Друг или враг

Сагранна. Страна величественных гор, безбрежно-синего неба и неведомых опасностей. Но что до последних двум отчаянным мальчишкам, каждый из которых старается доказать второму, что он – лучше, смелее, умнее, решительнее. Вот только война, да еще с бириссцами, не лучшее время для подобных споров. Все это поняли Ричард Окделл и Эстебан Колиньяр, сидя позади двух «барсов» со связанными руками и примотанные к седлам. Теперь все их мелкие стычки казались далекими и несерьезными. Их ждало новое испытание, из которого юнцы вряд ли выберутся живыми. Что делают воины дикого племени со своими пленниками, оба слышали от солдат на привалах: про отрезанные уши, отрубленную правую руку, выколотые глаза. Теперь им осталось только винить свою глупость и самонадеянность, да полагаться на волю случая. Потому, что больше не на что. Было ли страшно оруженосцам? Было. И очень страшно. Гортанные голоса, качающееся небо, неудобная поза и затекшие руки. Да еще растертые в кровь запястья. Вот так и продолжался путь до селения «барсов». А потом их втолкнули в маленькую грязную хижину. Да так, что оба полетели на охапку соломы, от которой очень дурно пахло. Дверь захлопнулась. - Здесь их Багерлее, - хмыкнул Эстебан. Ричард угрюмо промолчал. - Дикон, - Эстебан повернулся к нему, - дело твое, но ты можешь хоть раз послушать меня? - Зачем? - Потом объясню. Поверь, это не розыгрыш в Лаик. - Да и мы уже не унары. - Вот уж точно. Теперь мы – солдаты Его Величества. - Значит, должны умереть достойно. Ричард про себя думал, что лучше бы погиб от рук Рокэ или того же Эстебана во дворце. Пытки бириссцев не пугали, пугало томительное ожидание. Видимо, оруженосца Алвы оно беспокоило тоже. И, когда вошел бириссец в импровизированную «тюрьму» то маркиз бросился на него, вскочив со связанными руками. Тот не ожидал такой прыти и сперва растерялся. А после – как следует наподдал юному наглецу. Тот отлетел, ударившись спиной и затылком об угол. Дик не понял ничего. Зачем Эстебан сам нарывается на побои? Может, лучше сидеть тихо? - Молодец, - прошептал маркиз, когда Ричард подполз к нему, пытаясь хоть как-то помочь. - Почему? - Что не вмешиваешься. Ричард опять ничего не понял. Для чего нарывается Колиньяр? Чего он добивается? Чтобы его пытали первым и скорее убили? От навозника можно всего ожидать. Так прошли дни, про которые Ричард потом старался не думать. Его самого не трогали – а били дерзкого маркиза Сабве. Который, казалось, этого и добивался. Пару раз таскали и Ричарда к старейшине селения. Но тот, едва взглянув на него, что–то сказал своим соплеменникам и они увели Окделла. И так как бириссцы говорили на своем наречии, то он не понял ни слова. Но понял, что им известно о нем, и о том, что он – Повелитель Скал. Это позже сказал ему один «седун», который хорошо говорил на талиг и служил переводчиком. Отряд Клауса Коннера напал на селение ночью. Пленники спали, а когда услышали выстрелы и вопли, то сперва не поняли, что произошло. Накануне Эстебану было совсем худо – он бредил, что-то быстро шептал на южном наречии. И стонал даже сквозь сон. Дик пытался ему помочь, но плохо получалось – их не развязывали даже на ночь. Только на время допросов. Когда солдаты ворвались к ним, то мальчишки не поняли, кто это. И подумали, что все – сейчас их будут убивать. Оба этому, можно сказать, даже обрадовались. Хуже терпеть пытки и боль. Но, услышав знакомые голоса, растерялись. Особенно – Окделл. А вот маркизу Сабве было все равно. Их обоих доставили в лагерь. Вылазка адуанов прошла успешно, потери были невелики. Зато пленники остались живы, хотя и не совсем невредимы. Рокэ лечил своего оруженосца морисскими средствами, сам перевязывал раны, успокаивал по ночам, когда Эстебан в бреду срывал повязки и порывался бежать. Ричарду досталось куда меньше, и он поделился своими недоумениями с Эмилем и Алвой. Он рассказал, что бириссцы знали, что он эорий и Повелитель скал. - Дикари оказались умнее – кто бы мог подумать, - сказал Эмиль. На что Рокэ ответил: - Не стоит недооценивать противника. - Они почему-то почти не били меня. А Эстебан – он сам будто хотел. Чтобы ему доставалось, - почти со слезами выкрикнул Ричард. Не нервничайте, юноша, - ответил Алва, - лучше ложитесь спать. Дик послушно пошел, но заснуть не мог. И почти до утра он вертелся, думая обо всем, что произошло. Потом уснул – и ему снова снилась песнь камня. Если бы ему сказали раньше, что он будет так откровенно беседовать с убийцей отца, да еще переживать за того, кто убил его эра – Дик бы не поверил ни за что. Но теперь изменилось все – он искренне желал Колиньяру скорее выздороветь. И даже приходил в палатку Проэмперадора. Эстбан пришел в себя, но общаться не желал. Он лежал с отрешенным видом. Дик немного постоял рядом – и ушел. Он не знал, как себя вести с недавним врагом. Который, по сути, его спасал.