26. Хищник идет по следу
4 мая 2018 г., 21:13
Волков ненавидел докладывать о подобном, тем более – о безмозглости. Да и вся ситуация казалась несущественной: один звонок – и все, что надо прибрали, и дело плевое, и душу отвел. А дебилы эти все равно шестерки – помаринуются, авось умнее станут, и наука на будущее. Но что-то подсказывало, что эта конкретная «безмозглость» им еще аукнется. Еще как аукнется.
Шеф выслушал спокойно. Ни раздражения, ни разочарования – привычно бесстрастно и холодно. Долго молчал.
– "… Там гуляли без забот скрюченные волки",* – задумчиво произнес, взглянул на часы. – Ты прав, Игорь, здесь есть над чем подумать. Пока иди. И глаз с этих, как ты выразился, баранов не спускай.
Блондин кивнул и поднялся. Когда дверь за ним закрылась и стремительные шаги затихли на лестнице, мужчина устало вздохнул и достал телефон…
Русоволосый, кудрявый и наглый восседал у барной стойки и, заигрывая с симпатичной официанткой, скрашивал ожидание. «Весь в белом», как охарактеризовал его русоволосый, был на месте уже не меньше часа (парень знал это совершенно точно), но к общению не стремился. Молодой человек торчал здесь уже минут пятнадцать, по крайней мере уверены в этом должны были быть все, и еще столько же подождать был готов, но ни минутой дольше.
Истекала вторая минута, когда проходивший мимо, явно перебравший с выпивкой мужичонка споткнулся на ровном месте и, конечно же, повалился прямо на молодого человека. Парень недовольно поморщился, успел заметить, что перегаром от внезапного груза несло не так сильно, как можно было ожидать, и раздраженно отпихнул незадачливого выпивоху.
– Прости… ик… брат… – виновато пробормотал мужик и, пьяно покачиваясь, продолжил путь к дверям.
Когда, после очередного опасного крена вправо, он скрылся за дверью, парень незаметно выудил из кармана записку, ухмыльнулся и, расплатившись и оставив официантке солидные чаевые, вышел на улицу. Перестраховывается, значит. Игра становится опасной…
Закурил и неспеша зашагал в указанном в записке направлении. Через три квартала его подобрала невзрачная «шестерка», отвезла к… черту на рога.
Молодой человек захлопнул дверцу машины, тут же стремительно сорвавшейся с места, огляделся, чертыхнулся про себя и, криво усмехнувшись, зашел в такую же невзрачную придорожную кафешку. Чтобы оценить обстановку хватило пары секунд: за стойкой молодой паренек, поджарый, жилистый, в очёчках, явно из «своих», хотя довольно успешно косит под студента-ботаника на подработке; в углу за столиком влюбленная парочка, она, похоже, боевыми искусствами увлекается, возможно, чем метательным в придачу, он ¬– стрелок, судя по позе и удобному расположению правой руки, даже прищур характерный; слева – грубая сила в количестве двух «шкафов»… чуть в стороне от всего этого безобразия восседает блондин с короткой модной стрижкой и умными серыми глазами.
Его понизили или устроили очередную проверку? Гость фыркнул и, весело насвистывая, спустился в зал, прямо к блондину.
– А где же сам сиятельный князь? – насмешливо осведомился парень, привычно оседлав стул.
– Занят, – коротко, не скрывая враждебности ответил блондин. – Для тебя дело есть.
– Слушаю, – кривая гаденькая ухмылка гостя не давала собеседнику никаких гарантий, что он вообще возьмется за это дело – так, послушает.
Затолкав собственное раздражение подальше и даже не пытаясь скрывать неприязни, блондин изложил суть дела. В одной из южных республик от поставщиков уже полгода ни известий, ни денег, отправленных им в счет очередной партии, ни самого товара, никаких спецопераций, по их данным, в той области не проводилось. До этого в течение нескольких лет никаких сбоев. От парня требовалось все разузнать и либо наладить поставки, либо вернуть деньги. Причем, в максимально короткий срок.
