Хача-Хача

Ламба-Адам принял тяжелое решение. Он не спал всю ночь, но какое значение это имело теперь, когда его судьба предрешена? Смысла в том, чтобы продолжать трепать нервы себе и родителям и весь предстоящий день мучиться никому не нужным «смотром невест», он не видел. С первыми лучами солнца он собрал небольшой узелок с немногочисленными дорогими его сердцу вещами, чтобы быстро уйти после тяжелого прощального разговора с отцом и матерью, окинул грустным взглядом родную хижину и сделал уверенный шаг на улицу. Влажный утренний ветер растрепал его рыжую челку, и Ламба-Адам болезненно зажмурился – то ли от яркого солнца, то ли от с трудом сдерживаемых слез. Судя по всему, родители еще спали. И скоротать время до их пробуждения юноша решил просто сидя под старым деревом. Он любил это место и в детстве часто играл под раскидистой кроной, которая давала ощущение уюта и защищенности. Медленно опустившись на землю, он откинулся спиной на могучий ствол и закрыл глаза, полные слез. Но посидеть напоследок в тишине и уединении ему так и не удалось, потому что буквально через минуту откуда-то из густых зарослей выскочил запыхавшийся Айзек: - Ламба-Адам! Как приятно видеть Вас здесь, на улице! Вы уже три дня не выходили на воздух! - Здравствуй, Айзек, - натянуто улыбнулся юноша и похлопал ладонью по земле, приглашая сесть рядом. - Ну что Вы, Ламба-Адам! - Брось, дружище… Через пару часов у меня уже не будет этого титула. Не будет ничего – ни дома, ни семьи… Поэтому зови меня просто «Адам». - Но Ламба-Адам!.. - Айзек! Я прошу тебя! Мне и так тяжело, прости. Айзек робко присел поодаль и уставился на него испуганными глазами: - Что с Вами? - Ничего. Все в порядке. Просто я решил не дожидаться изгнания от отца, чтобы не делать лишний раз больно ни себе, ни ему… Я уйду сам. Сейчас они проснутся, я попрощаюсь с ним и с мамой и уйду отсюда. Навсегда… Теперь глаза Айзека наполнились истинным ужасом: - Нет, Ламба… То есть, Адам! Нет! Мы… мы не отпустим Вас! Ни за что! Юноша снова слабо улыбнулся: - Спасибо, Айзек. Мне очень дорога твоя дружба, и я буду скучать. И по тебе, и по Сутану. Я благодарен судьбе, что у меня были такие друзья, как вы. - Нет! – снова вскрикнул Айзек, но тут же осекся и огляделся по сторонам. – Адам, послушайте. Мы с Сутаном… В общем, мы тут замутили кое-что. Мы спасем Вас! - Каким же образом? – добродушно улыбнулся Адам. - Мы… Мы нашли Вам… невесту. Еще одну невесту! Она Вам точно понравится! - Эх, Айзек… - он по-дружески потрепал его за плечо. – Мне уже никто не поможет. Спасибо, что вы так переживаете за меня, но… - Никаких «но»! – вскочил тот. – Адам, прошу Вас! Вы должны на нее взглянуть! Она… Она не отсюда! Она чужеземка! Мы… Мы украли ее в лесном лагере. Вот. - ЧТО?! – глаза Адама расширились. – Вы украли иностранную женщину?! - Ино… что? – смутился Айзек. - Не важно! Вы сошли с ума?! Вас же… Боже, Айзек! Как вы могли! - Ради Вас… - потупился туземец. – Мы сделали это ради Вас, чтобы Вы… Не покидали нас, - и тут в его глазах отчетливо блеснула влага, которая до боли тронула сердце Адама. - Айзек… - Пожалуйста! Взгляните на нее, пожалуйста! Только посмотрите! И если нет, то… - Боже мой, Айзек… - Адам протянул руку и крепко обнял некстати разрыдавшегося друга. *** - Это что за… ЧТО ЭТО?! – во взгляде Ламба-Эбера смешались удивление и шок. – Где вы ее нашли?! Она же… - Она очень красивая! – прервал Вождя Сутан и сразу же почтительно склонился. – Но эта женщина чрезвычайно своенравна, поэтому мы… - …связали ее, - закончил Айзек и тоже учтиво поклонился Ламба-Эберу. - Она издалека – не из наших мест. И я УВЕРЕН, что Ламба-Адам оценит ее экзотическую красоту! – елейно мурлыкал Сутан, покачивая своей пальмовой ветвью сзади. Закутанный в яркое сари (тряпку?!) Томми пребывал в глубоком шоке. Он абсолютно не понимал, что происходит, куда его ведут и что с ним собираются делать. Ночью его спящего выволокли в джунгли, связали, заткнули рот, нарядили женщиной (?!?!) – бусы и всякие там девчачьи бирюльки, сари из платка, который он привез из своей последней поездки в Индию (платок обнаружился в боковом кармане спального мешка), – и потащили… куда-то! Да, Томми Джо понимал, что сделать из него смазливую девчонку под силу даже папуасу: небольшой рост, худоба, кукольная мордашка и длинные пушистые ресницы достались ему от природы… Оставалось только нанести легкий макияж, натянуть платье – и вуаля! Нежная томная нимфетка с пухлыми губками бантиком! Наверное, природа действительно немного дала маху и Томми был задуман женщиной, но что поделаешь, если… В общем, о чудесах и мелких шалостях матушки Природы мы уже пространно рассуждали в самом начале нашего рассказа. Однако же элемента неожиданности это не убавляло. В образе хорошенькой девчонки (нахрена?!) бедолагу Томми приволокли в какое-то странное место, похожее на папуасскую деревню, и, судя по почтительным жестам окружающих, в данный момент представляли вождю племени… «Наверное, я жертва… - с тревогой подумал Рэтлифф. – Они приносят в жертву только женщин, а женщины у них закончились. Сейчас меня привяжут к какому-нибудь столбу и скормят Кинг-Конгу…» Но вождь как-то странно пожал плечами, и рука Айзека аккуратно подтолкнула Томми вперед – в сторону стоящей поодаль хижины, а услужливо обогнавший их Сутан торжественно приоткрыл пальмово-лиственную «дверь», приглашая его войти внутрь… *** На столике в полутемной хижине горела тусклая масляная лампадка. В полумраке Томми разглядел кучку пальмовых ветвей, укрытую разноцветным покрывалом (кровать?), на которой тихо сидел печальный молодой парень – веснушчатый, как само Солнце. По выражению его лица, спокойно сложенным на коленях рукам и безразличному взгляду, которым он окинул Рэтлиффа, было видно, что ему глубоко все равно. Все равно, что происходит вокруг и кого только что настырно впихнули к нему в помещение. Этот факт еще больше разозлил и без того раздраженного Томми Джо. И как только он почувствовал, что его руки свободны (оказывается, вталкивая его в дверь, Сутан каким-то образом незаметно ослабил путы), он вынул изо рта надоевший кляп, подбоченился и язвительно изрек: - Ну а ты-то кто, конопатое недоразумение? Парень поднял на него удивленный взгляд и произнес на прекрасном английском: - Это ты мне? Томми опешил и отшатнулся к стене. - Ты кто? – еще более изумленно посмотрел на него рыжеволосый юноша и выпрямился. – Ты… парень?! - Бляяя… - выдохнул Томми и прикрыл рот руками. – Так вы все понимаете! - Что? – смутился незнакомец. - Вы притворялись! Вы все понимаете английский! - Ааа, нет, - отмахнулся тот. – Не все. Только я. Никто из племени не знает вашего языка. Я просто периодически общался с туристами – они частенько заглядывают к нам в деревню за сувенирами. Ну и сам учил кое-что. Чтобы потом… Хотя зачем тебе это? Лучше объясни, как ты сюда попал? И кто нарядил тебя в ЭТО? – на этом месте Томми увидел, что парень едва сдерживает улыбку. - Так… Стоп… Не так быстро, - Рэтлифф провернулся вокруг своей оси и сжал виски руками. – Я понятия не имею, какого хера я здесь делаю! Поэтому это ТЫ мне скажи, что тут вообще происходит?! Меня среди ночи какие-то два придурка насильно утащили из лагеря, до утра держали связанным, а потом нарядили бабой, притащили сюда, показали какому-то напыженному… петуху и затащили в этот вигвам! ЧТО ВСЕ ЭТО ЗНАЧИТ?! Парень все-таки не выдержал и засмеялся: - Отец. «Напыженный петух» - это мой отец. Вождь Ламба-Эбер. А я Адам, - с этими словами он простодушно протянул руку, и этот жест был настолько простым, добрым и естественным, что Томми как-то машинально подошел и вложил свои тонкие пальцы в его крепкую ладонь. - Эээ… Томас. Можно Томми. - Привет, - улыбнулся Адам, и только в этот момент Томми увидел, какие у него удивительные глаза – вероятно, голубые, но в полумраке и слабом свете лампады они казались темно-синими. - Не бойся, - спокойно проговорил Адам и скромно подвинулся, чтобы Томми мог сесть рядом. – Тебе никто не хотел причинить зла. Это просто недоразумение. Так значит, тебя… украли? Он говорил со странным, едва уловимым акцентом, который показался Томми чрезвычайно трогательным и милым. - Ну, видимо, да, - смягчился Рэтлифф и тоже улыбнулся. Все-таки нужно было как-то поддержать разговор, чтобы прояснить ситуацию и достойно вырулить из нее. – Только я не могу понять, зачем? - А кто тебя выкрал, ты случайно не заметил? Ну, как они выглядели – эти «два придурка»? - О, я их более чем заметил! Один маленький, пронырливый, с какими-то ошалевшими глазами и безумной такой улыбкой, а второй… кхм… у него ветка пальмы в заднице… - О, боже! – Адам, уже не стесняясь, расхохотался. – Айзек и Сутан! Ну, черти! Ну дают! - Эээ… - вежливо перебил его Рэтлифф. - Они, наверное, просто перепутали, - сквозь смех констатировал Адам. – Хотели украсть девушку, а похитили тебя! Ты говоришь, это было ночью? Обознались малость! Надо сказать, что Адам удивительным образом располагал к себе. И если Томми все правильно понял, и он действительно являлся сыном Вождя, то вел он себя совсем не помпезно и не «по-вождевски»: оживленно двигался, добродушно улыбался, то и дело удивленно вскидывая бровь, и как будто тянулся к общению. Словно в этом огромном племени он впервые встретил человека, с которым мог позволить себе быть собой – настоящим. Томми и не подозревал, насколько много в этом истины. И не знал, как отчаянно бедный изгнанник Ламба-Адам цеплялся за этот разговор, за эту ниточку, которая хоть на какое-то время могла отсрочить неминуемый приговор…