Золотой век Османской Империи. История любви.

Гюльнихаль и Хюррем находились в её покоях, когда зашла Нигяр. - Хюррем, что произошло? Почему ты не пошла на занятия? Надеюсь, ты не собираешься пользоваться своим особым положением, чтобы игнорировать учёбу?! Потому что, если это так, то буря опять поглотит тебя, Хюррем! Как ты этого не понимаешь?! - Нигяр, хватит. Остановись! У меня уже второй день сильные головные боли. И положение здесь не при чём. Я была бы полной дурой, если бы забросила учёбу по причине лояльного ко мне отношения со стороны Повелителя. Рядом с Султаном должна быть образованная женщина, а не ветреная пигалица, которая будет жить на всём готовом, – утомлённым голосом ответила Хюррем. - Я сейчас принесу тебе травяной чай. Он снимет боль – беспокоилась Нигяр. - Позже, Нигяр. Присядь, мне нужно с вами обеими поговорить. Гюльнихаль и Нигяр сели напротив Хюррем. - Есть некоторые моменты, которые не дают мне заснуть, то, что не отпускает меня. Вы понимаете, о чём я говорю? – поделилась Хюррем. - Ты говоришь о тех, кто привёл тебя к краю пропасти? – осторожно спросила Гюльнихаль. - Я говорю про тех, кого я собственноручно сброшу в эту пропасть – резко ответила Хюррем. – Мне нужно вытрясти Кудрета из той норы, в которой он отсиживается. И мне потребуется ваша помощь. - Хюррем, но никто не знает, где прячется Кудрет-ага, и жив ли он? Известно лишь то, что его забрали стражники по приказу Валиде – уточнила Нигяр. - Мы это выясним, непременно, – продолжила Хюррем. - Повелитель вызвал сегодня Дайе-хатун, меня и Сюмбюля. Что мы скажем ему? Как объясним, почему не уберегли тебя? – распереживалась Нигяр. – И к тому же, я думаю, что Повелитель уже определил судьбу Кудрета. Что толку нам выяснять его местонахождение? - Мы должны найти его первыми, Нигяр. Это важно для меня. Я хочу, чтобы он проклинал тот день, когда заговорил со мной. Я хочу, чтобы, охваченный ужасом и отчаяньем, он принял свою смерть, зная, из-за кого он отправляется в ад. И чтобы всем в Топкапы стало известно, какая расплата ждёт тех, кто встретится мне на пути, – задумчиво говорила Хюррем. - И если бы Повелитель вынес решение относительно Кудрета, то я знала бы об этом, и он не стал бы звать вас на допрос. Вы обязаны рассказать Повелителю всю правду, не скрывая и не тая ни единой детали. Честность и откровенность – наши главные козыри. Пусть врут и изворачиваются, словно змеи, те, чью запятнанную совесть и честь и за века не отмыть. Султан сидел на троне, когда послышался стук в двери Главных Покоев. - Войди. Стражник доложил, что Пири Паша пожаловал. - Пусть войдёт – кивнул Сулейман. В покои Султана зашёл действующий Великий Визирь Пири Мехмед Паша, который начал свою службу ещё при отце Султане Селиме I. Это был невысокий пожилой мужчина, клонящийся от возраста к земле, с густой седой бородой и глубокими мимическими морщинами вокруг губ и глаз, что создавало впечатление чрезмерно весёлого человека, который в течение своей жизни очень много смеялся. - Повелитель, Вы позволите? – спросил Паша. - Добро пожаловать, Пири Паша, – Сулейман вежливым жестом разрешил Визирю пройти. - Повелитель, как Вы знаете, я уже много лет служу во благо Османской Империи и всегда был безоговорочно предан Вашему отцу Султану Селиму. И ежели Вы посчитаете меня достойным этой должности, то я с не меньшим рвением и самоотдачей ещё долгие годы смогу прослужить Вам. Если Вы видите кого-то иного Великим Визирем Империи, то я с уважением приму Ваше решение и сдам печать – изложил Пири Паша. - Пири Паша, - обратился к нему Сулейман, вставая