Лагерные байки

Вчера дядя Коля перегрелся на солнце и пересобирал земляники х.х" Данный спешл повествует как бы о начале истории с лагерем. А вообще, все это направлено на то, что бы читатели полюбовались, так скажем, на мелких деток, и, возможно, узнали в ком-то себя :D Ольга и ее десятилетний брат сейчас сидели на кухне и спокойно пили чай. Девушка воодушевленно о чем-то говорила, а Николай, изредка кивая, отправлял в рот печенье одно за другим, прихлебывая чай из большой кружки. Через пять минут речь Арловской закончилась. -Так что, Коленька, в этом году ты едешь в лагерь брата, - улыбнулась она, делая, наконец, глоток чая из своей чашки. Паренек тут же перестал активно уничтожать печенье из вазочки. Он недовольно свел брови к переносице и сморщил нос. -А это обязательно? -Разве ты не хочешь побыть с братом? -Нет, - пожал плечами Николай. -Ну, Коленька, а если у тебя будет ответственное задание? Будешь следить за Ваней, дабы тот не учудил чего, - Арловская рассмеялась, отхлебывая чай из кружки. Коля задумался. Он, подперев кулаком подбородок, устремил взгляд в потолок. -Ты можешь взять кого-нибудь из друзей с собой, - добавила Ольга. Арловский улыбнулся. Он, подбежав к сестре, чмокнул ее в щеку, потом взял энную по счету печенюшку в рот, а уже через минуту выскочил из квартиры, даже не закрыв дверь на ключ. На трезвон дверного звонка, на порог к Николаю вышла Анна Байльшмидт. Девушка она была высокая, с очень красивыми чертами лица и привлекательной фигурой. Светлые длинные волосы были забраны в высокий хвост. Челка была зачесана назад и зафиксирована заколками. Ее можно было бы назвать серьезной или строгой, если бы не глаза. Большие, серые, в которых всегда можно было увидеть лишь только нечто доброе и светлое. -Guten tag, теть Ань, - начал Арловский, приложив ладонь ко лбу так, как отдают честь в армии, и выровнялся в постойке смирно. Это дополнило комичности в ситуацию вкупе с очень странным и режущим слух сочетанием русского и корявенького немецкого. -Привет, Коль, - Байльшмидт улыбнулась, - если ты к Гилу, то проходи. Кстати, - она спустила голос до шепота, - он сейчас занимается, у тебя есть прекрасный шанс его напугать, - она подмигнула белорусу, а сама, пропустив того в квартиру, ушла на кухню. Дойдя до комнаты друга, Николай бесшумно открыл дверь и прошел внутрь. Спиной к нему на полу сидел Гилберт, обложившись книгами и тетрадями. Он, сложив ноги по-турецки, положил на них тетрадь и начал что-то бормотать, пытаясь четко выговаривать слова. Сейчас он был сосредоточен и серьезен как никогда. Николай хитро ухмыльнулся и, подкравшись сзади, накрыл своими ладонями глаза Байльшмидта. Тот мигом перестал говорить и, вздохнув, сказал: -Oh, Mutter, Ich habe keine Zeit für die Spielen. Ich versuche Spanisch zu lernen*, - Гил раздраженно стряхнул руки со своих глаз и запрокинул голову, где встретился взглядом с ухмыляющимся Арловским, - oh, scheisse!- вскрикнул немец и свалил рядом стоящую стопку учебников. С кухни послышался раздраженный голос Анны: -Gilbert, Ich habe dir gesagt nicht zu schimpfen, - видимо, Байльшмидт высказал свою «радость» по поводу прихода Коли слишком громко. -Entschuldigung, Mutti, - прокричал мальчик в ответ, а затем злобно уставился на беззвучно хохочущего друга. -Эх, Коль, ну, и дурак ты, - Гилберт махнул рукой на Колю и снова уткнулся носом в тетрадь. Николай недовольно надул губы и приземлился рядом с Байльшмидтом на пол. Он взял одну из книг, лежавшую в стопке. Покрутил ее в руках, посмотрел на обложку, которая гласила: «Испанско-русский словарь». Заглянув внутрь, Николай посмотрел по столбикам пару слов, которые на испанском он так и не прочитал. Арловский скривил недовольную мордашку и откинул словарь в сторону. -И зачем тебе испанский? – спросил белорус, заглядывая через плечо друга ему в тетрадь. -Ну... – задумчиво протянул Гилберт, - язык хороший. И нужный. Смотри, вот я могу говорить по-немецки, по-русски, немного по-английски. А будет еще и испанский. -И что? – скучающим тоном спросил Николай. -И то. Если я умру, то я умру человеком образованным, - спокойно ответил немец, чем поверг маленького белоруса в шок. Осознание того, что его друг может вот так просто говорить о собственной смерти, давало какой-то странный эффект. Стало как-то обидно, что ли... -Идиот, - обиженным тоном сообщил Коля. На глаза навернулись слезы, - с чего ты вообще взял, что умрешь? Слезливый тон друга как будто вывел Байльшмидта из пространства. -Коль, ну ты чего? Я же пошутил, - он улыбнулся и погладил Арловского по голове, - я просто так его учу, честно-честно. -Точно? – белорус покосился на друга. Хотя ему «честно-честно» немца было вполне достаточно. Он верил ему. Гилберт никогда бы не стал врать. Байльшмидт кивнул и, встав с пола, собрал книги и расставил их по полкам. -Я вообще к тебе за другим пришел, - сказал Арловский, так же поднимаясь с пола, - ты, это... хочешь поехать со мной в лагерь? -С тобой? В лагерь? – удивился Байльшмидт, но тут же на его лице засияла улыбка, - Это было бы круто! Только надо уговорить маму... -Ну, теть Ань, отпустите Гила в лагерь! -Да, мамочка, пожалуйста, отпусти меня с Колей в лагерь! Два мальчика, стоя чуть ли не на коленях перед удивленной Байльшмидт, слезно просили ту о поездке. Девушка так и застыла с полотенцем в руках и странным выражением лица. -Я не знаю... – тихо сказала она, - в принципе можно, я все равно собира... -Спасибо, мамочка, - Байльшмидт обнял Анну. Сейчас два паренька были счастливы как никогда. Описать все те светлые эмоции, что их сейчас переполняли, не хватило бы просто слов. Хотя, за любые слова лучше всего говорит их широкая детская улыбка. Перевод диалога: -Мама, у меня нет времени на игры. Я пытаюсь выучить испанский... - Ох, бл*ть! -Гилберт, я тебе говорила не материться! -Прости, мамочка! (с немецкого)