Друг или враг

Беда не приходит одна. С жарких южных границ надвигалась туча - варастийские степи, кормящие весь Талиг зерном, подверглись нападению племени «барсов» - дикарей, способных лишь разорять и убивать. И их нужно было срочно теснить. Иначе стране грозил голод. На срочно созванном Совете в результате споров было решено стереть племена с лица земли. А взвалили столь ответственную задачу на плечи Первого Маршала. Алве дали полномочия Проэмперадора – но в случае поражения его ждала казнь. И Люди Чести очень бы радовались этому. - Ты пойми, он неплохой, этот герцог Окделл. Просто мальчишка – и просто запутался в жизни. Ему пять лет дули в уши, что он должен отомстить убийце отца. И помочь в возрождении Великой Талигойи. А кто взял его в оруженосцы? Да он из Лаик угодил в самое ызаржье гнездо. А я с ним пообщался эти дни – и понял, что из парня будет толк. И война это покажет. Ты веришь мне, Милле? Савиньяк-младший задумчиво пил «Девичью слезу». - Что-то я не понимаю, Милле? Ты меня уговариваешь, когда мы все и так решили? - Я тебе просто объясняю – как старший младшему. Эмиль Савиньяк фыркнул – Ли не упускал случая напомнить о своем старшинстве. Так у них было еще с детства. Лионель решил, что его брату пригодится порученец. В столице Ричарду делать решительно нечего. Тем более, таково было решение Сильвестра - на самом деле, кардинал надеялся, что война тихо "уберет" Повелителя Скал. Так что маршал Юга Эмиль обзавелся обузой. А оруженосец Рокэ Алвы все дни до отъезда в Варасту мотался по столице. Эстебан показал, что тоже кое на что способен - не спать всю ночь и ездить с поручениями и бумагами весь день. Казармы, дворец, где надо найти сеньора и передать ему письмо, опять казармы, куда надо срочно доставить ответ. Савиньяк, Вейзель, Леонард Манрик... Письма, бумаги, послания. И надо ничего не перепутать, ни о чем не забыть. Он и не забыл. Правда, потом уснул прямо на морисском ковре и без подушки, даже перевязь и сапоги снять сил не осталось. А Эмиль приехал к Рокэ. И Ричарда притащил. Оставлять Окделла не хотелось, а обсудить кое-что с Росио надо было прямо сейчас. Оруженосца Рокэ унес в его комнату - досыпать. А с Эмилем они открыли бутылку «Крови» и долго думали над ситуацией, спорили, пили... Кампания обещала быть сложной. Рокэ гнул одну линию, Миль другую, Ричард просто дремал в кресле, разморенный массой событий и парой бокалов кэнналийского. Эмиль остался ночевать у Рокэ. И Ричарду отвели комнату рядом с покоями Эмиля. А утром возле двери в купальню встретились "два одиночества". Точнее, два непримиримых бывших однокорытника. Хуан смотрел, как два мальчишки мутузят друг друга прямо у двери в купальню и вспоминал свое кэналлийское детство. Вот так он дрался с портовыми мальчишками, отстаивая свое достоинство. Но все-таки не дело, что эти двое предстанут пред господами в таком изодранном виде. Не беспризорники - оруженосцы. - Антонио, - позвал он, - неси-ка ведро воды. Ричард и Эстебан отфыркивались, как два драчливых кота. И с ненавистью глядели друг на друга. Кончита хохотала, уперев руки в полные бока. А после каждому приложила холодные монетки к синякам. После этой бурной встречи Рокэ и Эмиль решили отложить на время военные планы и "Черную кровь" и серьезно поговорить со своими подопечными. А то Ги Ариго встретит их обоих на пороге Лабиринта. Эмиль сел, посадил перед собой Ричарда и обстоятельно объяснил, что теперь он, Дик Окделл - не марионетка Людей Чести, а человек, призванный на военную службу, и что ему повезло идти в поход против бириссцев, а не гнить заживо в Багерлее. И что теперь если он, Эмиль, маршал Юга, увидит двух