с трона, - как и мой отец, Великий Султан Селим I, я ценю в тебе прежде всего твой ум и прямоту. Ты – ценный государственный деятель, с твоим колоссальным опытом и внутренним чутьём ты всегда будешь полезен нашему государству. Тем более, мы скоро отправляемся в поход, в связи с этим никаких перестановок и изменений в составе Дивана я не допущу. - Как прикажете, Повелитель. - Можешь идти – отпустил его Сулейман. Пири Паша с лёгким сердцем покинул покои Повелителя. Нигяр сообщила Хюррем, что привезли новые ткани из Индии, и Хюррем вышла из своих покоев, чтобы рассмотреть с остальными девушками привезенный товар. Наложницы неохотно принимали Хюррем, но вынуждены были смириться с её присутствием. Но на ловца, как говорится, и зверь бежит: не успела Хюррем как следует рассмотреть понравившийся ей шифон, как в гареме появилась Махидевран. Все девушки заметно утихли. Махидевран подошла к Хюррем и выдернула из её рук отрезок ткани, который присмотрела для себя златовласая наложница. - Хюррем, Султаншам принадлежит преимущество выбора. Я - Султанша, ты же этим похвастаться не можешь. И если я захочу, то заберу всё. Правильно, Нигяр? – резко обернулась Махидевран к Калфе, поставив тем самым её в неловкое положение. Хюррем смотрела будто не на Махидевран, а сквозь неё. - Это так унизительно для женщины пытаться тряпками и золотом восполнить пустоту, оставленную мужчиной, который теперь влюблён в другую, – снисходительно ответила Хюррем. У Нигяр от смелых заявлений Хюррем уже привычно забегали глаза. Махидевран вся затряслась и, выронив отрез ненужной ей ткани, ударила Хюррем по лицу. Хюррем стойко сдержала удар и даже не пошатнулась. Встряхнув головой, она подошла к Махидевран и всадила ей ответную пощёчину, да так, что Султанша чуть не упала на подошедшую сзади Хазнедар. - Что вы вытворяете?! Обе! Прекратите немедленно, или гнев Валиде обрушится на ваши головы! – вопила Дайе-хатун. Оскорблённая Махидевран начала сыпать гадости в адрес Хюррем. - Ты так ничего и не поняла, Хюррем. Твой триумф окажется мимолётным. И за свои проступки ты ещё не раз будешь кататься в Старый Дворец до тех пор, пока в один прекрасный день тебя не казнят на Главной Площади другим в назидание. - Утешай себя, Махидевран. Только это тебе и остаётся, когда ты лишена любви. Я же, в свою очередь, готова, как ты говоришь, кататься в Старый Дворец бесчисленное количество раз, ибо знаю, что Повелитель снова и снова будет приезжать за мной и, одаривая меня не рубинами, а любовью своей, будет возвращать меня в рай. Ну а ты... ты даже жалости не вызываешь. Ты сама себя сгрызла изнутри, Махидевран. И твоя участь – это результат только твоих действий. И не нужно меня винить в своей женской несостоятельности. - Ах ты ж тварь! – накинулась на неё Махидевран и ногтями попыталась расцарапать ей лицо. – Я убью тебя! Тебе не жить! Я клянусь, тебе конец, Хюррем! – кричала Махидевран, пока Нигяр оттаскивала её. Дикий визг поднялся в гареме. Девушки стали разделяться на две кучи, чтоб с одной стороны помогать разнимать Хюррем, а с другой - Махидевран. Разгорячённая Хюррем, норовившая дать сдачи, шла на Махидевран: - Не клянись в том, что тебе не под силу, Махидевран. Ещё раз прикоснёшься ко мне, я тебе руку вырву, ты меня поняла?! – пригрозила Хюррем. - Довольно! – раздался низкий женский голос. Это была Валиде Султан, которая буквально выбежала из покоев, услышав душераздирающие крики наложниц. – Вы что, совсем стыд потеряли?! Махидевран, вернись немедленно в свои покои и не высовывай нос оттуда, я с тобой позднее поговорю. А