Золотой век Османской Империи. История любви.

После разговора с Валиде Сулейман вернулся в спальню и присел рядышком с Хюррем. Ничто так не успокаивало и не умиротворяло его, как эта ранимая трогательная девушка. «Хюррем, моё согревающее солнце и охлаждающий ливень, моя цветущая роза, моя музыка, поэзия, вдохновение – всё в тебе одной. А ведь я мог потерять тебя. Как ты выдержала всё это?» – думал Сулейман, глядя на спящую Хюррем. Я красотой твоею дивной исцелён И всё сильнее между нами притяженье, Ты для меня как самый лучший сон, Как сладкая минута пробужденья. Лучи солнца, навязчиво пробивающиеся сквозь занавески, ложились мягким блеском на её волосы. Он взял ладонь Хюррем в свою руку, поднёс к губам и надел кольцо на тот же палец, что и прежде. Хюррем, поморщившись от светящего в лицо солнца, неохотно открыла глаза. - Сулейман, ты здесь, – не верила своему счастью Хюррем, оглянувшись и убедившись, что она в Главных Покоях. – Я думала, что это сон, что я осталась в Старом Дворце. А ты - словно мираж. Ты приехал за мной, Сулейман. - Я правда с тобой, тебе это не снится, я докажу тебе – улыбнулся Повелитель и поцеловал Хюррем в губы. - Моё кольцо, ты вернул его мне! – обрадовалась Хюррем, почувствовав, как Сулейман надевал ей кольцо на палец. - Ты - хозяйка этого кольца, равно как и моего сердца, Хюррем. Я знаю, как дорого тебе кольцо. - Ты - самое дорогое, что есть у меня, Сулейман. Могла ли подумать я, что здесь, на чужбине, я встречу единственного человека, ради которого захочу дышать. Ты не понимаешь, что сделал для меня. Ты вытащил меня из самого пекла, ты поверил мне. - Разве может быть иначе, Хюррем?! Когда любишь, то веришь и отдаёшься человеку без остатка, без оглядки и условностей. Глаза Хюррем наполнись слезами от этих слов. - Так ты любишь меня, Сулейман? - А ты до сих пор этого не поняла, Хюррем?! Я влюблён в тебя, как безумный, с первого дня, когда увидел тебя в гареме. Я как завороженный иду на твой голос, на твой смех, чувствуя твоё сердцебиение, даже будучи очень далеко от тебя. - Сулейман, мне очень страшно. В какой-то момент я подумала, что это конец, и я умру. Я даже письмо написала тебе на случай моей гибели, дабы ты знал, что твоя Хюррем чиста перед тобой. Сколько ещё я буду расплачиваться за ту безграничную любовь к тебе, которая соединила нас? Какую цену мне придётся заплатить? – не могла сдержать слёз Хюррем. Схватив Сулеймана за руку, она притянула его к себе и прижалась своей щекой к его щеке. - Тише, Хюррем. Тише, родная моя, – успокаивал её Сулейман. - Даже не думай о смерти и не смей плакать. Ты сказала, что любовь ко мне помогла тебе выстоять. Так вот, я скажу, что твои глаза – они держат меня на этом свете. Если в один роковой день ты навсегда закроешь их, то и для меня жизнь закончится, – разоткровенничался Сулейман, непрерывно целуя губы, глаза, лоб, щёки своей улыбчивой наложницы. – Я - слепец, погружённый во мрак, а ты - неугасимое пламя свечи, сладкая, как лукум, солёная, как Босфор, мой опиум, мой эликсир, источник жизни. Моя Хюррем. После обеда влюблённые вместе направились в гарем. Наложницы только что вернулись с занятий, и гарем напоминал огромный улей без остановки гомонящих и снующих по помещению девушек. Сюмбюль-ага, увидев приближающихся Султана и Хюррем громко объявил: - Внимание Султан Сулейман Хан Хазретлери! Все наложницы, которые находились в гареме, выстроились в ряд и опустили головы перед Повелителем. Дайе-хатун и Нигяр-калфа, стоявшие перед входом, также поклонились Султану. Невольницы всегда замирали перед появлением Повелителя, каждая из девушек жаждала приглянуться ему. Но