Феррагосто

Трубят рога: скорей, скорей! - И копошится свита. Душа у ловчих без затей, Из жил воловьих свита. Баллада о коротком счастье (В.С. Высоцкий)

- И как же ты догадался о том, что договор в этой бутылочке с прахом? - спросила Лаура Серджио, дожевав кусок пиццы. - Сора рассказала, что кроме множества цветов Чарльз подарил ей именно его. Я подумал, что план Чарльза заключался именно в том, чтобы спрятать самую важную вещь там, где искать ее не догадается никто. Но, как я и говорил, мне удалось понять это, чему я, честно говоря, сам удивлен.       Сора хихикнула, глядя на серьезное лицо официанта. Было заметно, что он смущен вопросами и восторгами синеглазой слушательницы и старался изо всех сил сохранить невозмутимое выражение лица. Это, однако, удавалось ему с таким трудом, что Сакамаки никак не могла оторвать взгляд и перестать смеяться время от времени в ладошку.       Когда дело дошло до рассказа Соры об увиденном в параллельной мировой линии, она вовремя вспомнила о просьбе Бьякурана и умолчала о встрече со своей мамой. Она описала лишь то, что увидела на площади и после, а историю беловолосого с легкостью минула. - О, и еще вопрос! Серджио, твои успехи в поиске вещей меня просто поражают, честное слово! Как ты нашел браслет, год пролежавший на дне моря?! - Пришлось повозиться с этим делом, причем довольно долго. Сначала я много раз натыкался на крышки от стеклянных бутылок и обычные камни, блестящие на солнце. И только спустя час или два, когда я начал терять надежду на успех, почти нечаянно я увидел несколько блестящих камней рядом. Это и оказался тот самый браслет. Лаура с уважением покачала головой, восхищаясь удачей Серджио, а он, в свою очередь, смутился еще больше, даже улыбнувшись уголками губ. - Ой!.. Родители-то вчера должны были заметить, что я сбежала! Что будет, когда вернусь... - Да уж, тогда мысли были совсем не о риске, - сокрушенно отозвался Серджио, постучав костяшками пальцев по столу. - Давайте хоть доедим сначала, ребята, а потом уж пойдем на эшафот! - взмолилась Лаура, уже догадываясь, к чему приведет этот разговор.       Остальные согласно кивнули и, сами того не замечая, начали жевать чуточку быстрее. Лаура, однако, не так сильно спешила закончить трапезу, в отличие от обеспокоенных юношей, искренне желающих помочь беде Сакамаки.       Сора, пребывающая теперь в задумчивости почти все время после спасения Бьякурана, поочередно смотрела на лица сидящих за столом ребят. Серджио уже не выглядел таким смущенным, каким был во время своего рассказа, и делал нарочито серьезное и напряженное лицо. В то время как Лаура брала куски итальянской выпечки руками, официант пользовался приборами даже после того, как еда остывала. В общем и целом, наблюдая за ним в течение нескольких дней знакомства, Сора без сомнений подвела итог о том, что манеры Серджио буквально безукоризненны и лишь в редких исключениях он мог позволить себе отступления от канонов правильного поведения. Он был холоден и сдержан, а когда того требовала ситуация, он действовал стремительно, не лишаясь при этом разумности ни на секунду. Даже само лицо могло рассказать о его характере: крупный нос, горбинка которого делала из него своеобразную дугу, напоминал птичий, но совсем не хищной птицы, а какой-нибудь более безобидной, вроде ворона; почти черные глаза, ставшие заметно менее тусклыми после встречи с Сорой, напускали на юношу независимый и важный вид, хотя на самом деле в них блестел интерес, изо всех сил скрываемый холодностью и безразличием; густые брови, одна из который все чаще то и дело уезжала вверх от осознания абсурда или, наоборот, простоты слов собеседников; бледные, широкие, но плотно сжатые губы, чуть покусанные ненарочно, а под ними угловатый подбородок, на котором выступала короткая щетина, которую Серджио не смог вовремя сбрить из-за ночи и утра, проведенных в подсобке магазинчика Сима. Нужно признать, что в обычной ситуации юноша ни за что не позволил бы окружающим видеть себя в таком непривычном состоянии, однако, задумываясь, он понимал, что не жалеет о такой небольшой жертве ради счастья возлюбленной им Соры.       