Мой Бес и другие члены семьи

Открыв глаза, я долго рассматривал комнату, пытаясь избавиться от глюка, подкидываемого зрением. Мозг начисто отказывался верить в то, что я находился у мамки. — Саш?.. Мам?.. — сорванным горлом прохрипел я. — Тёмка! — в мамином выдохе было столько радостного облегчения, что у меня заныло в груди от нежности. — Не смей меня больше так пугать, Артём! Иначе я не ручаюсь за себя! — А где Сашка? И Рич? Мама поморщилась. — Собаку Андрей… Иванович забрал. На дачу… — Мам, он только выглядит большим, а так ещё маленький. Его нельзя одного бросать… — Никто твоего Рича не бросал. Андрей Иванович на даче пока живёт. И там вольер есть собачий. Так что не переживай — с ним всё будет в порядке… — А Сашка?.. — мама хмурилась и не отвечала. — Мам, да не молчи ты! — У Саши мать умерла. Завтра хоронить будут… Костю не забрали, и он заявление писать не стал. А остальные… Этих даже слушать не стали — бомжи... — … — Ты вообще ничего не знаешь? Я пожал плечами: что я должен был знать? — Раису, Сашину мать, инсульт разбил. Давно. Саша служил тогда. Он из армии вернулся, а там такое, что хоть из дома беги: мать — инвалид — с постели не встаёт, а отец вечно пьяный в стельку... И ведь не работал нигде, — мама замолчала, задумавшись, — я вот даже и не вспомню, а Виктор вообще работал когда-нибудь или всё время на Раисином горбу? — она покачала головой. — Ну он, хоть и запойник, но тихий, а вот Костя, брат Сашкин… Помнишь его?.. Нет, конечно, не помнишь. Он старше Саши лет на десять, не меньше. Значит, когда он женился и от родителей уехал — квартиру ему Раиса подарила — ты совсем маленьким был. Так вот Костя, он — алкоголик агрессивный. Жена от него ушла, квартиру пропил и к родителям пришёл жить. Вот тогда Раю сразу и шарахнуло на нервной почве… Я слушал, но не верил, что та груда на кровати была чьей-то матерью, тем более Сашкиной. — Саша с ними пожил несколько месяцев и уехал, женился, что ли. Вроде они с Константином договорились, что тот за матерью будет ухаживать — всё равно ведь не работает, а Сашка им деньгами помогать будет. Но разве можно верить алкашу? Со мной в смене Татьяна работает. Она с Бессоновыми через стенку живёт, так постоянно жалуется: пьянки и драки у них ежедневно, лестница загажена — Константин каких-то бичей притаскивает. Боится, что ещё и квартиру обворуют. А последнее время, говорит, Рая стала страшно кричать. Особенно в те дни, когда пенсию приносят… — Костя… бил её? — Скорее всего. Не знаю. Татьяну трясло от их концертов, и она несколько раз не выдерживала — вызывала милицию. А в результате оставалась крайней: Раиса плакала, ругалась, доказывала, что всё хорошо, шантажировала, что руки на себя наложит, но Константина выгораживала. Все и плюнули — надоело. Сашу Татьяна как-то отловила и рассказала про Костины безобразия. Он разбираться приезжал, так Раиса чуть его не прокляла... — А Сашкин отец? Он не вмешивался или тоже над женой издевался? — Не знаю, Тём… Мне до сих пор не до чужих семейных проблем — со своими бы разобраться… Я недорассказала. Вчера Саше Татьяна позвонила (он ей номер оставил на самый крайний случай): уж очень сильно Раиса кричала. Он приехал, увидел в каком состоянии мать, Константина с бомжами на кухне, и… сорвался… Я вспомнил Сашкины ненормальные глаза и содрогнулся. — Знаешь, что самое плохое? Саша так рвался наказать брата за обман, что о Раисе даже не подумал… Ей ведь и так оставалось совсем немного — на первую группу перевели две недели назад, а сыновья постарались… Скорая приехала — смерть её зафиксировала и другими занялась: Костей с дружками, тобой… — мама сразу переключилась: — думала, что Сашку в клочки порву, после его звонка — ребёнка моего угробил, а приехала в этот бордель, прости Господи, и растерялась. Да ещё он сам в ногах ползал — прощения выпрашивал… Я его тогда и не слушала — как только тебя врачи осмотрели, мы сразу же уехали из этого гадюшника... А сейчас вот жалко. — А Сашка… где он? — В родительской квартире, где же ещё? Похоронами занимается. Виктор прочухался сегодня, узнал, что жена умерла, и снова напился. Константин смылся куда-то. Наши, заводские, за организацию похорон взялись, всё-таки Рая двенадцать лет на заводе