Когда зеленый не горит...

      Празднование восьмого марта за неимением куратора, а соответственно, и зоркого бдительного преподского ока, решили отложить. Старосте, возможно, и позволили бы такое самоуправство, как в меру шумные торжественные кабинетные посиделки, но как-то без Жемчугова азарта не оказалось.       Уже целая неделя прошла с их памятного «разговора», а от него по-прежнему ни слуху ни духу. В понедельник Ира приехала на занятия рано: еще чуть меньше часа оставалось до начала первой пары, а девушка уже стояла на крыльце колледжа. За каким чертом – сама не понимала. Ту же глупость она сделала и в прошлый понедельник. И сейчас.       Она твердо решила, что непременно докопается до истины. Дозвониться до Олега девушка банально не могла. Так что, если его снова не будет в колледже, остаётся один шанс – застать его дома. И Филиппова была решительно настроена непременно этим шансом воспользоваться.       В здании колледжа было непривычно тихо и безлюдно. Чистый пол едва ли не сверкал белизной плитки. В такое время даже электрический свет казался каким-то мистическим. Тишина такая, что слышно, как на улице шумит ветер и проезжают за воротами редкие машины. Полусонная вахтер проводила студентку ленивым взглядом, едва кивнув в знак приветствия. Сдав верхнюю одежду, третьекурсница поторопилась на второй этаж, выбрав ту лестницу, что располагалась ближе всего к кабинету истории. Однако оказавшись на месте, Ира даже остановилась на мгновение, не веря глазам: из-под двери в аудиторию тянулась тонкая полоска света.       Сердце замерло и заколотилось, заметалось в груди, как сумасшедшее. Вдохнув поглубже, девушка решительно продолжила путь. Но чем ближе подходила к кабинету, тем невольно все больше замедляла шаг. Остановилась перед самой дверью, еще раз вдохнула полной грудью, прикрыв глаза, с духом собираясь. Постояла, пытаясь унять безумное сердцебиение, и взялась за ручку.       Она даже сначала растерялась: внутри ни души, дверь лаборантской закрыта (она ее даже подергала для верности), и света там нет, о чем убедительно свидетельствует темнота под ней. Но он на работе, а значит… Шумно выдохнула и прошла к своей парте. Да ни черта это не значит! Раздраженно нацепила сумку на спинку стула, вытащив оттуда учебник и конспекты, и, рухнув за парту, сосредоточилась на повторении материала. Необходимо занять чем-то голову до его появления.       Вот только получалось из рук вон плохо. Мысли снова и снова возвращались к мужчине, к тому, что между ними было и чего быть не должно было, к прошлому, немного странному, пустота которого вдруг наполнилась совершенно неожиданными воспоминаниями, к настоящему, такому шаткому и порой страшному, и к зыбкому будущему… А девушке приходилось то и дело возвращаться к уже, казалось бы, прочитанному. Дежавю. Она каждый раз будет так остро реагировать? И как тогда учиться?       – Утро добрым не бывает? – сочувственно поинтересовалась появившаяся полчаса спустя Олеся, присаживаясь рядом.       Ира подняла на подругу хмурый тяжелый взгляд. Кивнула.       Чернова помрачнела:       – Поговорили?       Филиппова также молча покачала головой, снова возвращаясь к конспекту.       – Тогда не заморачивайся раньше времени.       – Угу.       – Слушай, если он идиот, то нахрен он тебе сдался? И вообще, я ему сама пару ласковых скажу. А так как на идиота он не похож, думаю, мы еще парное свидание сможем организовать.       Филиппова чуть воздухом не подавилась.       – Чего? – откашлявшись, переспросила она, робко надеясь, что ей эта великолепная во всех отношениях идея послышалась.       – Того, – Олеся благоразумно сделала вид, что намека не поняла. – Меня Стас в кино пригласил. Можно в следующий раз всем вместе сходить. Только киношку хорошую выбрать.       Ира покосилась на лениво подтягивающихся в аудиторию студентов. Поморщившись, отмахнулась:       – Завязывай.       – Мое дело – предложить, – невозмутимо пожала плечами подруга и больше к этой теме не возвращалась.       Куратор нарисовался в кабинете вместе со звонком. Сосредоточенный, стремительный и хмурый…       – Доброе утро, товарищи, – с привычной иронией обратился он к притихшему курсу, так же привычно устроившись за своим столом. – Понедельник, первая пара, куратор – что может быть лучше, верно?       Однокурсники вежливо запротестовали. Жемчугов с ухмылкой махнул рукой, мол, плавали – знаем.       – Чернова, после пар подойдите к Ольге Владимировне.       – Хорошо, – коротко кивнула подруга.       Ира подняла глаза от конспекта и тут же снова уткнулась в тетрадь. Что-то в облике преподавателя ее смущало, что-то было крайне непривычно, только вот что – она не могла понять, а смотреть долго не рисковала.       – Что ж, приступим…       – Олег Дмитриевич, а можно вопрос? – раздалось совсем рядом.       Ира, вздрогнув, покосилась на подругу. Олеська ее никогда не подставит – это Ира хорошо понимала, но отчего-то было тревожно. Даже невольно дыхание задержала. Тут же на себя разозлилась и, фыркнув недовольно, с интересом посмотрела на подругу.       – Валяйте, Чернова, – наверное, только он умел так фамильярно обращаться на «вы».       – А когда восьмое марта отмечать будем?       Жемчугов окинул притихших студентов взглядом и вздохнул:       – Народ, сейчас завал – давайте сами как-нибудь, – а после короткого молчания усмехнулся: – Я уж думал, вы все давно организовали, пока надсмотрщика не было.       – Без вас неинтересно!       – Алкоголь проносить? Адреналина не хватает?       Народ рассмеялся.       – Нет, правда, Олег Дмитриевич.       – Ребят, так ведь и я не шучу. Если вы меня ждать будете, боюсь, Международный женский день плавно в День молодежи превратится.       Раздались редкие смешки. Кто-то, кажется, Женька Егорова, робко уточнил:       – А он когда?       – Двадцать седьмого июня, – фыркнул Антон.       – О, Тоха, ты даже такое знаешь?       – Зайцева, я много чего знаю, но размер и цвет колготок мне как-то не интересен. Ориентация, знаешь ли…       Дружный хохот прекратился, стоило куратору подняться из-за стола.       – Что ж, пошутили – и хватит. Колготки и посиделки обсудите дружным коллективом в свободное от занятий время. А теперь перейдем к истории. У вас на носу экзамены, так что советую время зря не тратить. Даю пять минут на повторение, затем проверяем, что осталось у вас в головах за время свободного плаванья. Да, чуть не забыл! Егорова, после пар подойдите к Оксане Анатольевне. Она жаждет обсудить ваши внеплановые отгулы по ее предмету и методы устранения их последствий.       Женька, в это время задумчиво накручивавшая на палец прядку иссиня-черных волос, сначала удивленно замерла, даже рот приоткрыла, а потом, виновато потупившись и еще ожесточеннее принимаясь теребить косу, кивнула. Зарождающийся смех Олег Дмитриевич как всегда пресек одним взглядом.       Пара тянулась своим чередом, а девушка все присматривалась, сначала робко, будто ее могли в чем-то обвинить, если она будет слишком пристально смотреть на читающего лекцию преподавателя, потом, правда, эту глупость забросила. Но так и не поняла, что же было не так. Та же свежая, безукоризненно выглаженная рубашка, джинсы, начищенные туфли… Волосы слегка растрепаны… Но, нет, это не то.       Когда звонок прокатился по коридорам и аудиториям, Ира тоже принялась собирать вещи, только нарочито медленно и неохотно, мельком поглядывая на Жемчугова. Бегать от разговора он не станет – недаром сам ее упрекал. Но тем страшнее было думать о предстоящем приговоре. Сердце то заходилось в груди, как сумасшедшее, норовя выскочить из тесного плена ребер, то и вовсе, кажется, замирало, переставая разгонять кровь. До головокружения.       Олеська шепнула:       – Удачи! – коротко пожала ее руку где-то над запястьем и ускакала на следующую пару.       У двери правда не удержалась и, оглянувшись, подмигнула. Ира невольно улыбнулась в ответ и медленно побрела к учительскому столу. Дожидаясь, пока в аудитории никого из однокурсников не останется. Когда за последним студентом закрылась дверь, Ира остановилась в двух шагах от стола, с удивлением уставившись на него, наконец осознав, что же не давало ей покоя на протяжении всей пары. Странный набор, которого у Олега Дмитриевича она за весь год ни разу не видела: кофе (в кабинете, на столе, во время пары!), вскрытая пачка жевательных резинок…       Куратор, в это время проверявший их короткие тесты, наконец поднял голову.       – А я-то все гадала… – Ира охнула и инстинктивно прижала ладонь ко рту. Ведь не собиралась произносить это вслух… Она же сейчас опять все испортит!       – Я думал, – отрезал Жемчугов, невозмутимо отпивая из кружки.       А они и впрямь понимают друг друга с полуслова…       Думал, как же! Запивал горе. Смешно.       – Коньяк в качестве катализатора умных мыслей? Оригинальный способ.       Он поморщился. Но промолчал.       – И как? Помогает? – уже не сдерживая раздражения, зло кивнула на незамысловатый набор.       Меж темных бровей залегла складка, тяжелый взгляд прошелся по девушке с головы до ног. После чего куратор вздохнул и, по-прежнему не отводя глаз, усмехнулся:       – Не очень.       – Воду с лимоном попробуй…те! – вспылила Ира, развернулась на каблуках, порывисто закидывая сумку на плечо, и вылетела из кабинета.       «Не очень»! «Не тронь меня старушка, я в печали»! Или как там в фильме было? Скотина. Сволочь. Она тут не знала, что думать, а он, видите ли, «думал»! С бутылкой! «Все хорошо»! А сам даже попрощаться не соизволил!       До любимой лестничной площадки она буквально долетела. Олеська сидела на подоконнике, бездумно болтая ногами в воздухе.       – Не ешь меня, о Смог Ужасный! – в притворном ужасе прижимая руки к груди, взмолилась она при виде подруги.       Ира только плечами передернула, бросила сумку на пол и устроилась рядом на подоконнике.       – Поговорили? – вопрос был задан нарочито небрежно.       Филиппова скривилась, будто Олеська заставляла ее сожрать яблоко вместе с гусеницами. На душе было кисло и мерзко.       – Совсем хреново?       Староста подняла глаза на подругу. Вздохнула.       – Не поговорили.       – Почему?       – Твоя подруга – псих.       – Это я знаю. Не поговорили почему?       – Вот поэтому и не поговорили.       – Филиппова!       – Не фамильничай.       – А ты не дури. Объясни по-человечески.       Ира вздохнула:       – Я вспылила, нахамила и ушла.       Олеся аж присвистнула. И невпопад предложила:       – Идем после пар в кафе?       Это был беспроигрышный вариант. Своего рода традиция: когда кто-то или что-то выбешивало так, что хотелось крушить, хамить, рвать и метать, едва ли не срываясь на попавших под горячую руку; стоило что-то отметить или просто хотелось куда-нибудь выбраться без всякого повода, они с Олеськой шли в расположенную неподалеку кафешку, заказывали подходящее случаю мороженое и часа на два исчезали для остального мира. Помогало всегда. После этого можно было с каменной мордой слушать выступления Зайцевой, выговоры Несси и… много чего еще малоприятного вытерпеть, не моргнув глазом и даже не расстроившись. Метод безотказный, но…       – Нет, тебе к завучу, Стасу и так ждать придется, а у меня все равно еще дополнительные.       На это Чернова хмыкнула, хитро прищурилась и выдала:       – Вот там и… – выдержала многозначительную паузу и невинно закончила: – поговорите.       – Да ну тебя!       Ира беззвучно выругалась, зло хлопнув сумку на лавочку. Никаких цензурных слов на ум не пришло. Ключи от дома явно остались там же. И что ей теперь делать? Куковать в колледже, проклиная собственную рассеянность? Ждать дополнительных под дверью аудитории? Можно, конечно, с пользой провести время в библиотеке. Ничего умнее в голову не приходило.       А потому, подхватив сумку, Ира отправилась в жилище умных книг. Время за работой пролетело быстро. Удивительно, но от досады и злости сосредоточиться на выполнении домашних заданий получилось без проблем. С удовлетворением отметив, что успела сделать довольно большой объем работы, девушка вновь спустилась на второй этаж.       Кабинет оказался закрыт.       