ты... - она подошла к Хюррем. – Вообще на глаза мне не попадайся. Я и тени твоей видеть не желаю. И если хоть одна жалоба поступит, сам Аллах тебя не спасёт. Хюррем видела, что Валиде не шутит. Несмотря на уверенность в собственных силах, Хюррем отдавала себе отчёт, что Валиде - мать Сулеймана и имеет на него неограниченное влияние. Хюррем опасалась её, так как хорошо помнила, что Валиде достаточно двух-трёх минут, чтобы упаковать её в дорогу, ведущую в Старый Дворец. Поэтому молча поклонилась и ушла обратно в свои покои. - А вы все чего стоите, рты раскрыв?! Вам заняться нечем? Так я сейчас каждой из вас выдам по метле в руки! Быстро, разошлись все! – скомандовала Хазнедар и, прихватив с собой Нигяр и Сюмбюля, направилась в покои Повелителя. Войдя в Главные Покои, Дайе-хатун, Нигяр и Сюмбюль выстроились перед Султаном в шеренгу и покорно склонили головы. Вслед за неразлучной троицей гаремных управителей в покои зашёл Ибрагим. Султан стоял напротив них, перед дверным проёмом, ведущим на балкон. - Проходи, Ибрагим. Я хочу, чтобы ты послушал о случившемся во время нашего отсутствия инциденте и провёл тщательное расследование, – начал Сулейман и обратился в первую очередь к Хазнедар. - Говори, Дайе-хатун! Кому взбрело в голову так скомпрометировать Хюррем? Кто осмелился подвергнуть её честь сомнениям? - Повелитель, мне известно лишь то, что по приказу Валиде Султан Хюррем-хатун была отправлена на работу в хозяйственную часть, днём позже по Вашему указу я подготовила для неё собственные покои, но в тот же день случилась неприятность с пропажей драгоценностей у Махидевран Султан – не поднимая головы отвечала Дайе. - И первой, у кого Вы стали искать пропажу, была Хюррем, не так ли?! – с иронией спросил Сулейман. - Так приказала Валиде Султан: провести обыск у Хюрем-хатун. Обнаружив в её вещах серьги Махидевран Султан, Валиде Султан приказала закрыть Хюррем-хатун в темнице, и до Вашего возвращения она должна была оставаться там. Но через некоторое время Махидевран Султан сама пожаловала к Валиде, попросила отпустить Хюррем и назначить её к Султанше в услужение. Ибрагим внимательно слушал всё, что говорила Дайе, и пытался сложить в голове некий пазл. - Разве это я приказывал тебе, Дайе? Разве не говорил я тебе перед отъездом, что Хюррем отныне моя фаворитка, и велел относится к ней соответственно?! Вместо этого вы бросили её в темницу, а потом отдали прислуживать Махидевран! Это что за безумная идея такая? – выходил из себя Султан. - Простите, Повелитель, но это был приказ Валиде Султан, мы не могли ослушаться. Сулейман понимал, что перед ним находятся подневольные служащие гарема, и немного остыл. - Ожидая Вашего приезда, Повелитель, Валиде больше не предпринимала никаких мер в отношении Хюррем-хатун. Но... - остановилась вдруг Дайе. - Что «но»? Продолжай, Дайе! Не смей ничего утаивать от меня! Иначе все ваши головы полетят! – сурово сказал Сулейман. - Хюррем-хатун вновь ослушалась и вечером вышла на прогулку в сопровождении Кудрета-аги, который также служит в гареме с недавнего времени. Там, в саду, Валиде Султан вместе с Хатидже Султан, Махидевран Султан и Гюльфем застигли врасплох Хюррем-хатун, которая была уличена в непристойном поведении. И Валиде незамедлительно отправила Хюррем-хатун в Старый Дворец, так как не могла позволить опозоренной девушке оставаться в гареме. Сулейман терпеливо выслушивал эту ахинею, потому что хорошо знал, как обстояло дело. Ему важно было выяснить все подробности и докопаться до сути этого из ряда вон выходящего происшествия. - Ну, допустим, вы не могли