Если официант выглядел сдержанно и достаточно просто, то внешность Лауры, как и говорилось уже выше, была несколько иной. Кроме удивительных васильковых глаз в ней не было больше решительно ничего удивительного, кроме, возможно, характера, который Сора изучить еще не успела.       У Лауры был узкий нос, будто бы прижатый к лицу, высокие острые скулы, тонкие розовые губы, обнажающие в улыбке ряд белых зубов, редкие темные брови и короткие рыжие волосы, также не отличающиеся особой густотой. Глядела девушка на окружающие ее вещи с завидным вниманием, но при этом и довольно весело, что делало из нее вполне дружелюбного и надежного, хотя бы на первый взгляд, человека. Ее нижние веки изредка подрагивали, будто Лаура прищуривалась всего на долю секунды без причины. В такие моменты она отдаленно напоминала скупого и толстого богача, ослепшего от блеска бесчисленных золотых, с подозрением вглядывающегося в каждого, кто желал хотя бы в самых дерзких мечтах посягнуть на его банковские билеты, банкноты и монеты, которые годами лежали в необъятных сейфах, пылясь и сырея. Богач такой толстел не от еды, на которую в самом же деле тратил сущие гроши, отрывая каждую крошечку от сердца; а от жадности, превращавшей его в раздутую жабу.       Странно, но в такие моменты Лаура была немного похожа и на Сима, если исходить из людских стереотипов, в которых каждый, у кого в роду затесался хоть один еврей, моментально окрещался скупердяем, сварливым и картавым брюзгой, ну и прочими нелестными прозвищами.       Сора наконец перевела глаза и на беловолосого юношу, но тут же покраснела и отвела взгляд в сторону - Бьякуран тоже смотрел на нее, и он не просто мимолетно остановил взор на ней, а увлеченно изучал ее личико. Мало что изменилось в его загадочном облике с их первой встречи. Все те же сапфировые глаза, такого же цвета, как драгоценные камни на золотом браслете, все так же хитро, но влюбленно глядели на нее.       Несмотря на палящее итальянское солнце, кожа Бьякурана не была слишком смуглой, а пластырь (как раз такого карамельного оттенка) на левой щеке возможно было рассмотреть только с близкого расстояния.       Бьякуран же, в свою очередь, наблюдал перед собой миловидную девушку, которая выглядела младше своего возраста из-за больших лучистых глаз и курносого носа, покрытого золотистыми монетками веснушек. Образ ее казался ему таким чистым и светлым, будто Сора пару минут назад вышла из храма после трепетной молитвы, и теперь ангел небесный, растрогавшись ее чистосердечностью, преподнес ей в дар детские и невинные черты, наполненные добродетелью и интересом к окружающему миру.       Когда же голубые глаза Соры выдавали волнение и тревогу, Бьякурана начинали одолевать необъяснимые порывы вскочить с места и загородить ее от всего на свете.       Однако, вдоволь насмотревшись на всю компанию, Сора снова вернулась к размышлениям о возвращении домой. Мысли о родителях совсем отбили у нее аппетит, так что куски пиццы с трудом лезли в горло. Идти домой было стыдно и страшно, ведь побег не предвещал для нее ничего хорошего.       Вспоминая о фотографии Бьякурана, которую мама не разрешила оставить, Сора поняла, что приходить вместе с беловолосым и прятаться за его спиной было совершенно недопустимо, ибо очевиден был и факт неприязни, испытываемой по отношению к нему. "В их поведении тоже наверняка виноват Чарльз, - подумала Сакамаки. - Соврал и им о том, что Бьякуран ужасный человек. Не знаю, что именно наговорил этот обманщик, но из-за этого они и не пустили меня спасать Бьякурана. В любом случае, пока не стоит идти вместе с ним, ведь так они разозлятся еще сильнее. А что папа скажет..." - Теперь нам точно пора идти, - прокашлялся Серджио, поторапливая Лауру. - Я так...       