Друг или враг

- Маркиз Сабве, - осторожно позвал Дик, - Эстебан... ты не спишь? - Странно услышать ответ «да» на этот вопрос. Маркиз явно успел нахвататься фраз монсеньора, будучи его оруженосцем. Дик пришел еще раз – ему не давал покоя один вопрос. Почему в плену Эстебан явно вызывал на себя гнев бириссцев? Ведь не из пустого бахвальства? И что хотел сказать, когда похвалил его? Эстебан глянул на Дика, будто на предмет обстановки в палатке Проэмперадора. Дескать, стоит себе – и пусть стоит. Но потом не выдержал: - Что вам угодно, герцог Окделл? Это «герцог Окделл» у него получилось, как обидное «кабанчик». Так они с приятелями дразнили Дика в Лаик. - Тебе... очень больно? – спросил, слегка замявшись, Ричард. - Допустим. Еще что? - Зачем ты так? Темно-карие глаза уставились на Дикона с недоумением. - Что – зачем? Выражайте свои мысли яснее, герцог. - Почему ты хотел, чтобы бириссцы не трогали меня? Он чуть не сгорел от стыда, когда сумел задать так долго мучивший его вопрос. Но на этот раз Эстебан не стал смеяться. Он улегся поудобнее, при этом поморщившись от боли. И сказал: - Понимаешь, скоро – Излом. И я думаю, что все это – не сказки. Ну, по Повелителей и то, что их всегда должно быть четверо. Особенно – на Изломе. Ричард застыл от этого простого, но такого важного объяснения. И не знал, что ответить. В ушах почему-то снова зазвучала Песня Камня. Только на этот раз – не гневно, не ликующе, а сдержанно. А маркиз Сабве заявил будничным тоном. - Помоги мне сесть, раз уж тут стоишь. Дик метнулся к нему, усадил, подложил под спину пару подушек. И осторожно присел сам – на край кровати. Эсте хмыкнул. - Не бойся, дикими свинками не питаюсь. Дай-ка гребень, вон там, на полке. Хоть волосы расчешу, а то на голове – воронье гнездо. - Гнездо? - Ну да, так говорят, когда волосы спутались – воронье гнездо. - А почему – воронье? - Потому, что я – оруженосец Ворона. И оба расхохотались – сперва негромко, потом все сильнее и сильнее. И со смехом выплескивалось нервное напряжение последних дней. Эстебан замолчал, снова поморщился от боли, и стал распутывать темные волнистые пряди. Это получалось не слишком хорошо – правая рука болела, и приходилось действовать левой. - Давай помогу, - вызвался Дик. - Помоги, - охотно протянул ему гребень бывший однокорытник, - только не дергай. И Ричард распутывал волосы, стараясь действовать больше пальцами, нежели гребешком. - Вот была у моей сестры горничная, - насмешливо протянул Эстебан, - ох и было у нас еще до Лаик. Дик ничего не ответил, продолжая расчесывать его. И вскоре тот задышал ровно, попросту заснув от прикосновений. А герцог Окделл сидел рядом и думал. О том, что многое в его жизни изменилось после выстрела во дворце. Но еще больше – после бирисского плена. Раньше он твердо и незыблемо верил в то, что истинный король – Ракан, страна должна называться Талигойя, а Люди Чести – друзья. Так же, как «навозники» - враги. - Ричард, на вас лица нет, - встревожено заметил Эмиль, увидев своего порученца, выходящим из палатки Алвы. - Все в порядке, монсеньор, - ответил тот еле слышно. - Если это называется «все в порядке», то я – эр Август Штанцлер. Идем, выпьешь вина или чего покрепче и все расскажешь толком. В палатке маршала Савиньяка бумаги лежали повсюду – на столе, на стульях и на кроватях. Смахнув их прямо на пол, Эмиль усадил Ричарда, налил бокал вина и протянул ему. - Пей. И скажи толком, что произошло. Он знал от лекаря, что маркиз Сабве пошел на поправку, так что вряд ли что-то плохое случилось с ним за эти полчаса. А вот поссориться мальчишки могли. И теперь гордая душа Окделла страдает почем зря. Язык у Колиньяра – почти как у Росио, одним словом - два сапога пара. Но Дик не стал пить. Он поставил вино на стол и, опустив голову, тихо проговорил. - Эр Эмиль, я не знаю, как объяснить. Эстебна сказал, что Излом... И что все Повелители... Савиньяк прижал его к себе, словно желая защитить от всех бед. А как защитишь, если все проблемы – в мыслях мальчишки, который запутался в чужих словах. И в своих поступках. Дикон всхлипнул и начал рассказывать. О том, что слышал голос Камня, об издевательствах в Лаик, о плене и об их последнем разговоре с Эстебаном. Эмиль все выслушал и почти насильно впихнул бокал в руку Ричарду. - Пейте же! И думаю, вам, юноша, нужно брать пример с маркиза Сабве. Дик непонимающе посмотрел на него заплаканными серыми глазами: - Лечь спать. Так будет спокойнее и мне, и тебе, Дикон.