ничем помочь Хюррем потому, что у вас были связаны руки распоряжением Валиде. Но почему вы не сообщили мне об этой чудовищной провокации, как только я приехал? Почему не явились ко мне и не рассказали всё, как есть? Ведь если я могу поручиться за Хюррем и абсолютно уверен в её невиновности, то вы – люди, живущие с ней бок-о-бок, почему не предприняли попытку доказать истину, не вступились за неё? Чего Вы ждали, я спрашиваю вас? Если бы я вечером не вытряс из Сюмбюля правду, то что же - Хюррем провела бы ещё одну страшную ночь в Старом Дворце? – снова начинал закипать Сулейман. Дайе, Сюмбюль и Нигяр не нашлись, что ответить и, потупив взгляд в пол, стояли не шелохнувшись. - И если Хюррем была увезена в Старый Дворец, то куда же делся второй виновник происшествия? Где Кудрет-ага? – продолжал Сулейман. - Повелитель, нам не известно. Его увели по приказу Валиде Султан. Только она знает, что произошло с ним – ответила Хазнедар. - Это всё? – раздражённо спросил Сулейман. - Нет, не всё! – вдруг вмешалась Нигяр-калфа. Ибрагим напряг скулы. Он предчувствовал, что Нигяр сейчас раскроет такую информацию, после которой всё уладить и обойтись малой кровью уже не удастся. - Говори, Нигяр! – Султан с нетерпением ждал её ответа. - Повелитель, это, возможно, лишь предположение, но есть ещё один человек, который вероятно поспособствовал той беде, которая случилась с Хюррем-хатун – рассказывала Нигяр, несмотря на укорительный взгляд, брошенный со стороны Дайе-хаун. – Последний месяц очень много времени в гареме проводила Гюльшах-хатун – личная служанка Махидевран Султан, которая, как вы знаете, приехала вместе с Султаншей из Манисы. Гюльшах-хатун упорно навязывалась в друзья Хюррем и помогала по хозяйству в гареме, забросив при этом службу у Махидевран. Насколько я знаю, Махидевран всегда была довольна Гюльшах и не переводила её работать в гарем. После того, как Хюррем-хатун увезли, Гюльшах не появляется в гареме, она вернулась к своей непосредственной службе у Махидевран Султан, и мы о ней больше ничего не слышали. Сулейман нахмурился. Видимо, ему удалось сложить пазл в голове быстрее, чем его верному другу Паргалы. - Значит, служанка Махидевран Султан... Это всё, Нигяр? - Да, я посчитала, Вы должны знать, Повелитель, что эти двое - Кудрет-ага и Гюльшах - как одновременно появились в гареме, так одновременно и исчезли, сразу после того, как Хюррем-хатун была изгнана из дворца. - Отлично, Нигяр. А теперь можете идти. Все трое, подавленные и испуганные, удалились из Главных Покоев. А Сулейман развернулся к Ибрагиму и начал допрашивать его в претензионной форме: - Что скажешь, Ибрагим? Как в моём дворце, в моей крепости, где даже муха не должна пролететь без моего ведома, творится такой беспредел? Очевидно, что Хюррем подставили, и я даже догадываюсь, кто! Но Кудрет-ага, не твой ли это человек, Ибрагим? Так ты следишь за своими людьми? Или может ты тоже причастен к этому безобразию? - Повелитель, помилуйте! Да я никогда не посмел бы! Как Вы можете думать обо мне такое? - Прекрати, Ибрагим! Это ни в какие рамки не лезет! - Сулейман приблизился к Ибрагиму и с тяжестью в голосе поделился с Ибрагимом своей болью. – Ты хоть представляешь, что я чувствую? Как меня наизнанку выворачивает от того, что какой-то грязный евнух прикасался к Хюррем, к моей женщине! Ты задумайся, что пережила она! Я себе этого не прощу, Ибрагим. И я требую, чтобы ты сейчас же выяснил, где находится этот ага и доложил мне. Иначе, Ибрагим, пощады не будет никому. Ибрагим поклонился и вышел из покоев Повелителя весь мокрый от нервного