Жемчугов сбежал с собственного занятия? Студентка невольно фыркнула, представив себе, как куратор, крадучись, настороженно оглядываясь по сторонам и вздрагивая от каждого шороха, выбирается из колледжа. Неужто забыл? Невероятно. Хотя… с перепою-то мало ли что может случиться. Что ж, идти все равно некуда – волей-неволей придется торчать под дверью. Время до занятия еще есть, может, просто занят. И, бросив тяжелую сумку на пол, Ира привалилась к стене рядом с дверью. Подумав, вытащила плеер, прикрыла глаза, с наслаждением вслушиваясь в любимую музыку.       Ждать пришлось долго. Так долго, что она тысячу раз успела пожалеть о своем решении и три раза уйти. Идти, правда, было некуда, поэтому каждый раз приходилось возвращаться. К Олеське она решилась идти только на четвертый и, как оказалось, поздно: едва развернувшись, столкнулась нос к носу с преподавателем. Вернее, нос – к груди. Отшатнулась и чуть не полетела на пол – удержала рука, моментально опустившаяся на ее плечо.       Куратор привычно усмехнулся, когда она робко подняла на него глаза. Отпустил и, открыв дверь, молча пропустил внутрь.       Так и не услышав ни звука за спиной, девушка обернулась: Олег по-прежнему стоял в дверном проеме, озадаченно глядя на студентку. И выражение лица при этом у него было такое, что она снова вспылила:       – Что? Только не говорите, что не ожидали меня увидеть.       – Да нет, – он, устало прикрыв глаза, потер переносицу, – честно говоря, только сейчас вспомнил об олимпиаде.       Она фыркнула.       – Неудивительно.       – Ир, давай, ты выскажешь все, что обо мне думаешь, чуть позже, хорошо?       Прикрыв за собой дверь, Жемчугов обошел неподвижно застывшую студентку, остановился перед ней и, не сводя с нее проницательного взгляда, коротко попросил:       – Рассказывай.       – Что?       Он так привычно хмыкнул и с легкой смешинкой в голосе уточнил, сунув руки в карманы черных джинсов:       – Зачем под дверью караулила? По лицу вижу, что не ради дополнительных занятий.       – Ну… – Ира замялась, прикусив губу, неожиданно заливаясь стыдливым румянцем.       – Только не говори, что пришла полюбоваться на куратора с большого бодуна. Что случилось?       – Я… я забыла ключи дома. И теперь не знаю, куда идти.       – К тете на работу? – логично предположил куратор, присаживаясь на краешек своего стола.       Помедлив, чуть слышно выдохнула:       – Она в командировке.       – Надолго? – в теплом, все еще привычно чуть насмешливом голосе явно слышалось беспокойство.       – В среду вечером должна вернуться.       – И ни у кого нет запасных ключей?       Девушка виновато опустила голову и упорно смотрела куда-то на ножки крайних столов, вправо и немного вбок. Потом все же решилась пояснить:       – Оставляли соседке, но пару месяцев назад она переехала.       – Открыть тебе дверь?       Она вскинула на Жемчугова большие удивленные глаза. Хотя Олег сомневался, чего в них больше было: удивления или страха. Просто кивнул:       – Ясно.       Вариант в виде ночевки у Черновой он даже озвучивать не стал. Ира боялась, и – неважно: пустой квартиры или навлечь беду на дорогих ей людей – ему она доверяла и не предпринимала больше глупых попыток выпутываться самостоятельно, это главное.       – За ключами зайдем, – отлепляясь от стола, предупредил мужчина и направился в лаборантскую – за верхней одеждой.       – Олег Дмитриевич…       Он чуть обернулся на ходу:       – Нет, Филиппова, ты все-таки напрашиваешься на дополнительные занятия, – не удержался от усмешки. – Что ж, беги одевайся и жди меня в вестибюле. На улицу – ни шагу.       Выдохнув, наконец, облегченно, Ира послушно отправилась в гардероб.       Когда она оделась и поднялась в вестибюль, Олег только-только сдал ключи и спускался к дверям. Может, кому-то и пришло бы в голову, что они неслучайно встретились у входа, но… Какая, к черту, разница? Невольно хмыкнув своим мыслям, студентка вышла из колледжа, пока мужчина вежливо придерживал для нее дверь.       Почти всю дорогу – а они привычно добирались пешком – он молча шел рядом. Для Иры это оказалось той еще пыткой: нестерпимо хотелось узнать, о чем же он думает, до вполне явственного покалывания в кончиках пальцев. Но она никак не могла набраться смелости, хотя уже сотню раз напомнила самой себе, что знакома с ним с детства, что после всего, между ними происшедшего, страх быть навязчивой – абсурд. Но… «поговорить» – в том смысле, который все-таки вкладывала в это слово Олеся, – в действительности оказалось куда сложнее, чем представлялось еще вчера.       Так, в молчании, они, как и обещал Жемчугов, зашли за ключами, причем дверь была открыта так быстро, что девушка так и не поняла: дубликат у Олега был или отмычки. Остаться в тревожной тишине и одиночестве пустой квартиры ей, разумеется, не позволили: ее зеленоглазый спаситель возражения слушать не стал и, бросив одно-единственное слово:       – Собирайся, – терпеливо дождался в прихожей, пока Ира сложит самое необходимое.       И снова путь в тишине. Мимо проносились машины, тихонько пищал светофор со звуковым оповещением, изредка переговаривались припозднившиеся прохожие. Ира невольно поежилась: кажется, собиралась она слишком долго. Ничего, впрочем, удивительного, учитывая, кто все это время занимал ее мысли. Черт, да она даже завтрашнее расписание с трудом вспомнила! Хотя уже давным-давно наизусть знала.       Хоть сейчас, с Жемчуговым, идти было спокойно, Ира не любила бывать здесь в темное время суток: слишком тихий, безлюдный район, слишком много неосвещенных аллеек да подворотен. Она всегда боялась темноты, но в такие моменты отчетливо понимала, что страх становится вполне обоснованным.       Задумавшись, Ира не заметила островок голого льда на тротуаре, нога проскользнула вперед, девушка потеряла равновесие и…       Сильные руки мгновенно удержали ее. Однако, убедившись, что подопечная твердо стоит на ногах, руки Жемчугов убрал, так и не произнеся ни слова.       Это стало последней каплей.       – Олег Дмитриевич, вы…       – Давай на «ты» и без отчества, – не поворачивая головы, перебил куратор       Девушка от удивления даже забыла о своем негодовании, остановилась, зависнув, как старенький компьютер.       – А… – наконец выговорила она, не в силах отвести глаз от преподавателя, чувствуя, как его пальцы осторожно касаются ее руки, переплетаясь с ее собственными, – разве так можно?       – А смысл какой?       Ира открыла рот, выдохнула и совсем не к месту обиженно пробубнила:       – Не вежливо отвечать вопросом на вопрос.       Жемчугов фыркнул.       – Прекращай меня воспитывать.       Ну да, глупо. Обращаться по имени-отчеству к человеку, с которым целовалась и почти… И вообще, она с ним с детства знакома!       – Ладно. Ты… – девушка осеклась, так и не озвучив вопрос, настороженно смотря вперед.       Олег ободряюще сжал ее чуть вспотевшую ладонь. Студентка судорожно сглотнула. А волноваться было из-за чего: из-за угла дома вывернула компания молодых людей, человек пять, и все явно навеселе, хорошо навеселе.       Беспрепятственно пройти мимо им не позволили, незамысловато перегородив дорогу своими не слишком трезвыми телами.       Жемчугов остановился в нескольких шагах от них, потянув девушку за руку так, чтобы она оказалась частично за его спиной. Внешне остался непроницаемо спокоен.       – Закурить есть? – пьяно поинтересовался главарь, недобро оскалившись.       Мужчина вздохнул.       – Ребят, вы уж извините, не курю, – как можно миролюбивее пояснил он, надеясь, что эта компашка еще не настолько набралась, едва уловимо качнулся вперед, чуть отставляя ногу, меняя положение на более устойчивое, оценивая расстояние, позы, настороженно улавливая малейшие движения.       – А девка?       Кажется, зря.       – А девушка, – Олег намеренно выделил слово, но впрямую поправлять их не стал, чтоб лишний раз не провоцировать, – тоже не курит.       У Иры сердце пропустило удар. Отчаянно хотелось повиснуть на руке мужчины, утащить его куда-нибудь, сделать хоть что-то. Сглотнула, усилием воли заставляя себя молчать и не двигаться. Помогала лишь слабая надежда, что драки еще можно избежать.       – Ну, тогда девкой делись, – решил кто-то слева от главаря, плохо различимый в темноте, но, судя по голосу, не более трезвый.       Приятели поддержали его согласным улюлюканьем. Главарь немножко послушал этот гвалт, потом шикнул на них и снова обратился к Олегу:       – Во! Слышал? – пьяно махнул рукой в сторону притихшей братвы.       Мужчина крепче сжал руку девушки. Он бы с этой кучкой отбросов справился, почти играючи, навсегда отучив их цепляться к безобидным прохожим. Но рисковать, лишний раз подвергая ее жизнь опасности, он не мог.       – Ребят, девушка идет домой делать уроки и составить вам компанию никак не может, – предельно спокойно объяснил Жемчугов, но в голосе появились хорошо слышимые угрожающие нотки. Увы, слышимые, кажется, только Ире.       – Уроки? – пьяная компания разразилась смехом. – Это какие же уроки, а?       Кажется, уши они киселем мыли. Всем скопом.       Мужчина вздохнул и предпринял последнюю попытку:       – Обычные, которые в школе задают, – помолчал немножко, давая им возможность осмыслить информацию, и миролюбиво предложил: – Парни, мы очень устали и хотим поскорее попасть домой. Давайте мирно разойдемся, а?       Гопники переглянулись. А главарь, пошло улыбаясь, подвел итог:       – Да мы тебя и не задерживаем: оставляй девчонку – и вали на все четыре.       Олег понял, что усилия были потрачены впустую. Выражение его лица напоминало сейчас застывшую маску. Шепнул замершей рядом Иринке, не сводя с компании глаз:       – Как только начнется, прячься.       Сердце билось слишком часто, очень хотелось спросить, что именно начнется, но все и так было предельно ясно. Ничего хорошего.       – Нет, – коротко бросил он и, легонько подтолкнув девушку в сторону, немного поменял положение, готовясь к драке.       И действительно началось. Два бугая, что стояли по краям от главаря, двинулись на мужчину, недвусмысленно разминая кулаки. Два других – высокий и низкорослый, неприятно скалящийся тип – тоже переместились. Ира послушно отступила в тень, прижалась спиной к дереву и замерла, ясно сознавая, что вблизи будет только путаться под ногами. Страшно было до одури. Но не за себя – за Олега… Дмитриевича.       Происходившее дальше с трудом укладывалось в голове. Действие разворачивалось настолько стремительно, что сознание едва успевало ухватиться хоть за что-то. Вот трое атакуют почти одновременно. Олег чуть пригнулся: короткий точный удар в солнечное сплетение – ближайший противник ненадолго выведен из боя. В развороте ушел от удара второго, перехватил руку третьего – пара едва уловимых движений – и низкорослый лежит на земле. В этот момент у второго бугая в руке что-то блеснуло.       Блик резанул по глазам, напугав и отрезвив. Дрожащими руками полезла в сумочку – за телефоном. Сбоку хрустнула ветка. Замерев, Ира медленно повернула голову в сторону звука и встретилась глазами с главарем. Не успела даже испугаться, а он уже одной рукой зажал ей рот, а другой перехватил ее руку повыше локтя. Один рывок – и она окажется в захвате. И…       Чужие пальцы на ее плече разжались. Бандит покачнулся и медленно осел на землю, открывая взору ошарашенной девушки хмурого Жемчугова, стоявшего за его спиной. Проследив за мешком падающим к его ногам телом, Олег поднял глаза на девушку. Осторожно коснулся ее лица, приподнимая за подбородок.       – В норме?       Ира только и смогла, что кивнуть. Ее трясло.       Жемчугов нагнулся, приподнял руку лежащего без сознания главаря, прощупывая пульс.       – Уходим, – и тут же осторожно поймав ее руку, властно потянул прочь от этого места.       Девушка послушно шла за куратором, даже не думая сопротивляться. В голове вдруг стало неожиданно пусто. Только в ушах шумела кровь. А перед глазами все еще стояло лицо с прищуренными холодными глазами и хищной, безжалостной улыбкой. И отделаться от этого образа никак не получалось.       Когда мимо пронеслась патрульная машина, оглашая вечерний воздух воем сирены, они уже подходили к его подъезду.       