– Это все? – насмешливо уточнил молодой человек.
Волков кивнул.
– Всю необходимую информацию получишь позже.
Улыбке русоволосого позавидовал бы и Чеширский кот.
– А сам за столько времени разобраться не смог?
Блондин сжал руку, лежащую на столе, в кулак. Медленно выдохнул. Разжал. Сухо пояснил:
– Приказы – тебе это не хуже моего известно – не обсуждаются.
Взгляды скрестились. Паренек за стойкой удобнее перехватил бутылку, которую как раз в эту минуту переставлял на соседнюю полку. В воздухе остро чувствовалось напряжение. Время словно замедлилось.
Потом губы русоволосого искривила усмешка.
– Гарантий не даю, информации – шиш, – глаз он так и не отвел, поднялся, застегнул куртку и, перегнувшись через стол, негромко добавил: – Передай своему шефу, что с шестерками я разговаривал в первый и последний раз и прибирать за идиотами не нанимался, – и, демонстративно поставив стул на прежнее место, вышел, не оглядываясь.
Волкову очень хотелось отдать один известный приказ, тем более что придумать причину потасовки со смертельным исходом не составило бы труда, но… приказы не обсуждаются. Да и людьми жертвовать не хотелось: он прекрасно понимал, что этот наглец – профессионал и без боя не обойдется, а у него, Волкова, итак толковые люди наперечет.
***
Просыпался он всегда в одно и то же время. На часы можно было и не смотреть – привычка срабатывала лучше будильника. Хреново было другое: он так толком ничего и не выяснил. А время шло. Ее родители, о чем убедительно свидетельствовала вся документация, оказались рядовыми менеджерами в компьютерной фирме. Слишком убедительно. Смешно, учитывая, с каким трудом он добыл всю остальную, касающуюся их информацию. Так что очевидно – ложь. Прикрытие? Знает ли что-то об этом Ира? Привычный с детства почти комплекс упражнений, душ, завтрак… На Волкова тоже вышел как-то неожиданно просто. На этого субъекта целое досье имелось. Он «смотрел» за несколькими казино, борделями, «приглядывал» за наркотрафиком и активно, но скромно приторговывал оружием. Все и сразу. В общем, довольно успешно строил из себя босса, коим ни разу не являлся. Сам же босс тихо стоял в сторонке и не отсвечивал. Удачно стоял, так что с ходу и не подберешься. Итак, что он узнал на данный момент. Во-первых, родители Иры занимались секретными разработками; в области компьютерных технологий или какой-то другой – предстояло еще выяснить; гибель их непосредственно связана с профессиональной деятельностью. И, во-вторых, была подстроена неким «Икс», который на данный момент обрабатывал Иру. Запугать ее пытались уже не один раз, причем, в подъезде ясно дали понять, что им от девушки что-то нужно. Что? Выходит, интересует его какая-то разработка, которой не оказалось ни на работе, ни дома у Филипповых. Ни где-либо еще, раз «Икс» переключился на девушку… с его-то связями. А связей у него не быть не могло. Если добавить к этому сухие дядюшкины пояснения с комментариями и дружеский совет в это дело не лезть (с полной, впрочем, уверенностью, что слушать его никто не станет), то картина вырисовывается более чем дерьмовая. По всему выходит, что замешана в этом какая-то нехилая ОПГ, которую любимый дядюшка и иже с ним давненько разрабатывают и которой за каким-то чертом понадобилась Ира. Дерьмовее не придумаешь. Олег слишком хорошо знал эту кухню. К тому же, Гений, явно присматривающий за Ирой и ее теткой, вчера умотал из города по каким-то там делам. Хорошо хоть предупредил. И поговорить нормально они так и не смогли… Долго. Слишком долго и мало. Филипповой угрожает реальная опасность, а он не в состоянии ее защитить, потому что не знает от кого. И, похоже, не он один… Мужчина, бросив