Мой Бес и другие члены семьи

Вечер для меня пролетел, как в тумане. А когда наступил час «ха», я как-то струхнул. И передумал. Плюнул даже на то, сколько «приятных моментов» мне пришлось испытать при подготовке к «первой брачной ночи». От перевозбуждения я долго не мог уснуть, да ещё Бес за спиной ёрзал и сопел. А когда он, как обычно, уткнулся носом мне в маковку, я снова надумал. От его теплого дыхания волосы на затылке слегка шевелились. Как будто какой-то маленький зверёк перебирал их маленькими проворными лапками, заставляя ёжиться от рассыпающихся брызгами мурчащих волн, прокатывающихся от темечка до пяток. А ещё Санька любил прихватывать губами прядь моих волос и легонько тянуть вниз. У меня от этого сразу спиралью скручивался живот. Мне всегда, в такие моменты, было трудно притворяться спящим, но сегодня это оказалось просто невозможно. Не выдержав, я повернулся к Сашке лицом. А он замер. Просто лежал совершенно смирно и смотрел на меня. И тогда я уткнулся губами ему в шею, а рука нырнула вниз, путаясь в тряпках пододеяльника, майки, трусов… Когда, наконец, моя рука добралась до места, то получилось не нежно и приглашающе, а грубо и нетерпеливо. Санёк же словно ждал этого, как сигнала — затащил меня к себе на живот, обцеловывая, облизывая, стаскивая с меня боксёры. И стало совершенно не страшно, а … сумасшедше. Одно только мгновение — и реальность изменилась. Казалось, что всё вокруг пропиталось Сашкой, даже я сам. И катастрофически стало не хватать воздуха, таким густым и тяжелым он был. Я проталкивал его кусками, разрывая горло, и кажется, стонал от болезненного нетерпения. Не только низ живота, всё тело было наполнено горячей тянущей тяжестью, становившейся всё мучительней. Я знал, что если сейчас что-то не сделаю, то меня разорвёт, как хомячка капля никотина, но не мог вспомнить, что именно нужно делать. Только дёргался, толкался и мычал. Сашка одной рукой зажал мне рот, виновато целуя в висок, а ладонью второй, соединил нас, зажав в кулак. И всё это в полнейшей тишине. Всего три-четыре рывка — и я уже перепачкал себя и его от пупа до колен. Бес ободряюще погладил меня по спине, но сам, кажется, растерялся, не зная, как быть дальше. После своей разрядки я ослабел и, честно говоря, не хотел уже ничего, кроме как, уткнувшись ему в подмышку, отрубиться. Но разве это было правильно? Неловко, на четвереньках, я стал спускаться ниже, умудряясь и при таком способе передвижения спотыкаться и падать. Последний раз я приземлился носом туда, куда и нацеливался изначально. Хвалённый Стёпкин «чепчик» у меня не получился. Оказалось, что я несколько ошибся и для тренировки мне нужен был банан гора-а-аздо толще. Решив не мучить неуклюжими попытками ни себя, ни Беса, я стал облизывать только головку, чуть посасывая дырочку. Потягивая, как самый вкусный молочный коктейль через трубочку. И Бессонова надолго не хватило… Сквозь дрёму я точно ещё чувствовал, что меня снова обцеловывают, а вот бормотание: «… стирка, готовка — это х*я … сам буду… ничего… дома сиди, жди…» — могло и присниться. Сам не знаю как, но в полусне я собственнически накрыл Сашкин пах рукой. Он только горячо выдохнул мне в ухо и толкнулся в ладонь сильнее. Я, действуя на полном автомате, ухватился покрепче. Проснулся оттого, что в моём кулаке оживал, расправляясь, горячий Сашкин член. Это было непередаваемо — я чувствовал, как в моей руке наливается силой, увеличиваясь в размерах, самая дорогая для любого мужика игрушка. Бес доверял мне — полностью и с удовольствием. Это кружило голову, давая ощущение всесильности, и, пусть это звучит глупо и по-девчачьи, желанности. Уже совсем не скрываясь, Бессонов тёрся об меня, бормоча что-то в шею. Догадаться о чём он — было несложно, тем более что «хочу тебя» прозвучало отчетливо. Разомлевший, я спокойно подставил зад. Бес не торопился, и я обернулся посмотреть, чего он так тянет? Увидев его во всей красе — затих, обмирая от страха: блин, ну какой же здоровый! Он же всё нутро мне разворотит! Видно, у меня такой ужас на морде был написан, что Бессонов, погладив меня по спине, сказал: — Не бойся, я так пока… — и сунул мне между ног. Попыхтел, свалился на диван, удовлетворённо подмяв меня под себя, и снова задрых, вполне себе довольный. Вставать было ещё рано, а уснуть у меня не получалось. Мысли в голову лезли. С одной стороны я был благодарен Бесу за то, что он не настаивал, с другой — был разочарован и расстроен. И так, фиг знает, чем его можно было бы удержать, а тут я ещё и этот шанс стремительно упускал… Хорошенько всё прикинув, я решил сплавить Иришку с Алинкой к матери на ближайшие выходные — она как раз на этой неделе вернуться из командировки должна. Не знаю, как мне удастся уговорить Ирку, но другого выхода я не вижу: нам с Бесом и так трудно, а нужно ещё осторожничать, чтобы девчонки не услышали. Разве в этих условиях можно расслабиться? Бессонов во сне зачмокал и сильнее прижался ко мне. От нежности и кучи других не менее болезненных чувств заныло в груди. Теперь я точно знал, что мне нужен только этот человек, и я сверну горы ради него и ради того, чтобы мы были вместе.