профкомом, но без Саши никак… — увидев, что я поднимаюсь, мама, не терпящим возражений тоном, приказала: — Не вздумай вставать! Горшок вон, поесть сейчас принесу. Несмотря на то, что чувствовал я себя отвратительно, пользоваться горшком всё равно не собирался — унизительно. — Мамуль, я не могу… Она возмущенно фыркнула, но плечо подставила: — Так я и знала! Ладно, ходить тебе можно, это я перестраховывалась. И в кого же ты такой противный? — В тебя. Ма, ты Стёпе не звонила, чтобы он на работе предупредил? Блин, меня же уволят. Не могу сказать, что мне безумно нравилось то, чем я занимался, но уж точно, что меня всё устраивало: зарплата, коллектив, к которому притёрся, график. Да и по натуре я был из тех, кто подолгу сидит на одном, пусть и самом дерьмовом, месте просто потому, что не любит перемен. — Позвонила и он уже сказал. А уволят — не беда, у Андрея есть связи — устроим куда-нибудь. — Мам, а у тебя с ним… как? — мне неловко спрашивать маму о её… любовнике?.. сожителе? но и не спросить я тоже не мог. Я всем телом почувствовал, как мама заулыбалась, и мне немного полегчало. — Артёмка, мне так повезло, — сказала она, смущенно хихикнув, в точности как Ириска. — Ещё бы о тебе душа не болела… Мысленно я чертыхнулся: после того, что ей пришлось увидеть у Бессоновых, мама, конечно, была в шоке, и неизвестно ещё, что ей это чудовище лесное наболтало. Бес запросто мог брякнуть, что меня ударил. Хотя — нет, этого он не сказал, иначе был бы уже на больничной койке. Но то, что мама была снова настроена против нас, понятно и так. И поэтому для своей просьбы я тщательно подбирал слова: — Я хочу завтра к Бессоновым пойти, ты можешь со мной?.. Мне очень нужно. И Сашка… Он же из-за меня с ума сходит, я знаю. — Дверь не запирай! — мы подошли к санузлу, и мама сделала вид, что это важнее, чем то, о чём я сказал. Но и я и она знали, что тема не закрыта, и что если я чего-то хотел, то лез напролом. Понимая, как это глупо, я всё же заранее краснел от мысли, что маме будет слышно журчание. И чтобы заглушить его, я довольно громко спросил: — Давно собирался узнать, но всё как-то не выходило: а почему ты нам с Иркой купила двухкомнатную? Раз уж поняла, что мы с Бессоновым вроде как встречаемся, то нужно было бы две однокомнатные купить. Я притаился в ожидании ответа, ну и, чтобы струя сильно не била. — Тогда нужно было купить одну квартиру — у тебя-то была. Но мне на однокомнатную никак бы не хватило — я и на доплату кое-как решилась. Да и не хотелось вас разделять, вам друг без друга трудно было бы… Я возмутился. — Хорошо, хорошо. Ириша тогда без тебя бы не справилась… — Мам, согласись, всё равно странно — я встречался с Сашкой, который до этого встречался с моей сестрой, и всё это происходило в одной квартире. Блин, как запутанно, но ты поняла. Я услышал, как мама смеётся. — Во-первых, Сашка никогда не был влюблён в Иришу, они просто дружили. Влюблён он был в меня… — Мам?! — Ты помнишь, что он у нас всегда обедал или ужинал? Не скажу, что его легко было уговорить, но двойную порцию он уплетал, не заметив. Одежду я ему иногда стирала, подшивала. У него мать уже тогда болела сильно и за сыном не следила. Я ей выговаривала потихоньку, чтобы девчонки не слышали, по заводу не понесли. Но люди-то не слепые, видели, что Сашка оборванцем ходил. А рядом с нашей Иришей вообще убого выглядел. Жалко было мальчишку, стеснялся он сильно своих обносков. Тем более что сам-то высокий, красивый, соревнования спортивные выигрывал. Я старалась ему помочь, но не обидеть, на разные праздники мелочи всякие дарила: носки, маечки, дездоранты. Но этого, конечно, мало было… Недостаточно, чтобы дефицит материнского внимания возместить, но для того, чтобы тихо и не зло завидовать вам, хватило. Я вспомнил бессоновскую любовь к дорогим и красивым тряпкам: он навёрстывал упущенное в детстве. — А во-вторых?.. — А во-вторых, я думала, что вам троим не договориться, а не то, что ужиться на одной территории, и Сашка, помаявшись, от тебя отстанет… Но ты на нём клещом повис, он тоже не лучше, и Ирина — свистушка-сводница… — Мама! — я открыл дверь и обнял мамку, не зная смеяться или ругаться в ответ на её признание. — Я тебя люблю, но от Сашки ты не избавишься!