вилку, хлопнул себя по лбу. Он идиот. Непроходимый тупица. У него под носом свидетель, с которым он до сих пор не посчитал нужным поговорить. Бросил взгляд на календарь на холодильнике. Среда. Вечером Ира на танцах. Отлично. У них будет время спокойно побеседовать, не беспокоя девушку. Мужчина убрал вымытую кружку в шкаф и взял с кухонной тумбы телефон. Ответили не сразу, и голос у Лопуха был очень уж недовольный. – Извини, Лане привет, – заговорил Олег, услышав недовольное «Какого фига?» вместо обычного приветствия, и сразу перешел к делу: – Я сегодня занят, приглядывать тебе. – Понял. На танцы и обратно? – голос мгновенно преобразился, парень теперь говорил четко и отрывисто. – Да, и из колледжа. – Все будет в лучшем виде, и письменный отчет вечером предоставлю, – фыркнул собеседник и с фальшивой дурашливостью уточнил: – Еще указания будут? – Чиркни, когда на танцы пойдет. – Так точно. Олег задумчиво покрутил мобильник в пальцах. Самое главное он уладил. Оставалось еще кое-что. Снова привычная комбинация клавиш. Гудки. Знакомый голос. – Что скажешь? – Работаем. Но в протоколе… – собеседник хмыкнул, – только один травмат. В вещдоках – тоже. Мужчина не удивился. По его данным, в первоначальном варианте протокола фигурировало и все оружие, найденное при задержанных, и несколько интересных номеров в их телефонах (один из которых принадлежал Волкову), и наверняка еще кое-какая информация. – Меня вежливо попросили не вмешиваться. Никто не сомневался. – Спасибо, Коль. Пока шел до спальни, план действий оформился окончательно. Снова взглянул на часы. До работы оставался час. Что ж, должен успеть. Лейтенант ФСБ был молодой, зеленый, принципиальный. Лейтенантом была девушка. Стриженные «под мальчишку» светлые волосы, круглое личико. И цепкие проницательные серые глаза. – Оборотень, ты сдурел? Мне за это таких… – она красноречиво замолчала, предлагая ему самому додумать, – навешают! Мужчина пожал плечами, зеленые глаза озорно сверкнули. – Ленка, я и сам могу. Но ваши потом опять полгода на ушах стоять будут. Девушка фыркнула, с трудом сдержав улыбку. Но тут же покачала головой. – Тебя тогда простили за обнаружение «дыры» в защите. Во второй раз даже родство с Азаровым не спасет. Строго говоря, не он обнаружил эту «дыру», а одна замечательная программка одного компьютерного (и не только) Гения. И какого черта его с таким талантом заставляют рисковать своей шеей, он, откровенно говоря, не понимал. Хотя еще большой вопрос: заставляют или сам влез? Он хмыкнул, но промолчал. Всем своим видом давая понять, насколько неубедительны ее доводы. Блондинка покачала головой: – Олег, это не шутки. Мужчина улыбнулся, спокойно и уверенно. И Лена наконец вспомнила, с кем разговаривает. Вспомнила, что умение просчитывать ходы, оценивать опасность и соизмерять риски – профессиональная привычка стоящего напротив нее человека. А также поняла, что он не хочет лишний раз привлекать внимание. Иначе – она нисколько в этом не сомневалась – сам бы справился и никого втягивать в это дело не стал. Он ненавидел рисковать людьми. Вздохнула. – Попробую. Оборотень, вместо того чтобы ожидаемо просиять, помрачнел и хмуро кивнул. – Спасибо. Лишний раз не рискуй. Она кивнула. Строго говоря, риск с ее стороны был минимальным. Если засекут – прощай, карьера и любимая работа, но голову не снимут. Если повезет, может, даже отбрехаться получится. Хотя попадаться она не собиралась… – А вот это, – прерывая ее рассуждения, мужчина достал из кармана флешку, – для твоего друга из Управления собственной безопасности. Им интересно будет. Дай знать, как будут результаты, – взглянул на часы. – Ну, мне пора. У