Золотой век Османской Империи. История любви.

Весь следующий день промчался за мгновение. Хюррем, поглощённая хлопотами в гареме, и Сулейман, погружённый в вопросы государственной важности, не успели оглянуться, как на Стамбул опустилась ночь. Вокруг Хюррем, словно пчёлы, кружились евнухи, облачая счастливицу в невероятной красоты платье белого цвета, а также без устали вертелись завистливые наложницы, высматривая украшения, надетые на Хюррем, и разглядывая её аккуратно уложенные волосы. Понятное дело, у многих наложниц вызывало негодование, что Хюррем эту ночь проведёт с Повелителем, ведь в гареме полно более достойных девушек, которые ни разу не были наказаны или замешаны в скандалах. Поэтому такой расклад событий считался несправедливым. Но победителей, как говорится, не судят. Сулейман, одетый в коричневый шёлковый халат с абстрактными узорами, стоял у камина и задумчиво смотрел на огонь. С недавних пор эта стихия ассоциировалась у Султана с соблазнительной наложницей Хюррем. К Сулейману едва слышно подошёл Ибрагим, словно боясь нарушить ход его мыслей. - У Вас сегодня особая гостья, Повелитель? Я прав? – поинтересовался Ибрагим, до которого уже неоднократно доходили слухи о непокорной наложнице. - Видел бы ты её, Ибрагим, слышал бы ты её голос… - зачаровано ответил Сулейман. - К её глазам невозможно остаться равнодушным. Никогда ещё я не был так взволнован, Паргалы. Я даже не могу описать тебе, какие чувства борются во мне, ибо я раньше не испытывал столь сильных переживаний из-за женщины. - Я много слышал о Хюррем, и отзывы эти не самые лестные, Повелитель. Я понимаю, что Вас привлекает в ней: её запал, энергия, отчаянность, но всё же не спешите отдавать ей своё сердце, - посоветовал Ибрагим. - Отдать сердце? Думаю, это невозможно, Ибрагим. Могу ли я кому-нибудь отдать - вот так сразу и без оглядки - своё сердце? – на этих словах Сулейман снова развернулся лицом к камину и уставился на огонь. Ибрагим не рискнул продолжать эту деликатную беседу, поклонился и вышел из Султанских покоев. Махидевран металась из угла в угол, то присаживалась на какое-то время на кровать, то вновь вставала и подбегала к дверям, прислушиваясь к шагам в коридоре. Одна только мысль, что этой ночью Повелитель будет тонуть в объятиях этой выскочки Хюррем, приводила её в бешенство. - Мама, что с тобой? Ты из-за чего-то очень сильно переживаешь, я же вижу, – встревоженно спросил маленький Мустафа. Махидевран на некоторое время отвлеклась от своих разрушительных умозаключений, подошла к Мустафе и обняла его. - Ничего, сынок, всё пройдёт. Не волнуйся, – хотела утешить сына Махидевран. - Но я же вижу, что ты постоянно грустная, мама. Ты перестала улыбаться и всё время плачешь. Почему так? В Манисе ты никогда не плакала, мама, – травил сердце матери Мустафа. - Там я была счастлива. Но моя весна закончилась, сынок. Отныне, увы, никогда уже не будет так, как прежде. Никогда, – Махидевран с ужасом произносила эти судьбоносные слова, крепко прижимая к себе сына. Хюррем, прекрасная Хюррем, в белом, расшитом красным бисером платье, которое продолжалось тонким, словно паутинка, шлейфом, торжественно шествовала по Золотому пути. Величественная осанка и лёгкая поступь добавляли ей невероятной, можно сказать, королевской грациозности. Нигяр и Сюмбюль-ага, сопровождающие Хюррем, лишь переглядывались с опаской друг на друга: они уже сейчас уловили во взоре Хюррем окрас победительницы. Гордо и уверенно Хюррем с каждым шагом приближалась к покоям Повелителя, как будто знала, что эта ночь приведёт к необратимым переменам в жизни дворца. Сулейман с трепетом в сердце ждал прихода Хюррем. Он так давно хотел остаться с ней наедине. Хюррем вошла в покои Повелителя. Завораживающая тишина и до умопомрачения накалённый воздух в Главных Покоях буквально подкашивали ей ноги. Хюррем подошла к Сулейману и остановилась в шаге от него. Опустившись перед ним на колени, она поцеловала подол султанского халата, как того и требовали традиции. «Как же красиво струится шёлк его халата в мерцании свечей!» - подумала Хюррем. Сулейман вначале посмотрел на Хюррем оценивающе, он пытался заставить себя относиться к ней как и к остальным девушкам, которые просто прошли через его постель, не оставив ни единого следа в его жизни, но всё тщетно. От одного лишь нахождения рядом с Хюррем у Сулеймана кровь приливала к вискам. Султан едва уловимым прикосновением к её плечу велел ей подняться. Хюррем выпрямилась, подняла голову и посмотрела прямо в глаза Сулейману, да так, будто она ему ровня. Перед ней стоял не просто мужчина, перед ней стоял Падишах. Такая дерзость, смелость, необдуманность, и в то же время искренность, чувственность, кротость обезоружили Сулеймана. Он – могучая нерушимая скала, непобедимый воин, чувствовал себя слабее, чем былинка в поле, перед огненной Хюррем. "О, Аллах, дай мне сил справиться с волнением!" - думал Сулейман. - "Отчего её глаза прожигают мне душу? Неужели это она - единственная, дарованная мне судьбой? Хюррем, погибель моя". Хюррем была ослепительна: длинное платье в пол, словно небесная материя, обволакивало её тело, глубокое декольте удачно подчёркивало тонкость и бархатистость её молодой белой кожи, а её длинные вьющиеся рыжие локоны, будто языки пламени, рассыпались по хрупким полуобнажённым плечам. - Тебя Хюррем зовут, ведь так? – спросил Сулейман. - Откуда ты родом? - Да, я – Хюррем. Раньше была Александрой, а теперь только Хюррем. Я из Украины. Там моя Родина, - уверенно ответила Хюррем. Сулейман еле сдерживал себя. Хюррем была так близка, всего в полушаге от него. Он видел, как глубоко она дышит от волнения, как поднимается её грудь при каждом вздохе, как томно она опускает ресницы, отводя от него взгляд. Сулейман смотрел на неё и не мог поверить своему счастью: эта юная девушка, такая дерзкая, такая, казалось бы, недоступная, сейчас здесь, рядом с ним – обворожительная, робкая, застенчивая… Он взял ладони Хюррем в свои руки и, приблизившись к ней, вдохнул пьянящий запах её янтарных волос, её кожи. Сулейман прикоснулся губами к её виску, к её шее и обнял Хюррем, осторожно так, будто создана она из фарфора и от любого его небрежного движения может рассыпаться на тысячи осколков. Хюррем благоухала, ей были безумно приятны прикосновения Повелителя. Она и подумать не могла, что этот мужчина заставит дрожать её изнутри. Она покорно растворилась в его руках, наслаждаясь его шёпотом и касанием его губ. - Твой запах, он сводит с ума, Хюррем, – тихо говорил ей на ухо Сулейман. – Мне трудно подбирать нужные слова, когда ты рядом. Пойдём со мной, я отведу тебя в рай, – Сулейман взял Хюррем за руку и они вошли в его опочивальню.