Когда зеленый не горит...

      Кошка. Она должна двигаться с грацией кошки… Теперь перекрестные шаги. Раз. Два… Переступить на месте, прогулка*. Любимая музыка, привычные движения, только на этот раз приходится концентрироваться на фигурах, вспоминать их последовательность. Амаге**? Что ж, тогда… коррида***! Раз-два… Его руки. Зацепка****. Но Стас все равно скотина – нашел время импровизировать!       Ира кружилась под рукой парня в актовом зале колледжа. И импровизация – последнее, к чему она сейчас была готова. Тут бы основные фигуры не забыть и в собственных ногах не запутаться… Хорошо хоть успела сориентироваться. Не в третий же раз начинать все сначала из-за ее неспособности собраться?!       – Ты отъелась на полтонны, – ядовито заметил молодой человек, увлекая девушку в прогулку.       Последняя, сосредоточившаяся на том, чтобы не перепутать фигуры, правильно ставить ноги и следить за руками, от неожиданности не нашлась с ответом. Потом запоздало сообразила, чего от нее хотят, и, виновато прикусив губу, постаралась перестать тянуть партнера вниз. Ну… хотя бы не всем весом, раз иначе не получается.       И отчаянно старалась не думать о том, кто на них сейчас смотрит. О том, кто, привычно скрестив руки на груди, стоит, привалившись к одной из колонн, возвышавшихся по бокам от входа в зал. О том, чей пронзительный взгляд она кожей ощущала. От него предательски жгло щеки, бежали мурашки…       Жемчугов вошел минут десять назад. Она не услышала. Зато почувствовала. А потом черт дернул посмотреть.       Раз-два…       Удостоверилась, ничего не скажешь. А теперь расплачивается за собственное глупое любопытство. Танцевать, чувствуя его пристальный взгляд, было отвратительно. Она едва не наступила на ногу парню. Второй раз. И, хотя он неизменно ловко и изящно уворачивался, настроения это не улучшало. Хорошо хоть платье концертное не додумалась надеть. Вот была бы потеха! Настроение сползало все ниже. Медленно, но неуклонно приближаясь к раздражению.       И без того трудную задачу еще усложняло царящее вокруг молчание. К тому же огромные усилия приходилось прилагать, чтобы не поворачивать голову в его сторону. Репетиция точно не самое лучшее время для того, чтобы пялиться на препода. Ко всему прочему она из-за этого еще и постоянно теряла зрительный контакт с партнером! В общем, танец катастрофически разваливался. Ира еще больше волновалась, путалась в собственных ногах, руках, фигурах, музыке… Стас как обычно ехидно улыбался, но почему-то до сих пор молчал.       – Нежнее, Филиппова, нежнее, – Ира едва не подпрыгнула, когда в музыку ворвался насмешливый голос незваного зрителя.       Скрипнула зубами, чувствуя, как горит лицо, и, послушно следуя за Стасом, раздраженно потребовала:       – Не называйте меня… по фамилии! – голос предательски сбился, говорить оказалось неожиданно трудно. С чего это она так запыхалась?       – Договорились, – как-то очень уж легко согласился мужчина, так что у девушки появилось нехорошее предчувствие, и не зря: спустя минуту преподаватель все так же насмешливо поинтересовался: – Дюймовочка, ты дама или кавалер?       – Дама, – возмущенно пропыхтела Ира, резко остановилась и устремила на куратора горящий взгляд, пытаясь понять, в чем подвох.       – В таком случае, если, конечно, ты не перестанешь пытаться вести, новогодний номер будет называться «предсмертные конвульсии косолапого паралитика», – он даже умудрился изобразить это, отчего Стас согнулся в беззвучном хохоте.       Ткнув предателя локтем в бок, девушка вырвала руку из его хватки, выключила стоящий у края сцены магнитофон и повернулась к учителю, скрестив на груди руки.       – Олег Дмитриевич, первые места в областных конкурсах просто так не дают, – сквозь зубы прорычала она. – И я прошу вас выйти и не мешать нам репетировать.       