светофора Олег облегченно выдохнул: Филиппова стояла на другой стороне дороги живая и невредимая. А появившуюся у нее на губах счастливую, чуть смущенную улыбку он даже со своей стороны видел. Себе позволил лишь едва заметную полуулыбку, да и то когда заметил в отдалении знакомую фигуру с длинным хвостом светлых волос. Красный свет горел непозволительно долго. А мужчина и студентка все это время неотрывно смотрели друг на друга, не замечая проносящиеся мимо машины, летящие в лицо снежные хлопья, набирающуюся на светофоре толпу… Дожидаясь, когда Ира торопливо перейдет дорогу, Олег усмехнулся собственным мыслям: с таким нетерпением, будто он и впрямь школьник перед свиданием. – Доброе утро, – девушка остановилась в двух шагах от куратора, в нерешительности оглядываясь по сторонам. – Доброе, – улыбнулся он в ответ и, приглашающее махнув рукой, зашагал в сторону колледжа, невозмутимо обходя какого-то зазевавшегося прохожего. Сейчас не тот случай, когда можно забыть об осторожности, и вовсе не из-за досужих сплетников. Девушка тихонько вздохнула и, грустно опустив голову, послушно потопала рядом. Если бы не откровенно паршивая ситуация, он бы даже рассмеялся, потому что чувствовал себя точно так же. Вот только позволить себе подобные детские выходки в виде открытого выражения недовольства он не мог. Всю дорогу то о чем-то разговаривали, то молчали. Молчать, впрочем, тоже было приятно и уютно. Один раз Ира, с увлечением рассказывавшая о поездке в Грецию четырехлетней давности, разумеется, поскользнулась, и неминуемо разбило бы себе нос или отбила что другое, если бы не отменная реакция Жемчугова. Придержав ее за талию, Олег задержал там руки несколько дольше, чем требовалось. А когда убрал, девушка не смогла удержаться от разочарованного вздоха. – Много ступенек, говоришь? – ухмыльнувшись, продолжил разговор куратор. – Очень! И еще они гладкие, так что, знаешь, идешь и кажется, будто того и гляди поскользнешься. – Увы, не знаю, – откликнулся преподаватель и, пока она не успела смутиться, осознав свою оговорку, продолжил: – Там, где бывал я, возвышались только сосны да дома с черепичными крышами. – Сосен там много… и они совсем на наши не похожи, больше кедры, что ли, напоминают… Олег хмыкнул. Там вообще много чего росло. И это, пожалуй, единственная поездка, о которой всегда приятно вспомнить, служебная командировка, больше напоминавшая отпуск. А еще там был живой Димка. Мужчина тряхнул головой, отгоняя воспоминания. – Хм… – они уже входили в колледж, и Жемчугов вежливо придержал для девушки дверь, – а не хочешь сообщение по Греции подготовить? Она с сомнением пожала плечами: – Вряд ли наши заинтересуются… – Как подать, – не согласился преподаватель, проходя по вестибюлю. – А Хвощин, к примеру, очень даже: он Античностью увлекается. – Правда? Мужчина не то насмешливо, не то удивленно хмыкнул: – Приехали, – отвлекся, здороваясь с охраной, вахтерами и проходившим мимо математиком, – кто с ним три года учится? – Здравствуйте, – Ира тоже вспомнила о правилах приличия. И, снова повернувшись к куратору, упрямо поправила: – Третий. Олег это важное уточнение пропустил мимо ушей: – Так как? Девушка задумалась. Поездка ей понравилась, рассказать было что, только вот… Мужчина оглядел ее внимательно с головы до ног, взглянул на часы на запястье и предложил: – Сдадите куртку, зайдите ко мне. Обсудим, пока время есть, может, тематический классный час организуем, – и, не дожидаясь ответа, взял ключи и скрылся на лестнице. Самоуверенный и наглый. Девушка проводила его возмущенным взглядом, вздохнула и очень медленно пошла к гардеробу. В кабинет истории она почти забежала, торопясь