напряжения. И не успел Паргалы собраться, как увидел идущую по коридору Хюррем-хатун. Она была одета в сиреневое платье с крупными цветами, расшитыми по всей длине наряда, а на голову наброшена нежно-фиолетовая шаль. - Ибрагим, добрый день. Как поживаешь? - Рад Вас видеть, Хюррем-хатун, молюсь о Вашем здоровье. Вы, вероятно, к Повелителю направляетесь. - Именно так, Ибрагим. Мне, я полагаю, нужно спросить твоего разрешения? – съязвила Хюррем. - Я - Управляющий Султанскими покоями, и я знаю обо всех, кто заходит в эти двери и выходит оттуда. - Ну, с таким подходом к работе ты далеко пойдёшь, Ибрагим, – с сарказмом ответила Хюррем. - Я искренне рад, что Вы в меня верите, Хюррем-хатун, – не уступал Ибрагим. - Насколько я знаю, ты всегда был самым близким человеком для Повелителя. Но, как видишь, всё меняется: в жизни Султана появляются другие люди. И уже неизвестно, кем ты будешь для Повелителя через неделю, месяц, год. - Осмелюсь Вас поправить, Хюррем-хатун. Самым близким человеком для Повелителя является Шехзаде Мустафа – его сын, первый наследник престола! Я всего лишь верный раб Повелителя. - Ибрагим, твоя ошибка в том, что ты, похоже, не понимаешь: ни один сын, друг, товарищ, послушный раб не заменят Повелителю любимой женщины и не смогут занять в сердце Султана то место, которое занимаю я, – усмехнулась Хюррем и прошла в Главные Покои. - Добро пожаловать, Хюррем! Я ждал тебя! – расплылся в улыбке Сулейман, и все его переживания как рукой сняло. - Сулейман, я каждый раз отсчитываю секунды до встречи с тобой. Что же это за любовь такая, когда разлука мучительнее, чем удары плетью?! – делилась своими мыслями Хюррем, растворяясь в объятиях Сулеймана. - Свет очей моих, Хюррем. Как ты? Тебе уже лучше? - Да, мой Повелитель. Когда я здесь, с тобой, как я могу чувствовать себя плохо?! - Мы скоро уйдём в поход. Сердце кровью обливается, как подумаю, что оставляю тебя одну. - Сулейман, этот поход будет настоящей пыткой для меня, я каждый день буду молиться, чтобы Аллах вернул мне тебя в здравии. Сулейман, я хочу спросить... - Да, Хюррем, спрашивай, о чём хочешь. - Поход, война, завоевания... Я понимаю, что без этого никак. Твоя Миссия, как Правителя, расширять и укреплять территорию Империи. Но нет ли у тебя страха, Сулейман? Ты совсем не боишься смерти? - Что есть смерть, Хюррем? Это путь в рай. И, если на то воля Аллаха, я его достойно приму. - Да, но ведь на этом свете останусь я, медленно погибая в одиночестве. Тебе разве нужен тот рай, в котором нет меня? - Хюррем, твои речи невыносимы, они задевают меня за живое, испепеляя изнутри. Но я согласен, убивай меня так ежеминутно. Покоряй волшебством своих глаз, очаровывай светом своей улыбки. Я твой раб, Хюррем, твоей обжигающей любви, твоих медовых губ, - Сулейман обхватил девушку руками, полностью заключив в свои объятия, и, немного наклонив вперёд, страстно поцеловал Хюррем. На следующий день Ибрагим предстал перед Повелителем с докладом о местонахождении Кудрета-аги. Услышав, что этот мерзавец находится под стражей, Сулейман тут же пожелал его увидеть и вместе с Ибрагимом направился в темницу. Взволнованный Сюмбюль практически влетел в покои Хюррем в то время, как они вместе с Гюльнихаль завтракали. - Что произошло, Сюмбюль? На тебе лица нет! – поинтересовалась Хюррем, сидевшая за столом в шёлковом платье цвета шампань. - Хюррем-хатун, у меня есть срочная новость для Вас. Дело в том, что я сегодня услышал разговор Управляющего покоями Повелителя с одним из стражников, который в тот злополучный вечер присутствовал в саду и выполнял