Золотой век Османской Империи. История любви.

Утро Падишах, как всегда, начинал с благословения своей матери. Он как раз направлялся в покои Валиде и, проходя мимо гарема, внезапно услышал звонкий женский смех, искренний, громкий смех, от которого на сердце будто весна расцветала. Заинтересованный Сулейман остановился возле распахнутых дверей гарема и увидел молодую девушку, стоящую посередине зала, которая увлечённо рассказывала о минувшем уроке танцев. Это был её смех, рыжей незнакомки. Она стояла в центре других наложниц и сопровождала свой рассказ незаурядной мимикой и насыщенной жестикуляцией. Каждое её движение завораживало, её тонкие кисти пытались обрисовать невнятные абстрактные фигуры, то, что так трудно порой объяснить словами. Это юная одалиска, лет семнадцати на вид, была невысокого роста, не худощавая, скорее, среднего телосложения, как любят говорить в народе: «кровь с молоком»; её тонкая длинная шея выгодно оголялась из-под локонов сказочно-золотых волос. Её платье, хотя и было точно таким же, как и других наложниц, но как-то особенно выгодно обволакивало её стан, пояс аккуратно подчёркивал талию, рукава этого, казалось бы, серого невзрачного платья, чуть прикрывающие локти, струились по нежным белым рукам, будто манили прикоснуться к ним. Сулейман только отрывками слышал её речь: - И вот, когда прозвучал последний аккорд, никто иная, как наша Калфа Нигяр, представляете, внезапно сказала всем нам разойтись, стала в центре зала и начала показывать нам, как правильно исполнять покачивающиеся движения бёдер!!! Нет, вы представляете??? При этом девушка запрокинула голову назад и вместе с остальными наложницами разошлась в искромётном смехе. Её густые, спадающие на плечи волосы, пухлые розовые губы, белые, словно жемчужины, зубы, её светящиеся глаза что-то всколыхнули, взбудоражили внутри молодого Падишаха. Глава евнухов - Сюмбюль-ага, заметивший Султана, незамедлительно объявил: - Внимание! Султан Сулейман Хан Хазретлери! Шумящий и щебечущий гарем в ту же секунду затих, словно Босфор на рассвете. Все наложницы выстроились в ряд и склонили головы к земле. А главное, к великому сожалению Сулеймана, стих этот чарующий журчащий смех. Султан как-то осуждающе посмотрел на Сюмбюля-агу, будто виня его в том, что тот нарушил мимолётное наблюдение Сулеймана за этой незнакомкой с магической улыбкой. Сулейман, сам не понимая почему, смутился и хотел было зайти в гарем, но тут появилась Хазнедар-уста. Она подошла к Султану и поприветствовала его. - Доброе утро, Повелитель, - озадаченная Дайе-хатун уловила неоднозначное настроение Султана. - Доброе утро, - смягчённо ответил Сулейман и молча проследовал в покои своей Валиде.