хоть чуть-чуть наверстать потерянные в раздевалке минуты. Олег, в это время цеплявший на доску какую-то карту, обернулся, улыбнулся и махнул свободной рукой в сторону своего стола: – Присаживайся, подожди минуту, пока я со шведами вожусь. За свою любимую парту садиться смысла не было, поэтому, после недолгих колебаний, девушка решила воспользоваться предложением и уселась на его стул. Стул, кстати, очень мягкий, удобный и крутящийся. Вот только сидеть на нем оказалось куда хуже, чем за первой партой: одного запаха было достаточно, чтобы мысли понеслись совсем не в нужную сторону и на щеках появился предательский румянец, выдававший ее с поторохами. Впрочем, справился Олег достаточно быстро, так что Ира не успела запутаться в вихре мыслей и совсем смутиться. – Что решила? – вернулся он к разговору, подходя к столу. Удивительно, но вопрос Ира поняла сразу, прикусив нижнюю губу, вздохнула и покачала головой, по-щенячьи глядя на куратора. – Лень, – насмешливо хмыкнув, безапелляционно подвел итог мужчина. – А для подготовки было бы не лишним, – и лукаво прищурился: – Или олимпиада тебя больше не интересует? Олимпиада? Опять он об учебе… То доклад по Греции, то олимпиада, то чертово двадцать третье февраля… А ей так хотелось, чтобы он ее поцеловал! Ну, или обнял хотя бы… А то холодно как-то и… Олег понял, присел рядом на край стола, наклонился чуть, поставив руки на подлокотники учительского кресла по обе стороны от заворожено глядевшей на него девушки: – Мне бы тоже очень хотелось… – смотря в ее глаза, проникновенно прошептал мужчина, – но сейчас не время. И так близко эти невозможные зеленые глаза, так хочется к нему прикоснуться, обнять, так хочется ощутить его губы на своих, так хочется… Но он прав – не время. И не место. Мужчина вздохнул, резко выпрямился, стремительно пересек кабинет. – Ир, на столе задания олимпиадные, – остановившись у окна, не оборачиваясь, произнес он. – Посмотри, пожалуйста. Вопросы есть? – и голос с легкой хрипотцой, так что совсем о заданиях думать не хочется. У нее у самой в горле пересохло. Ира сглотнула. Послушно взяв со стола листочки, попыталась вчитаться. Задача оказалась не из легких. Все было бы куда проще, если бы один высокий, зеленоглазый и вредный куда-нибудь вышел хоть на пару минут. Но он никуда исчезать не собирался. И мысли упрямо вертелись возле него. – Олег… – отчество благополучно потонуло в звонке, Ира, морщась и раздраженно глядя на зажатые в своих руках листы, терпеливо переждала нудную трель и продолжила: – можно я попозже просмотрю и, если вопросы будут, подойду в течение дня? – Успеешь? – скептически выгнул бровь историк, наконец обернувшись. – Ну… на переменах попытаюсь… – Филиппова. От этого его тона снова захотелось под землю провалиться. Пришлось пояснять, вернее, оправдываться: – Если сейчас опоздаю, мне Жанна Викторовна снова головомойку устроит. – Снова? – без особого, впрочем, удивления уточнил куратор. – Ну, – Ира виновато опустила голову, прикусив нижнюю губу, – я на прошлой неделе полпары проспала. – Кошмар? Девушка только кивнула. Сейчас на эту тему вообще разговаривать не хотелось. И она очень боялась, что Жемчугов, по обыкновению, пристанет с расспросами. Мужчина несколько мгновений молча смотрел на застывшую в напряженном ожидании фигурку. Потом вздохнул. – Что ж, телефон у тебя мой есть, – подобрал ее рюкзак, брошенный возле его стола, и протянул девушке. – Ладно, пошли, – и весело подмигнул: – Пусть меня отчитывает. Судя по тому, что дверь еще никто не снес и в коридоре никого не оказалось, у Жемчугова было «окно». А он в такую рань приперся… Пока шли до нужного кабинета, завалил вопросами