть стояк утренний был у обоих, но этого ничего не значило. Стомпол, лениво зевнув, отправился в туалет и в ванную. Следом пошёл я. И всё это было обычным, словно с соседом по комнате в студенческом общежитии, который не мешает и не напрягает. Теперь я точно знал, что Стомпол был мне другом. Настоящим другом. И ничего больше. Много это или мало для меня? А для него?