Удивительно, но лифт работал.       Выбрав нужный этаж, не выпуская ее руки, Олег повернулся к девушке. Все это время она послушно простояла, бессмысленно уставившись в пространство перед собой. Мужчина вгляделся в ее лицо, покачал головой и, приобняв, привлек ближе к себе.       – Все хорошо, – негромко проговорил Жемчугов, легко касаясь губами ее лба. – Все позади.       Ира тихонько выдохнула, зажмурилась, приходя в себя.       – А они… – так и не сумев договорить, девушка отвернулась, гипнотизируя кнопки.       Лежащая на ее плече ладонь ободряюще сжалась.       – Все живы. Но хамить и пить в ближайшем будущем вряд ли будут.       До квартиры они шли в молчании, но все так же обнявшись: Олег прижимал ее одной рукой к своей груди, и голова девушки покоилась на его плече.       Закрыв за ними дверь, мужчина обернулся к гостье.       – Сама разуешься?       Получив в ответ неуверенный кивок, скинул ботинки и, не раздеваясь, стремительно прошел в ванную, откуда сразу же донесся шум воды. Выглянул в коридор, цепким взглядом оценивая успехи девушки, и снова скрылся, на этот раз в спальне.       Вздохнув, Ира медленно осела на пуфик. С молнией на одном сапоге она худо-бедно справилась, а вот второй никак не желал поддаваться. Еще и руки предательски дрожали.       Когда она уже готова была разрыдаться с досады, на ее руки легли большие теплые ладони, чуть сжали, убирая от многострадального сапога. Олег помог ей разуться, потом, приобняв за талию, легонько дернул вверх, заставляя подняться, и подтолкнул к ванной комнате.       – Ванна почти набралась. Мыться можешь всем, что найдешь. Чистые полотенце и футболка на машинке.       Но стоило мужчине чуть разжать руки, как Ира едва не упала – колени предательски дрожали. Попыталась ухватиться за куртку куратора, но промахнулась. Олег поймал. И вместе с драгоценной добычей опустился на тот самый пуф. Выдохнул, сжав зубы. Некоторое время висела тишина. А потом студентка, неожиданно даже для самой себя, запричитала:       – Я устала… я не могу. И вообще…       – И вообще, – передразнил мужчина, – если ты не хочешь, чтобы я, как пишут в женских романах, взял тебя прямо там, ты пойдешь в ванную своими ножками, как миленькая.       Она даже отстранилась, удивленно воззрившись на преподавателя:       – Ты читаешь бабские романы?       Он хмыкнул.       – Ты не на том концентрируешь внимание.       – А?.. – рассеянно откликнулась Филиппова и, залившись румянцем, прикусила губу, когда до нее дошел смысл его слов.       Сглотнула. Отвела взгляд. Выпрямилась. И осторожно высвободившись из объятий, стараясь не смотреть на куратора, послушно потопала в ванную.       – Дверь не закрывай, – усмехнувшись, бросил ей вслед мужчина.       – Что? – шатенка, опешив, остановилась и даже немного обернулась.       – Не хочу опять ремонт делать.       – Ремонт?       Он вздохнул, устало и громко.       – Филиппова, у тебя такой вид, будто сейчас в обморок грохнешься. А мне потом дверь выламывать? – глядя на ее изумленное, но понятливо просветлевшее лицо, Жемчугов хмыкнул, не удержался от добродушной, чуть насмешливой улыбки. – Дошло? Иди, давай, уже.       Когда дверь ванной хлопнула, закрывшись, мужчина медленно встал, болезненно поморщился, перевел дыхание и осторожно побрел в комнату. Скинул куртку на пол, не расстегивая, задрал рубашку. По ребрам, переливаясь от изжелта-красного к насыщенному фиолетовому, растекался синяк. Ребра целы. В противном случае он бы вряд ли так легко дошел хотя бы до подъезда. Но на всякий случай все же прощупал: адреналин – штука обманчивая, а у него в организме ее сейчас предостаточно. Криво усмехнувшись, скинул одежду, туда же, в компанию к куртке. Открыл шкаф и бегло осмотрел себя в зеркало, чтобы убедиться, что ничего более серьезного, на что следовало бы обратить внимание, нет.       Натянув джинсы и старую мягкую футболку, нагнулся к куртке. Достал из правого кармана трофейный кастет, благо, пакет с собой был – можно Коляну передать, авось пригодится. Вовремя он увернулся, ничего не скажешь: придись удар иначе – пришлось бы Филипповой его тащить. Весело хмыкнул, представив себе подобное: маленькая худенькая девушка сгибается под телом почти двухметрового верзилы, повисшего на ее плече едва ли не всем весом, но упорно тащит его, пыхтит, отдувается, поминутно останавливаясь, но затеи не бросает. Почему-то о том, что она растеряется и будет рыдать над его бездыханным телом, даже «скорую» не вызвав, Жемчугов и не подумал. А ведь могло быть и такое. Или не могло?       Дверь ванной стукнула. И, мотнув головой, мужчина сгреб одежду и потащил ее в стирку; по дороге, комом прижав к боку все остальное, исхитрился повесить куртку в прихожей. Потом почистит.       Невольно залюбовался. Девушка в одной его футболке, доходившей ей до середины бедра, одной рукой то и дело пыталась подтянуть пониже подол этой самой футболки, другой же неловко прижимала к груди аккуратно свернутую одежду и выглядела при этом невероятно соблазнительно и… уместно. Будто так и должно быть: Иринка в его квартире, в его одежде, с рассыпавшимися по плечам мокрыми волосами, с легким смущенным румянцем на щеках…       Вздохнул.       – Дверь слева по коридору. Располагайся. Я в душ.       Олег полулежал на кровати, прислонившись к спинке, и читал. Ира в соседней комнате делала домашку. Идиллия. Он бы предпочел, чтобы Филиппова находилась здесь же, но опасался, что тогда ни о какой домашней работе они оба даже не вспомнят. Мужчина усмехнулся уголком губ и перевернул страницу.       Через некоторое время дверь осторожно скрипнула, и в комнату заглянула девушка. При ее появлении Жемчугов поднял голову и теперь вопросительно смотрел на студентку.       – Мне нужно с вами поговорить, – приблизившись, выпалила она, от волнения снова сбиваясь на официальное обращение.       