Преподаватель какое-то время молча смотрел на девушку. Так пристально, что той вдруг захотелось малодушно спрятаться за занавесом, сбивчиво извиняясь за собственную несдержанность. Снова? Девушка нахмурилась. Что за глупое желание! Что она такого сказала? Сам мешает ведь! И позволяет себе тыкать ее носом в ошибки, о которых она и так прекрасно знает. Да кто он такой? Сам-то, небось, даже вальс танцевать не умеет…       Ира уже приготовилась к очередным едким замечаниям. Ей, впрочем, было все равно, она слишком устала от этих издевательски-тщетных попыток, от сбившегося от одного его присутствия дыхания, от наверняка залившего щеки румянца. Словно ей самой необходимости танцевать мало и для полного счастья нужно было еще и присутствие Жемчугова! Но, как ни странно, мужчина только пожал плечами и, ни слова не говоря, покинул зал. Какая нелегкая принесла его сюда? Какой идиот (кроме них со Стасом, конечно) попрется в колледж в воскресенье?! Постоять над душой, любуясь ее безрезультатными попытками сосредоточиться?       Не сдержала вздоха облегчения, наблюдая, как за его спиной закрывается дверь.       – Перерыв, – решительно заявила Ира, едва успело затихнуть эхо, и, прихватив на лестнице в зрительный зал с одной из ступенек бутылку с водой, уселась на подоконник.       До новогоднего вечера оставалась какая-то пара недель, а она никак не может собраться. Да еще этот..! Ира бросила сердитый взгляд на невозмутимо прохаживающегося по сцене парня и, не утерпев, крикнула:       – Белов, ты предатель!       Стас хмыкнул, ухмыльнулся во все тридцать два белоснежных зуба. И парировал в своих лучших традициях, не прекращая мерить шагами сцену:       – Если мы эффектно навернемся посреди вашего утренника, студиозусы твои оценят. А если Несси придет в голову припереться?       – Ты точно смерти моей хочешь! – обличительно ткнула девушка пальцем в сторону кавалера, прокашлявшись. И на всякий случай отставила бутылку с водой подальше.       Да такое даже представить страшно. Несси поприсутствовала на паре репетиций, завалила их ценными указаниями и, слава богу, больше свободной минутки не нашла.       Зато кое-кто другой нашел…       – Я? – с фальшивым возмущением откликнулся Стас, отвлекаясь от ковыряния прицепленной к занавесу картонной звездочки. – Даже в мыслях не было… пока ты не сказала.       Пущенную в него бутылку с водой Белов поймал, с невозмутимой благодарностью ею отсалютовал и, неторопливо свинтив крышку, выдул залпом почти половину. А напоследок еще и отвесил поклон, преувеличенно признательно произнеся:       – Весьма благодарен за заботу, – продолжая добродушно улыбаться, выдержал ее испепеляющий взгляд и протянул руку, поманив. – Не желаете продолжить?       – Тебе лучше не знать, чего я желаю, – зло буркнула девушка, спрыгивая все же с подоконника.       Она немного успокоилась (воды, правда, было жалко), но настроение от этого едва ли улучшилось.       Танцевать стало легче. Но как она будет выступать на новогоднем вечере? Если сейчас так нервничает, что будет с ней при полном зале? В обморок грохнется?       – В последний раз ты так косячила года два назад, на первом занятии у Несси, – задумчиво заметил Стас, проводя девушку под своей рукой и тут же подхватывая ее в красивой поддержке. – Волнуешься?       Ира тяжко вздохнула и честно призналась:       – Не то слово…       Стас прищурился, явно собираясь в очередной раз продемонстрировать свое остроумие, но тут дверь в актовый зал заскрипела…       Девушка внутренне сжалась. Но, обернувшись, облегченно выдохнула: на креслах последнего ряда уже с комфортом располагалась Чернова.       – О, еще одна ведьмочка! – обрадовался парень, заметивший Ирину однокурсницу еще в дверях. – Ты нам сейчас и поможешь.       