В эту же секунду что-то с грохотом бухнуло позади них, в глубине прибрежного ресторанчика, женщины закричали. Следующий удар был куда сильнее - люди начали разбегаться в разные стороны, а несколько столов и стульев отбросило в сторону моря. Запахло горелым и паленой плотью, над головами испуганных посетителей загремели выстрелы, взрывы, заполыхал огонь.       Сора растерялась и невидящими глазами уставилась на клубы дыма, вырывающиеся из глубины ресторанчика, вцепившись побелевшими пальцами в ручки стула, к которому она была словно прикована. "Что происходит? Почему это случается со мной? Помогите мне, прошу, кто-нибудь!.." - отчаянно взывала о помощи Сора словно у своего сознания, но была услышана.       Бьякуран почти моментально отреагировал. Если бы сейчас кто-то мог без опаски за свою жизнь наблюдать за ним, юноша сумел бы поразить этого зеваку своей смелостью и сосредоточенностью, ибо весь его вид выражал непоколебимость и уверенность в своих силах. Загородив собой Сору, он, сжав зубы и напрягшись, вскинул руки высоко над головой, как делал уже всего-то пару часов назад; его ладони начали источать сначала совсем бледный, едва заметный свет, но потом заискрились и воспламенились, как бенгальские огни в темноте. - Сора, слышишь меня, Сора? - кричала Лаура, сообразив, видимо, что нужно делать с впавшей в ступор Сакамаки. - Вставай, живо! Нужно бежать, слышишь!?       Сора закивала и в какой-то тягучей полудреме последовала за Лаурой. Все плясало в глазах дикими красками, а силуэт беловолосого вырисовывался бледной фигурой на цветастом полотне с огнем в руках. Сора бежала изо всех сил, но ее будто затягивало в омут, жадный и прожорливый, хватавший ее за ноги вязкими щупальцами - оковами, отяжелившими ноги в сотни раз. Она услышала голос Бьякурана, который что-то кричал ей, Соре, а потому она сумела совладать с замешательством и резко обернулась, выдернув свое запястье из хватки синеглазой.       Бьякуран стоял, держа в руках что-то на подобие огромного горящего шара, настолько огромного, что сам юноша казался перед ним всего лишь крохотной мышью, мужественно преградившей путь громадине-льву. Сакамаки испугалась и дернулась в сторону беловолосого, но в ту же секунду что-то пронзительно громко грохотнуло в воздухе. Горящий шар сделался еще больше, дрогнув, но Бьякуран неизменно стоял на своих двоих, держа его. Сора, замерев, смотрела на невероятное зрелище, не замечая, что снова плачет. - Беги же, Сора! - в очередной раз изо всех сил закричал Бьякуран, заглушив наконец раскаты невидимых взрывов и рой мыслей в голове девушки.       Наконец она расслышала его и, еле-еле оторвав глаза от горящего шара, встрепенулась и побежала, как можно быстрее, в город.       Песок еще не успел остыть, а потому больно жег ноги, попадая даже в босоножки. Сора терпела или не замечала и продолжала бежать вперед, пускай и было очень тяжело. Все перепуталось в ее голове, а в глазах было мутно от слез. Наконец подошвы босоножек застучали по мощеной дорожке и Сора побежала в разы быстрее, ловя на себе испуганные взгляды прохожих.       Она все бежала и бежала, пока не закололо в груди, а затем обессиленно села, облокотившись на стену какого-то дома. Сора закрыла разгоряченное лицо трясущимися руками и зарыдала, очень громко и горько, вскрикивая и всхлипывая. Все в ее голове снова спуталось в огромный ком мыслей. - О-ла-ла, а не ты ли та красавица, ради которой... Погоди, ты что, плачешь?       Сора подняла глаза и всхлипнула. Перед ней стоял шут, правда шутовского трико на нем уже отнюдь не было.