распоряжения Валиде Султан. Стражник доложил Ибрагиму, что Кудрет-ага всё ещё здесь, во дворце. Он находится в темнице. - Прекрасно! – подскочила Хюррем. - Я должна увидеть этого негодяя прежде, чем информация дойдёт до Повелителя. - Но это невозможно, Султанша. Темница тщательно охраняется. Ни одну хатун туда не пропустят, это запрещено! – отговаривал её Сюмбюль. - Сюмбюль, вот что я тебе скажу: жизнь в гареме научила меня тому, что у всего есть своя цена – для кого-то это честь и репутация, для кого-то - деньги. Поэтому веди меня в темницу и скажи, с кем я могу договориться. Хюррем уверенными шагами вышла из покоев, Сюмбюль шёл с ней рядом. Спустившись в холодное мрачное помещение, куда еле-еле пробивался свет, Хюррем была охвачена неприятными воспоминаниями. Девушка на минуту остановилась, потом отбросила дурные мысли и подошла к одному из стражников, на которого указала Сюмбюль, протянув ему мешочек, доверху набитый акче. Стражник, кинув возмущённый взгляд на Сюмбюля, потом на Хюррем, посторонился и дал им пройти. Гюльшах доложила Махидевран, что Повелителю стало известно, где находится Кудрет-ага и о том, что подозрения в сговоре также пали на Гюльшах. Махидевран прогнала служанку и, осознав, что под ногами земля горит, впала в раздумья, как ей выкрутиться из этого положения. Сулейман спустился в темницу на несколько минут раньше, чем Хюррем. Истощённый голодом Кудрет-ага сидел на полу и даже голову не поднял, когда в каземат вошёл Повелитель. - Поднимите его! – приказал Ибрагим. Стражники силой поставили Кудрета на ноги и заставили смотреть на Султана. Сулейман, облачённый в серый кафтан и тюрбан с массивной брошью, подошёл к Кудрету-аге. - Как ты посмел приблизиться к Хюррем-хатун? Кто велел тебе очернить её? Отвечай, кто подстроил эту ловушку. Чьи приказы ты исполняешь? – допытывал его Сулейман. Кудрет-ага действительно оказался не из робкого десятка и ответил, что это исключительно его инициатива: - Хюррем-хатун - одна из самых первых красавиц в гареме. Почему я должен был сдерживать себя, если она отвечала на мои знаки внимания? – выдавил Кудрет из себя улыбку. - Что ты сказал?!! Что ты несёшь такое?! – орал Сулейман на верного пса Махидевран. - Это и есть вся правда. Ваша женщина не принадлежит только лишь Вам, Повелитель, – произнёс решающие для себя слова Кудрет. Глаза Сулеймана наполнились кровью, внутри бурлили котлы. Повелитель сделал шаг назад и быстрым движением руки вытащил у стражника меч из ножен. Кудрет даже не успел стереть с лица надменную улыбку, как увидел блеск меча над своей головой. Сорвавшийся хлёсткий звук на мгновение пронзил воздух каземата, и голова Кудрета с той же предательской улыбкой скатилась к ногам Хюррем, едва переступившей порог. Окровавленная голова коснулась светлого подола, измазав низ платья Хюррем. - О, Аллах! – вырвалось у Хюррем при виде отрубленной головы. Ибрагим от удивления не знал как реагировать. Сулейман, обернувшись на женский возглас, пришёл в ярость. Сюмбюль, спрятавшись за углом, молился, чтоб и он и Хюррем остались в живых. - Что ты здесь делаешь, Хюррем? – рассвирепел Сулейман. – Как ты посмела придти? Кто позволил? Ты что, не знаешь, где твоё место? Говори же, что ты делаешь в темнице? Или же тебя беспокоит судьба этого пленника? – добил её вопросом Сулейман, подойдя к девушке впритык. Хюррем смотрела в его холодные глаза и не увидела там даже проблеска надежды для себя. Она поняла, что напрасно пришла, и такое неожиданное столкновение с Султаном станет разрушительным для неё. Но роковая ошибка уже была совершена.