Тон его Филипповой совсем не понравился, но молодой человек всего лишь протянул Олесе плеер (тот самый, недавно подаренный Ире преподавателем) и заискивающе улыбнулся:       – Ты же посидишь на пульте? А то мы тут с этим магнитофоном задолбались уже: Филиппова себе без конца перерывы устраивает, ручонки свои куда попало тянет… – от дружеской затрещины он, увы, увернулся. И тут же обличительно выставил палец, с притворной обидой плаксиво-писклявым голосом протянул: – Видишь? А еще только что чуть бутылкой с водой не убила!       Девчонки дружно прыснули со смеху.       А Ире пришла в голову спасительная мысль, что в полном зале народа не так-то просто будет разыскать Жемчугова.       История в понедельник началась с хмурого окрика преподавателя:       – На задних партах! Щебетать перестали. Происшествия в зоопарке потом обсудите.       Курс, откровенно ошарашенный тоном Олега Дмитриевича, испуганно притих. Заткнулись даже Темка с Игорем, вопреки обыкновению удовольствовавшись единственным замечанием.       Мужчина позволил себе насладиться тишиной, созерцая обтянутый кожей ежедневник под сцепленными в замок пальцами, потом неторопливо открыл его. Прошуршали переворачиваемые страницы.       – Что ж… – Жемчугов задумчиво оглядел ровный столбец студенческих фамилий. – Филиппова, с вас доклад к следующей паре, – не поднимая головы, озвучил он.       Раньше, чем Ира успела согласно кивнуть, встряла Олеська:       – Ира же в новогоднем концерте участвует! – получила от девушки локтем в бок, но не угомонилась. – Вы же сами говорили, что у нее оценок достаточно, так не нагружайте хотя бы сейчас!       Жемчугов медленно поднял голову, снова сцепил руки в замок, уперев локти в столешницу, и смерил долгим тяжелым взглядом сидящих за последней партой девушек. Ире в очередной раз захотелось сползти под парту. Хотя она-то здесь при чем? Приготовит она этот доклад, ей не сложно. Зачем вообще за нее заступаться? Сама скажет, если захочет. Ну, не реферат же это, в самом деле!       Олеська же только выпрямилась и нахально вздернула подбородок, спокойно выдерживая хмурый взгляд преподавателя. Пока тот, наконец, не протянул холодно:       – Чернова, вы, кажется, перепутали специальность: в адвокаты готовят на юридическом.       – Ничего я не перепутала! – тут же вскинулась подруга. – Просто не надо на Ире ездить.       Девушка внутренне сжалась и, зажмурившись, опустила голову. Ну ведь все же налаживаться стало… Почему опять так?       И услышала, как куратор вдруг усмехнулся и куда миролюбивее пояснил:       – Филиппова еще не все прогулы отработала.       По интонации было слышно, что он явно хотел добавить нечто вроде «а у нее их столько, что я не имею права ставить итоговую оценку». Интересно, почему не сказал? Почему сдержался, хоть это и была правда? Хотя и без этого больно…       Поднять голову и встретиться с ним взглядом девушка не посмела, чувствуя, что, если это случится, она окончательно запутается. Или свихнется.       А Олесю, по-видимому, его объяснение вполне удовлетворило, хотя она, конечно же, осталась при своем мнении, но все же не стала продолжать бесполезный спор. И то хорошо.       – Кто-нибудь еще желает высказаться? – желающих, наверное, не нашлось, потому что куратор уже привычным тоном продолжил: – Что ж, тогда перейдем к событиям прошлого века, а именно, к Октябрьской революции. Великой Октябрьской Социалистической Революции, если быть точным. Кто и что помнит по этому поводу?       Дав курсу пару минут, чтобы собраться с мыслями, Олег Дмитриевич чуть насмешливо добавил:       – Понимаю, что это было давно и неправда, но, может, хоть у кого-нибудь что-нибудь в голове осталось? Хвощин, может, у вас?       Темка встал, пожевал губами.       – Ну… это… в октябре 1917… – неуверенно произнес он и с надеждой посмотрел на преподавателя.       – Революция действительно произошла двадцать пятого октября 1917 года по старому стилю, по новому – две недели прибавьте, – уточнил Олег Дмитриевич, улыбнулся уголками губ, не скрывая одобрения. – Верно, Артем. Может, еще что-то? Например, что послужило причиной?       