Мужчина бросил мимолетный взгляд на книгу, видимо, запоминая страницу, закрыл ее, отложил, не сводя со студентки внимательных заинтересованных глаз, и негромко, чуть насмешливо уточнил, вопросительно выгнув бровь:       – Ночью? в одной футболке? в моей комнате? Может, ты совсем голову потеряла, но моя еще при мне. Ты хоть понимаешь, к чему это может привести?       Щеки хрупкой шатенки окрасил румянец.       – Ну, – протянула девушка, прикусывая губу и строя невинные глазки, – ты же сам сказал, что голова у тебя на месте.       – Ир…       – Ладно, ладно! – вскинула в защитном жесте руки девушка, не дав ему договорить. – Сейчас ты скажешь, что сожалеешь, что все это – ошибка, что ты мой препод, что нам надо вести себя разумно и вообще быть паинь…       Молниеносным движением изловив девушку за руку, он дернул ее на себя. Ира охнула, падая мужчине на грудь. А в следующее мгновение теплая ладонь легла на ее затылок и его губы накрыли поцелуем. Жарким, страстным, голодным… Он, будто истосковавшийся путник, жадно пил ее сбившееся вмиг дыхание.       Спустя целую вечность мужчина неохотно отстранился. Медленно вздохнул и, не отводя глаз, заговорил:       – Я не считаю случившееся ошибкой, но… – он помедлил, – сейчас не время.       – Будем ждать, когда мне стукнет восемнадцать? – все еще полулежа на его груди, деловито поинтересовалась девушка. – Я, по-твоему, резко повзрослею?       – Не в этом дело, – мужчина тяжело вздохнул, нежно убрал с ее лба прядку еще влажных волос, бережно заправил ее за ухо. – Если мы хотим разобраться в происходящем вокруг тебя, нужно сохранять ясность мысли.       – А как… кхм… это, – она перевела выразительный взгляд на постель и снова посмотрела прямо в глаза Олегу, – помешает?       Он хмыкнул и мягко, но все же чуть насмешливо уточнил:       – Придя сюда, ты хотела поговорить о сексе? – последнее слово произнесено было с непередаваемой интонацией, так что девушку охватил трепет. И одновременно захотелось провалиться куда-нибудь поглубже, потому что он был прав – причина была другая, но поцелуй ее из головы благополучно вытеснил, – и, что самое скверное, знал об этом.       Да еще и рука, только что мирно лежавшая у нее на шее, красноречиво поползла по спине.       – Н-нет, – наконец с трудом выдавила она из себя, отчаянно пытаясь отогнать смущение.       Жемчугов руку тут же убрал, а ее признание оставил без комментариев, за что девушка была ему искренне благодарна, дал время осмыслить ситуацию. Потом помог сесть, сам же занял кресло у стола.       – Так о чем ты хотела поговорить?       – О, – она свесилась с кровати, поискала глазами что-то на полу, заглянула под кровать, дотянувшись, достала оттуда небольшой прямоугольник бумаги и протянула его Олегу, – вот.       Мужчина, молча наблюдавший за ее маневрами, прикрыв глаза, с шумом выпустил воздух сквозь стиснутые зубы. Потом так же молча принял из ее рук находку, явно стараясь не касаться при этом даже кончиков ее пальцев. Посмотрел на фотографию, прочитал надпись. И снова поднял глаза на девушку.       – Не делай так больше, хорошо? – выразительный взгляд прошелся от каштановой, отливающей золотом в электрическом свете макушки девушки до кончиков пальцев ее ног, задержался на футболке. – Пока, по крайней мере.       Ира тоже посмотрела на себя, смущенно поправила задравшийся подол незамысловатого одеяния и вопросительно приподняла брови. Получив в ответ многозначительный наклон головы, прикусив губу и чувствуя, как горят щеки, кивнула.       – Что ты хочешь услышать? – отвлекая от неподходящих мыслей, спокойно уточнил куратор.       «Все!»       Оправданий не будет – это она понимала. Во всяком случае, если Олег так поступил, значит, у него были на то причины. Хоть и было неприятно, даже обидно, хоть вопросов накопилось огромное количество. Знать действительно хотелось все: и что произошло за те годы, что они не виделись, как сложилась его жизнь, и почему он, да и остальные парни, ведут себя… мягко говоря, странно, и что за цирк они с Женькой ей устроили, и еще много-много чего. Так много, что голова пухла, а озвучить это все не представлялось возможным.       Решив начать с самого, как ей казалось, первого, девушка вздохнула и, зябко обнимая себя руками, прикусила нижнюю губу. Потом, подняв наконец глаза на… куратора? друга Димы? приятеля детства? любимого мужчину?.. кто он ей, черт побери?!.. спросила:       – Почему не сказал?       – Ты не спрашивала.       Ага, смутился он, как же! Даже ни секунды с ответом не медлил! Наглый зеленоглазый… мальчишка!       Все равно он от нее не отвертится!       – Когда ты меня узнал? Тогда, на перекрестке, это твое: «До сих пор не можешь выучить правила дорожного движения»… Ты говорил о нашем столкновении в августе или о детстве?       – Узнал не сразу. В детстве как-то насчет фамилий не заморачиваешься, – он хмыкнул, – А видел я тебя последний раз на похоронах, – едва заметная пауза, и голос сел, – Димы. Потом служба, учеба… в общем, так получилось, что и с тетей Сашей не общался, да ни с кем почти… – мужчина вздохнул и как-то разом закончил: – Ты очень изменилась.       – И все-таки?       Он усмехнулся, в глазах заплясали зеленые чертики:       – Понял, что это наша Дюймовочка превратилась в такую восхитительную девушку, наверное, когда первый раз проводил тебя до дома.       – Но… – чувствуя, что краснеет, и понимая, что сильно рискует, она все же настойчиво повторила: – почему не сказал?       Олег встал, подошел к окну и, бездумно следя за полетом снежинок в свете фонаря, негромко признался:       – Не знал как.       Ну, да. Как вспомнил, так сразу засмущался-испугался! Очень он смущался у нее в спальне. Кстати, об этом! Щеки снова предательски заалели. Но Ира, упрямо мотнув головой в попытке отогнать непрошенные воспоминания, уже открыла рот, чтобы вопрос озвучить, когда мужчина неожиданно продолжил, так и не повернувшись:       – Я с дядей Гошей разговаривал, Азаровым, с Жекой, узнал про частичную потерю па…       – С кем?       – С Женькой.       – Нет-нет, как ты Азарова назвал?       – Дядя Гоша. А что? – озадаченно повторил мужчина, даже от окна отвернулся.       