глава 3 Любовь, гитара и дворец
16 марта 2014 г., 17:34
- Поздравляю вас, юноша. Вы оказались способным человеком, - сказал с утра Рокэ. - В первый день своего нового статуса вы умудрились напиться до зеленых ызаргов, устроить драку в таверне и попасть в лапы часовых. Талант, ничего не скажешь.
Эстебану было так плохо, что он не понял, хвалит его герцог Алва или ругает.
- Монсеньор... - пробормотал маркиз Сабве, - я не знаю... О-ох!
Но настойка горичника помогла. Даже настолько, что спустя пару часов Эстебан сам вызвался фехтовать с Вороном. Ворон посмотрел, что его оруженосец еле шпагу держит и махнул рукой.
- Все завтра, юноша. И впредь советую знать свою меру. Это касается не только вина – всего.
И сел в кабинете, играть на гитаре. А похмельный оруженосец, полежав в своей комнате, приполз в кабинет с кабаньими головами.
- Это семья Окделл? – спросил он, показав на головы, печально взиравшие на него со стены.
Рокэ ничего не ответил, продолжая наигрывать мотив. Легкий, веселый и печальный одновременно.
Эстебан вспомнил, как когда-то в Эр-Сабве молодой матрос в портовой таверне, куда они с Северином удрали от ментора, вот так же наигрывал на гитаре. Тогда это казалось совсем простым. Может, так оно и есть.
- Хотите попробовать играть, маркиз? Предупреждаю – сразу не получится, и не надейтесь.
Если наследнику Колиньяров говорили, что у него что-то не получится, то он брался за это дело, чтобы доказать – будущий Первый маршал может все.
Что касается Дика, то он никого в столице кроме кузена не знал. И по тавернам пока не шлялся.
Потому что у Ричарда совершенно не было свободного времени... Ни минуты. То его эр Ги учит чему-то, то тренирует, то читать всякие умные книги велит... А еще они во дворце бывают, и не просто так, а у Королевы!
- Ги, так непривычно видеть тебя с оруженосцем.
- Да, Катари, этот достойнейший во всех смыслах молодой человек будет при моей особе три года.
- Это хорошо, - грустно вздохнула Ее Величество, - Ричард, подойдите ко мне.
Катарина Ариго протянула ему руку для поцелуя. Юноша почтительно прикоснулся к ней губами. Брат королевы одобрительно смотрел на все это.
- Да, - сказала она через некоторое время – одно лицо с Эгмонтом. Только волосы чуть темнее.
Вот так молодой Окделл и познакомился с Катари Ариго. И влюбился сразу и по самые вепрьи ушки.
Да, Эстебану проще - как до Лаик шатался с друзьями, так и шатается. Только нос задрал до небес - мол, я уже без пяти минут Первый маршал. Единственное, чему его учит Рокэ - это играть на гитаре, ну да фехтованию еще, и то - под настроение.
Во дворец Рокэ брал Эстебана тоже - как раз на День Рождения королевы.
И Эстебан тоже умудрился влюбиться. А когда тебе всего 17 лет, это совсем немудрено.
«А ему очень идет черно-синий - к темным волосам и карим глазам», - Катари это заметила. И обратила внимание на юного наследника одной из самых влиятельных семей Талига.
- Рокэ, ваш оруженосец стал первым в выпуске, верно?
- Да, ваше Величество, - небрежно ответил Первый маршал.
Эстебан же стоял и смотрел на Катари, такую грустную, прекрасную в своей печали. И думал: «Вот когда я стану Первым маршалом, ей грустить не придется».
И на этом же балу встретились Дик и Эсте. И пока их эры были подле королевы, оруженосцы слово за слово и сцепились. Пока что - только языками. И причиной ссоры стала, конечно, Катари - бледный и прекрасный гиацинт.
При дворе устраивать дуэль было нельзя, поэтому влюбленные юноши назначили место и время - через 2 дня, на рассвете в Нохе.
Эстебан хотел было взять в секунданты Северина, но тот отбывал наутро со своим сеньором в военный лагерь куда-то в Тронко. В столице же остался виконт Манро. И тот согласился быть секундантом. Вдвоем «навозники» хохотали, думая,как завтра погоняют Ричарда Окделла по пыльным нохским булыжникам.
А Ричард взял за неимением других вариантов Наля. Потому что компанией не обзавелся, а к Придду не стал обращаться.
И вот сошлись они в Нохе поутру...
Ричард никогда не был первым фехтовальщиком, так, средним, но чуть лучше некоторых из выпуска. Но он прекрасно понимал, что против юного Коллиньяра ему шансов мало. Но оскорбления он вынести не мог, поэтому твердо шел на свою, если честно говорить, смерть.