Паренек нахмурился, растерянно качнул головой.       Смешки аудитории под взглядом куратора смолкли, так и не родившись. Олег Дмитриевич же спокойно пояснил:       – Здесь уже помнить со школы не обязательно, достаточно прошлых пар. И твоих рассуждений. Что в это время в мире происходит?       Темка задумался. Вопрос его, похоже, порядком озадачил. Вверх взметнулось несколько рук, кто-то сопел от нетерпения, кто-то совсем по-детски тянулся из-за парты, словно иначе его можно было не заметить. Впрочем, Олег Дмитриевич все равно не заметил. Он спокойно ждал, пока ответит Артем.       Однокурсник молчал долго. Потом неуверенно предположил:       – Первая Мировая?       – Верно. Пояснить сможешь?       – Наверное, – паренек озадаченно почесал затылок, но выглядел уже более уверенно, – это… война не наша, мы же не защищали свои интересы или границы, а просто в нее… вляпались.       – Что ж, – Олег Дмитриевич кивнул, – твою мысль я понял. Более подробно разберем сейчас на паре. Теперь садись, и давай рассуждать дальше. В войну «вляпался», как ты выразился, император, а он в это время уже отрекся от престола. Напомни, кстати, кто там у власти был?       – Временное Правительство?       – В точку. И чем же его правление можно охарактеризовать одним словом?       Хвощин снова задумался, беззвучно шевеля губами и явно подбирая слова.       – Трусостью! Большевики подобрали никому не нужную власть!       – Не все так просто, Артем, но есть и такое мнение. Неплохо, – искренне улыбнулся преподаватель. Девушка подняла голову, любуясь его улыбкой, такой открытой и теплой сейчас, он всегда радовался успехам студентов, даже самых вредных на ее, Ирин, взгляд. Наверное, именно таким и должен быть настоящий учитель. – Что ж, в общих чертах разобрались. А что имеем на выходе?       Темка, уже успевший облегченно вздохнуть и обрадоваться, что пытка кончилась, едва не застонал, правильно сообразив, что вопрос опять адресован ему. Покопался в памяти и уверенно выдал:       – Гражданскую войну, СССР.       – Молодец Артем, – похвалил куратор, выводя что-то в ежедневнике. ¬– А теперь разберем более подробно. Итак, двадцать пятое октября 1917 года…       Пара тянулась своим чередом, такая же, как и все предыдущие его лекции. И девушка за последней партой тихонько радовалась, что наконец-то смогла сосредоточиться на ее содержании. Впрочем, травянисто-зеленые глаза все равно не давали покоя, но, пока он не обращался непосредственно к Ире, сердце не пыталось выскочить из груди и не возникало желания поскорее куда-нибудь смыться.       За эти полтора часа, если судить по Олеськиным тычкам, отвлекалась Филиппова раза три, что смело можно было записывать в рекорды. Так что, когда прозвенел звонок, девушка неподдельно обрадовалась, сообразив, что наконец-то не понадобиться просить его пересказывать по несколько раз одно и то же. Торопливо скидав вещи в сумку, студентка, едва не приплясывая от радости и тихонько насвистывая любимый мотив, пробиралась между партами к выходу, когда Олег Дмитриевич негромко попросил:       – Ирина, задержитесь на минуту.       Девушка чуть не подпрыгнула, сглотнула и, обернувшись, подняла на куратора огромные испуганные глаза. Ну вот опять… Зачем она ему понадобилась? С дополнительными они вроде разобрались, танец он своими глазами видел – там спрашивать не о чем… О том, что произошло у него дома, они, кажется оба решили не вспоминать. Правда, у нее это получалось отвратительно… Так в чем же дело? И чего она вообще об этом думает? Наверняка он всего лишь хочет посоветовать какую-нибудь книжку для сообщения. Только и всего. И… все равно сейчас сам все объяснит. Чего всполошилась?.. Интересно, как там Рыжик поживает? Перед глазами сам собой возник образ: Олег Дмитриевич, расположившийся на диване с книгой в руках, в домашних вытертых джинсах, расстегнутой рубашке, лениво гладящий свернувшегося клубочком на коленях кота. Вот бы хоть одним глазком…       Ира зажмурилась, мотнула головой, прогоняя непрошеные мысли, и уставилась на темно-зеленую классную доску, пытаясь вспомнить, что же Олег Дмитриевич рассказывал сегодня об Октябрьской революции.       