по истории, так что Ира даже жалеть начала, что не отказалась от его помощи. Даже перед самой дверью умудрился вопрос вставить. – Начало «холодной войне» положило выступление Черчилля 5 марта 1946 года, – нарочито полным ответом проворчала девушка, пока Жемчугов открывал дверь. Ответ он оставил без комментариев, здороваясь с пожилой женщиной за учительским столом, значит, все она правильно вспомнила. – Извините, Жанна Викторовна, это я задержал Филиппову. – Фил, ты на пятерку-то наработала? Или у тебя там «неуд»? – шуточка недвусмысленная и невероятно пошлая и дружный гогот группы. Ее группы. Она-то думала, что ко всему уже привыкла, но это… И щеки предательски алеют. А ведь ничего такого… Да за что? Слышимое только ей: – Не дрейфь – прорвемся, – непостижимым образом вернуло самообладание, Ира, глубоко вдохнув, шагнула в кабинет, а сзади уже раздалось уверенное и властное: – Артем, выйди на минуту. А потоку к следующей паре истории задание: подумать над понятиями «уважение» и «культура поведения» и постараться объяснить свою точку зрения на каком-либо историческом примере, – умел он ставить на место. – А завтра после занятий жду всех у себя в кабинете, – и, пропустив вперед Хвощина, вышел следом. Отсутствовал парень недолго, а когда вернулся, вид у него был задумчивый, даже хмурый, и виноватый. – Извини, – достаточно громко (во всяком случае, судя по лицам, слышала явно вся группа) попросил он, проходя мимо Филипповой. Ира, за два года успевшая привыкнуть к глупым колкостям и уже давно не обращавшая на них внимания (с чего сегодня-то?), даже рот от удивления приоткрыла. Это что же такое можно было сказать, чтобы у Хвощина вдруг совесть проснулась? А парень говорил вполне искренне…***
Александра Ивановна, возвращаясь из магазина, неторопливо поднималась по лестнице. Ира недавно убежала в студию, и женщина рассчитывала к ее возвращению приготовить что-нибудь вкусненькое. Выступивший из полумрака силуэт не то чтобы испугал, скорее очень удивил. – Олег? – присмотревшись, приподняла брови женщина. – Здравствуйте, Александра Ивановна. Я… – Стоп, – она в останавливающем жесте выставила вперед руку с зажатыми в ней ключами. – Ты проходи, раздевайся-разувайся, – и улыбнулась: – А потом уж разговаривать будем. Сначала пришлось не только разуться, снять куртку и аккуратно повесить ее в шкаф в прихожей, но и послушно вымыть руки, с комфортом разместиться в углу на когда-то любимом стуле и дождаться горячего ароматного кофе, который умела варить только тетя Саша и от которого болезненно и сладко сжималось сердце ¬– слишком уж много воспоминаний нес с собой этот напиток. – Ну, рассказывай, историк, – и такой при этом прищур хитрый, что у мужчины появилось подозрение, что она обо всем знает (о том, что их с Ирой связывает – уж точно), – что ты насчет Иры узнать хотел? – Так вы… – Олежка, я же жена следователя, забыл? Жемчугов хмыкнул и покачал головой. Забудешь, как же… – Такую головомойку забудешь… – со смешком откликнулся он, отпивая кофе из любимой когда-то большой зеленой кружки. Александра Ивановна тоже улыбнулась. Классе в восьмом это было. Раздобыли они, он уж не помнил где, краску в баллончиках. То, что мальчишки «добывают», как известно, нужно как можно скорее пустить в дело, самое лучшее – разрисовать школу веселыми надписями. Затея была что надо, конспирация, как им тогда казалось, – тоже. И до поры до времени все шло гладко. До той поры, пока они не завалились к Димке домой, и до того времени, когда с работы вернулась Александра Ивановна. В общем, до утра их шедевр не дожил. Отмывался он, кстати, на редкость паршиво. Как она обо всем догадалась, они так и