щенков ссорящимися, то будет использовать кнут в качестве оружия воспитания. Не разбираясь, кто прав, кто виноват. Юноши притихли. Ибо узнать Эмиля Сэ в гневе и познакомиться с его кнутом никто не хотел. Поэтому на время похода каждый из них для себя решил просто держаться подальше от другого и не обращать внимания. В то же время Рокэ доказывал Эстебану, что неуважение к Ричарду с сегодняшнего дня - это неуважение к Эмилю Савиньяку, а раз Эмиль - друг Рокэ Алвы, это и неуважение к самому Ворону тоже. Против логически выстроенной цепочки не попрешь - и Эстебан согласился не трогать Ричарда. В Тронко все изнывали от жары и тоски. А ту еще на головы свалился Жиль Понси со своей "пневой" поэзией. И, как ни странно, нашел слушателя в лице Дика. Потому что тому одиноко, а этот Колиньяр ходит, нос задрав до небес. Что касается самого Эстебана, то он от скуки палит себе по всему, что движется. -Монсеньор, вы же сами велели мне тренироваться, - ответил он, когда от неожиданности Бонифаций вино на себя опрокинул. Ну, не каждый день пули свистят над ухом. Епископу впору подумать, что это – бириссцы окаянные. А это всего лишь оруженосец «Прымперадора» в стрельбе упражняется. - Ступайте-ка на свежий воздух, - велел ему Алва.- Но сначала налейте вина. Вина Эстебана налил. И ушел пугать Жиля. Тот как раз начал декламировать - Я, как пень одинок, этот мир так жесток. Мир и впрямь оказался жесток. Пуля попала в тетрадку. От стихов лишь клочья полетели. Именно благодаря такому времяпрепровождению Ричард обходил Колиньяра стороной. Просто что бы его по привычке, а не по злому умыслу, не приняли за мишень. Именно поэтому Ричард ходил постоянно за Эмилем, словно олений хвостик. Миль в свободное время тренировал его в фехтовании. А времени этого было более чем достаточно - Выпад! Защита! Нет, Дикон, лучше берите нижнюю. Мягче, рука должна двигаться плавно. Но в то же время уверенно, это шпага, а не веер красавицы. Да, и незачем так краснеть. Продолжим? Вскоре Ричард стал фехтовать более-менее сносно. Эмиль решил, что не ошибся в порученце. Потому, что мальчишка не испорченный, добрый, пусть не слишком сообразительный. Но вдали от столицы и от Штанцлера он становился другим. Часто выполнял поручения Милле, порой грустил, сидя в палатке и глядя перед собой серыми глазами, полными слез. Но это знал только Савиньяк. И вот один раз Эмиль взял его на попойку с Рокэ. И Эстебан был там, разумеется. Куда же без него! Ричард пить не умел, поэтому старался сидеть в стороне. Но долго продержаться так не вышло, потому что к нему вскоре подошел уже нетрезвый Эстебан и стал его подначивать. Нет, не на ссору, а выпить. Ибо что, он их всех не уважает что ли? Они все пьют, а он нет! Не надо так! И Ричард стал пить. Ой, лучше бы он этого не делал. Эсти вскоре сам был не рад. И решил выпить еще, чтобы настроение себе поднять. А уж как "счастливы" были Рокэ и Милле, получив в полное и безраздельное пользование двух абсолютно пьяных молокососов, висевших друг на друге. Зато без всяких ссор и драк. Ну, ничего, - уговаривал Ричарда Эмиль, помогая раздеться перед сном, - со всеми бывает. - Эстебан, вы когда же научитель пить? - вздохнул Ворон. - Через три года - об-бязательно, - сказал абсолютно счастливые оруженосец и повис на шее у Рокэ. А что ж делать, если ноги не держат? Сонный Ричард что-то пьяно и неразборчиво бормотал, пока его раздевали и укладывали в постель. А Эстебан болтался на шее Алвы и нагло улыбался. И болтал. Болтал о том, что обязательно станет Первым Маршалом, болтал что-то об Окделле, болтал просто глупости всякие. А эры терпели. Ибо сами когда-то были молодыми и пьяными.