когда Сулейман зашёл в гарем в сопровождении Хюррем, все девушки были в исступлении. И только Нигяр с Гюльнихаль выдохнули с облегчением. Сулейман молча взял Хюррем за руку и повёл девушку в её собственные покои, торжественно шествуя мимо недовольных рабынь. Заметно похудевшая Хюррем в атласном зелёном платье, символизирующем ислам, с гордо поднятой головой шла рука об руку со своим Повелителем. Нигяр, Сюмбюль и Дайе последовали за ними. С верхнего этажа за триумфальным возвращением славянки наблюдали Валиде Султан и Махидевран, у которых глаза блестели от ненависти и злобы из-за бессилия перед волей Падишаха. В покоях Хюррем Сулейман отдал последние распоряжения: - Дайе-хатун, отныне Хюррем будет жить здесь, и никто без моего позволения не имеет право посягать на её территорию. Все пожелания Хюррем должны незамедлительно выполняться. Я возобновляю жалование Хюррем, но теперь оно будет составлять не 200 000, а 300 000 акче в год. Хюррем находится под моим покровительством и ни одно решение в отношении неё не имеет силы, пока я его не одобрил. Обеспечьте её всем необходимым. Хюррем очень ослабла, ей нужно набираться сил. А вас троих... - обратился Сулейман к Нигяр, Сюмбюлю и Дайе, грозя им указательным пальцем, - Я жду завтра утром с подробным докладом, почему и на каких основаниях Хюррем была подвержена наказаниям и ссылке. Хочу услышать, что вы расскажете мне об этом. Затем Сулейман, окинув Хюррем с ног до головы влюблённым взглядом, ушёл на совет Дивана. Как только Султан и Хазнедар вышли из покоев, Нигяр бросилась к Хюррем обниматься. - Хюррем, мы места себе не находили. Ты не представляешь, чего мы только не передумали. Гюльнихаль, как в воду опущенная все эти дни. Мы почти утратили надежду. Расскажи, как ты встретилась с Султаном? Он приехал за тобой? Ты раскрыла ему правду? Хюррем, знай: всё, что произошло, не по нашей вине. Мы старались ради тебя, мы искренне хотели помочь. С тех пор как тебя увезли в Старый Дворец, Кудрета-агу больше никто не видел, да и Гюльшах с полной самоотдачей вернулась к службе у Махидевран. Как ты чувствуешь себя, Хюррем? Может, тебе что-нибудь нужно? Мы сумеем тебя защитить, поверь. Мы не наступим на те же грабли – не умолкала Нигяр, у которой накопилось миллион вопросов. У Хюррем засверкал бесовской огонёк в глазах. - Я обо всём расскажу, Нигяр, обязательно. У меня есть самое главное, что необходимо мне, как воздух – это любовь Повелителя. И ты можешь быть спокойна, я не сомневаюсь в вашей с Гюльнихаль верности мне. Ты знаешь, когда меня глубокой ночью увозили в Старый Дворец, как предательницу, изменницу, выбросив меня, словно мусор, что-то во мне надломилось, Нигяр. Какая-то часть, способная на сострадание и человеколюбие, отмерла во мне. Теперь нет прежней Хюррем! Я вернулась во дворец, чтобы стать спутницей Султана до последнего вдоха моего. И каждый, кто встанет у меня на пути, будет молиться, чтобы Аллах забрал его к себе. Ибо возмездие настигнет каждого. Меня зовут Хюррем. Я больше не умею прощать! Моё имя – Хюррем, Я – огонь, Я – неистовый крик на рассвете! Моё имя – Хюррем, кто со мной - Ярче солнца любого засветит! Моё имя – Хюррем, Я – судьба И судьбы своей Я лишь вершитель! Моё имя – Хюррем, Я - звезда На пути Вашем, мой повелитель! Моё имя – Хюррем, и Я – власть, Я владею великой любовью! Моё имя – Хюррем, и Я – страсть, Я османской наполнена кровью! Моё имя – Хюррем, Я – Босфор, Где утонут все склоки и беды! Моё имя – Хюррем, Я – собор, Я – единственный символ победы! Моё имя - Хюррем, Я – война! Я и есть ваше адское пламя! Моё имя – Хюррем. Я жива… Я жива и всегда я НАД вами!!!