не поняли: в разведшколе специально этот эпизод как-то вечерком разбирали – ничего. – Теть Саш, я о Ириных родителях хотел спросить… Женщина поняла сразу, вздохнула, повесила полотенце и села напротив гостя за стол. – Когда Володя с Катей погибли, пыталась я старые связи задействовать, но… Олеж, меня вежливо попросили не вмешиваться. Потом Георгий этим занялся. В общем, я как опекун в курсе того, что непосредственно касается Иры, но не более. Олег кивнул, хмуря брови, уточнил: – А чем они занимались? – Программисты они, – мимолетная улыбка. – На этой почве и познакомились, еще по студенчеству на какой-то олимпиаде. – А с чем конкретно работали? В какой области? Женщина вздохнула, отпила из своей чашки. – Знаю, что с компьютерами, а чем именно… – женщина тяжело вздохнула, – государственная тайна, сам понимаешь. Они не рассказывали. Да и не смыслю я в этом… Что ж, хоть что-то. Во всяком случае, он теперь точно знает, что выбрал верное направление. Значит, компьютеры. – К танцам ее тоже Володя пристрастил, – улыбнулась Александра Ивановна, заметив, что взгляд Олега задержался на фотографии-магните на холодильнике: Ира со Стасом на сцене, видимо, с какого-то концерта или конкурса. – Он, правда, больше историческими увлекался, а Ира, знаешь наверное, танго. Это они два года назад выступали. – «Лед и Пламя»? – глядя на костюмы предположил Жемчугов. – Точно подметил. Я, признаться, думала, что Ира «льдом» будет… она после смерти родителей такая ходила… – Александра Ивановна сокрушенно вздохнула, покачав головой. – Но она на сцене совершенно преображается. Олег кивнул, невольно улыбаясь при воспоминании о новогоднем капустнике. – Значит, и у жен следователей промахи случаются? – Бывает, – кивнула женщина, ничуть не смутившись. – А, вот, интерес к истории – это Димино влияние, – немного грустно продолжила она размышления. – Хотя Ира и не помнит… – Совсем? – Врачи сказали, последствия стресса. Мозг блокирует болезненные воспоминания… Может, и к лучшему: придет время – вспомнит. Ее раньше и от компьютера невозможно оттащить было, на работу сколько раз просилась вместе с Катей. И ведь не играла. А после аварии той только по учебе и включает… Помолчали. – Я ей Димину тетрадь нашла. Как думаешь, пригодится? – Еще как. Знаешь, тетя Саша, а меня ведь тоже Димыч историей заразил. – Да? – Еще со школы. Да и потом во всех командировках Батя нам помимо задачи еще и целый исторический экскурс успевал выдать. Они еще какое-то время разговаривали, вспоминали… – Спасибо, тетя Саша, – мужчина поднялся. – Рад был с тобой пообщаться. И исчез так же незаметно, как и появился.***
– Вы не ждали, а мы приперлись, – раздалось нагловато-насмешливое совсем рядом. Он не удивился. Оглянулся спокойно: парень стоял в тени, не заметный ни людям, ни камерам, безошибочно определив единственную непросматривающуюся точку. Мальчишки не было в городе несколько дней, как раз с того момента, как ему «задание» передали, и «светиться» сейчас он, видимо, не намерен. – Через два дня, в худшем случае – через неделю, деньги будут. В чем дело было, сам у Волкова узнаешь. А мне пора, – и отлепившись от стены, прежде чем исчезнуть во мраке, небрежно бросил: – Ты б лучше своих гоблинов так проверял. Седой мужчина, проводил его задумчивым взглядом. В парне ему многое нравилось, кроме манер. Особенно хорош он был в те редкие моменты, когда скидывал маску напускной глупости. Именно эта маска не позволяла ему доверять мальчишке полностью. Шалопай не позволял подобраться к себе слишком близко. И это настораживало. А Волкова он обязательно расспросит. Несколько позже. _______________ * К. Чуковский "Скрюченная песня"