Мужчина, все больше мрачнея, молча наблюдал за ее реакцией, потом поднялся из-за стола, открыл стеклянную дверцу шкафа. Если бы она только знала… Так ничего и не поняла, глупая. Олег подавил усталый вздох. Сейчас нужно сохранять спокойное и бесстрастное выражение, иначе убежит. И так ясно, что боится. Идиот…       – Наталья Александровна просила вам передать, – мужчина протянул ей обещанную учительницей книгу. – Ваших уроков у нее сегодня нет, а она очень торопилась на конференцию. Так что держите.       – Спасибо… – когда Ира принимала из рук мужчины увесистый томик стихов Ахматовой, ее руки предательски дрожали. Едва успев взять книгу, девушка выскочила за дверь, оставив Олега удрученно пялиться ей вслед.       Ира сидела на полу, подтянув колени к самому подбородку, обнимая полученную утром книгу. Она раз на десять пролистала ее от корки до корки. Никаких тайных сообщений, ничего, что так хотелось и так страшно было найти. Что она себе напридумывала, в самом деле?! Он же ясно дал понять, что подобного больше не повторится. Но ей, кажется, не хватало тех долгих уютных дополнительных занятий с обязательной чашкой зеленого чая, когда они увлекались настолько, что теряли счет времени, а потом он, обнаружив, что уже стемнело, провожал ее до дома. Не хватало его колких шуточек, даже привычных перебранок. Да, были уроки истории каждый понедельник, занятия время от времени после пар, вечером, когда он провожал ее до дома… Но все это было не то. Всего этого было слишком мало.       Хотелось снова оказаться в его объятиях, неотрывно смотреть в насмешливые зеленые глаза… Но, стоило вспомнить его сегодняшнее выражение лица, становилось ясно, что об этом нечего и думать. На любимых, или хотя бы просто симпатичных, так мрачно не смотрят. Словно даже смотреть на нее было неприятно… Девушка поежилась, крепче обнимая злосчастный томик. За что?       Мерно тикала секундная стрелка на настенных часах…       Отложив наконец книгу, Ира тяжело вздохнула и, поднявшись с пола, включила компьютер. Чем быстрее она разберется с этим чертовым докладом, тем лучше…       Отчаянно хотелось скачать из интернета первый попавшийся материал. Но от подобной глупости девушка отказалась сразу. Если у него и на следующей паре будет такое настроение… Ей и сегодняшнего вполне хватило. В сущности, он не сказал ничего оскорбительного. Но ведь не обязательно было так больно колоть правдой, верно? Она же не отказывалась. А может, он просто счел нужным объяснить Олеське причину? Но ей-то тогда почему так обидно и больно, словно он специально хотел задеть ее за живое?!       Девушка решительно задвинула клавиатуру обратно под столешницу и отправилась на кухню – за чаем.       Через полчаса все так же привычно гудел компьютер. В наушниках на всю катушку разрывал перепонки полузабытый рок. Шатенка сидела, уткнувшись лбом в сложенные на столе руки, чувствуя, что бардак в голове чем дальше – тем непролазней. Сначала она честно пыталась разобраться в своих чувствах, но только окончательно запуталась, расстроилась и, уверившись в своей глупости, бросила эту бессмысленную затею. _______________ * Прогулка – шаги, не прерываемые фигурами, в обычном объятии: партнер идет вперед, партнерша – спиной вперед, по линии танца. **Аmague – обманное движение. Движение, когда партнер поманил даму, а сам пошел в другую сторону. *** Бег, пробежка, короткая последовательность шагов вперед **** Зацепка, смещение стопы по полу.