Ира несколько мгновений потрясенно смотрела на него огромными глазами, пытаясь осознать услышанное, а когда осознала, шумно выдохнув, схватилась за голову. На ум, кроме ругательств и проклятий, ничего не шло.       Олег подошел, бережно коснулся плеча девушки:       – Ир… – осекся, осененный догадкой, едва сдержался, чтоб не выругаться. Вздохнул. Осторожно опустился на кровать рядом с шатенкой, мягко, будто боясь спугнуть, обнял ее за плечи, прижал к себе. – Ты не знала?       Она судорожно кивнула, шумно втянула носом воздух. Ощущение было, будто ей устроили какой-то жестокий розыгрыш. Все те, кому доверяла, бесконечно недоговаривали, что-то скрывали…       – А я-то все думала, почему тетя не настаивает на своем присутствии, когда мы с Азаровым встречаемся. Я-то, дура, все понять не могла. А ларчик просто открывался! Лучший следователь области – дядя Димкиного лучшего друга.       – Он не следователь, – язык-то он прикусил, да Ира все равно уже услышала.       Несколько мгновений в комнате висела тишина. Потом девушка медленно подняла голову, снизу вверх заглядывая историку в глаза, и чуть слышно выдохнула:       – Что?       – Он не следователь, – с невеселой усмешкой повторил мужчина. – Он… из самых обыкновенных спецслужб.       – Что?       – То. Думаешь, тебя бы просто так оставили в покое после такого «несчастного случая»?       Она вздохнула, отвела взгляд. Попыталась высвободиться из его рук – не вышло.       – Извини, но я, вообще, ни о чем таком не думала, – зло пробормотала, оставив тщетные попытки, – кроме того, что у меня нет родителей. О другом как-то не думается, когда в пятнадцать лет остаешься сиротой.       – Прости.       Она покачала головой, вздохнула, снова уткнувшись лицом в его футболку. Олег ласково погладил ее по голове, растрепал волосы, зарывшись в них пальцами.       – Дюймовочка, они хотели как лучше…       – А получилось как всегда, – хмыкнула девушка, не поднимая головы.       – Часто очень сложно найти правильное решение. Помнишь, сколько раз я пытался с тобой поговорить?       Она фыркнула и вдруг обняла его в ответ.       – Ага, особенно про тетку и мои с ней отношения.       – Я дурак. Прости.       – Забыли. Но потом-то почему не сказал?       – А как? Мы с тобой когда-то играли вместе и даже в одной луже валялись?       Она рассмеялась.       – Между прочим, это правда.       – Я помню, – она, жмурясь, потерлась щекой о его футболку. – Почти все помню.       В его руках было так хорошо. Не хотелось ни о чем думать. Сидеть вот так тихонько, купаясь в его объятиях, пьянея от его запаха… Вот только мысли упрямо лезли в голову.       – А… почему ты ко мне тогда прицепился, если не знал еще, что это я? – вопрос прозвучал глупо и по-киношному нелепо.       – Лана…       – Лана? – Ира, не размыкая рук, запрокинула голову в попытке рассмотреть выражение лица любимого человека, очень уж ей тон не понравился.       – Она тогда была в одиннадцатом. Отец погиб… Не поверишь, она с ним была дружнее, чем с мамой. Она старалась держаться, но… Не мне тебе объяснять, как это тяжело. В общем, пошло по накатанной: отдалилась от нас, поссорилась с друзьями, съехала в школе, еще эта чертова похоронка… – он резко оборвал сбивчивые объяснения и просто закончил: – Она чуть с собой не покончила.       Похоронка? Уж не его ли?       Девушке показалось, что она поняла.       – И во мне ты ее увидел?       – Не совсем. Я просто увидел, что с тобой тоже что-то происходит, – он помолчал немного. – Но я и в самом деле испугался, что ты можешь дойти до такого же, а никого рядом не окажется.       – Спасибо тебе, – Ира неожиданно даже для самой себя потянулась к его губам.       Но как раз в этот момент квартиру огласил звонок. Разливался любимой мелодией ее телефон, позабытый в соседней комнате. Вывернувшись из объятий, на ходу поправляя задравшееся одеяние, Филиппова поспешила ответить.       Пока девушка разговаривала по телефону, Олег вспомнил об ужине. Совесть ехидным голоском сестрицы напомнила о студентах с гастритами, адреналин давно уже схлынул, и организм потребовал восполнить энергетические затраты. Так что волей-неволей пришлось тащиться на кухню.       И спустя несколько минут на сковороде уже щекотал нос ароматным запахом поздний ужин.       – Олег, ты где?       – На кухне, – не отвлекаясь от перемешивания овощей, откликнулся мужчина.       Ира вошла, блаженно зажмурилась, принюхавшись, и села на диванчик. При воспоминании о том, как мужчина ее отпаивал и обнимал, на губах сама собой расползлась улыбка. А потом был допрос и котенок. Рыжик, который теперь спит где-то в квартире.       – Тетя Саша звонила.       – Все в порядке? – оглянулся мужчина, сжимая в руках лопатку, к которой прилип кусочек лука.       – Да.       Олег облегченно выдохнул: боялся, что она вообще с Александрой Ивановной разговаривать не захочет. И вернулся к готовке.       – Ты ей сказала?       Вопрос был очень уж широкий – пришлось отвечать на все и сразу:       – Про ключи – нет, про нас с тобой – нет, ночую – у Олеськи.       Олег усмехнулся, поставил перед ней тарелку и, взяв вторую, сел напротив.       – Про нас с тобой она давно поняла все сама.       – Ты так спокоен…       – Дюймовочка, я рос у нее на глазах.       – То есть, можно было сказать правду?       – Ну, я пока держу себя в руках. Ты – нет? – отправляя в рот кусочек тушеного перца, он изумленно выгнул бровь, а в глазах смешинки лукавые так и отплясывают.       Ира опустила глаза на тарелку, чувствуя, как предательски жжет щеки. Как он смеет обвинять ее в несдержанности?       Что ж, сам напросился…       – Ну, у меня гораздо меньше выдержки, чем у бравого солдата. Знаешь, это так сложно. И так соблазнительно, что… – красноречивый взгляд из-под полуопущенных ресниц, как бы невзначай задравшийся подол футболки…       Откуда что взялось?       Олег судорожно сглотнул, прикрыв глаза, костяшки на сжимающей вилку руке побелели. Шумно выдохнул. Потом опустил столовый прибор на стол, звонко прихлопнув его ладонью. И посмотрел ей в глаза. От той бури чувств, что читалась в этом взгляде, у девушки дыхание перехватывало.       – Признаю, я на грани, – от этого глубокого голоса, так соблазнительно охрипшего, легче не становилось, она сама угодила в собственную ловушку. – Не следовало тебя дразнить. Извини.       – Так-то лучше! – Ира даже не пыталась скрыть своего торжества, но… помедлив, прикусив в волнении нижнюю губу, неуверенно спросила: – Но… ты твердо уверен, что нам нужно… остановиться?       – Филиппова! – мужчина едва не рычал, рывком поднялся из-за стола и вышел из кухни. Мгновением позже девушка услышала, как хлопнула дверь его комнаты. По полу повеяло сквозняком – пришлось устраиваться на диванчике с ногами.       Подтянув колени к груди и удобно устроив на них подбородок, девушка обхватила ноги руками и долгое время просто смотрела в пространство перед собой. Губы сами собой расползлись в совершенно идиотской счастливой улыбке.       Наконец, вздохнув, поправила футболку и вернулась к ужину. Подцепила вилкой кусочек картошки, сунула в рот. И недовольно скривилась: содержимое тарелки безнадежно остыло. Ира виновато и как-то тоскливо посмотрела на соседнюю тарелку, почти нетронутую, и, решительно поднявшись, сгребла ее и поставила в микроволновку.       Чуть позже, отправив туда же свою порцию, потопала за Жемчуговым.       Перед закрытой дверью на мгновение задержалась, вдохнула полной грудью и, зажмурившись, уверенно постучала по его двери.       – Входи.       Осторожно приоткрыла: мужчина сидел за компьютерным столом, сосредоточенно вчитываясь во что-то на экране монитора, лежащий рядом на столе Рыжий сонно приоткрыл один глаз и снова уткнулся мордочкой в лапы, недовольно пряча нос от холода, окно все еще было распахнуто настежь.       – Я погрела, пойдем есть, – нервно переминаясь с ноги на ногу, улыбнулась девушка и, помедлив, добавила: – Выводы сделала, больше с огнем играть не буду.       – Спасибо, – сказано это было без улыбки.       А уже через пару минут они сидели за столом, уплетая за обе щеки поздний ужин и болтая о всякой ерунде.       Когда дошло до зеленого чая с печеньем, разговор как-то незаметно перетек в обсуждение сложившейся ситуации. Они обсудили и Шилова, и недостаточность улик, и опасность, грозившую самой Ире. Олег в общих чертах посвятил ее в курс дела, опустив лишь засекреченные подробности и то, что могло бы навредить девушке, в целом же он не считал нужным скрывать от нее ситуацию, понимая, что в противном случае она будет в куда большей опасности.       – То есть, ты считаешь, что ищут разработки родителей?       Олег хмуро кивнул:       – Очень на это похоже. И судя по всему, он считает, что они у тебя или ты что-то об этом знаешь.       Ира, будто в попытке стереть всю эту гадость, спрятала лицо в ладонях, затем сжала пальцами виски, уставившись невидящим взглядом в столешницу перед собой.       – Из-за какой-то чертовой программы… – умолкла, так и не договорив, зажмурилась.       Олег поднялся, обошел стол и, присев на краешек дивана, обняв девушку, привлек к себе.       – А сегодня? – чуть слышно выдохнула она, не поднимая головы.       – Не знаю, – со вздохом признался мужчина. – Но Азаров уже в курсе. И не только он. Так что, думаю, скоро узнаем.       Обхватив Олега руками, она плотнее прижалась к нему. Тихонько всхлипнула. Ей еще никогда не было так страшно.       Мягко погладив ее по голове, мужчина, улыбнувшись, шепнул:       – Доверься мне, я сумею тебя защитить.       – Ты сумеешь, – она хмыкнула, чуть отстранившись, чтобы заглянуть в его глаза. – А кто защитит тебя?       Жемчугов, хмурясь, вгляделся в ее лицо, поднялся, заставив девушку зябко поежиться, и достал из шкафчика невскрытую бутылку коньяка. Возвращаясь к столу с двумя бокалами, на дне которых плескалась янтарная жидкость, усмехнулся:       – Ну, у меня есть неплохой мотив пожить подольше, – наклонившись, нежно коснулся губами кончика ее носа. – Что я и собираюсь сделать. Кроме того, на меня никто охоту не открывал, верно?       – Олег, – Ира поморщилась, – ты же понимаешь, о чем я.       – Понимаю, – он протянул ей бокал, потом осторожно, едва касаясь ее кожи кончиками пальцев, заправил за ухо упавшие на ее лицо золотисто-каштановые пряди. – Не дрейфь – прорвемся. За нас, – с легким звоном коснулся своим бокалом того, что сжимала в руке девушка. – Залпом, – и, проследив, чтобы Ира выполнила его указания, невесомо коснулся губами ее виска, когда девушка зажмурилась, пытаясь не закашляться. – А теперь спать. Я тебе постелил в гостевой.       Не спалось. Не то чтобы не хотелось – просто стоило закрыть глаза, как в памяти всплывала очередная страшная картинка. Вспоминалось то нападение в подъезде, то сегодняшняя пьяная компашка, то журналисты толпой гнались за ней, требуя немедленно дать интервью. Ира ворочалась, взбивала подушку, укутывалась в кокон из одеяла или вовсе комкала его бесформенной кучей в ногах. Пыталась считать. Несколько раз вставала, тихонько ступая босыми ногами по холодному полу, сделав несколько бесшумных кругов по комнате, зябко обхватив себя руками, возвращалась в теплую постель… Увы, уснуть так и не удалось.       Она все еще лежала, свернувшись калачиком под одеялом, бездумно уставившись в темноту перед собой, когда почти бесшумно открылась дверь. Спустя несколько тягучих секунд приятно щекотнул нос такой знакомый и родной аромат, а кровать прогнулась под весом мужского тела.       – А вы что делаете? – растерянно выдохнула девушка, с перепугу переходя на «вы».       Прикусила губу и попыталась отодвинуться на край кровати, попутно мысленно обругав себя. Это же был именно тот вопрос, который задают забирающемуся к тебе в постель мужчине. Ну не дура ли?       – Соблазняю, – мужчина, к слову, провернуть этот маневр ей не позволил, еще и притянул ближе, крепко прижав к своей груди.       Но, вопреки озвученному намерению, больше никаких действий не предпринимал.       Так и не определившись, чего она, собственно, хочет, Ира завозилась.       – Ты так зубами стучишь, что и мертвого разбудишь. Спи давай, – у самого ее уха, обдавая кожу теплом дыхания, шепнул Олег, которому эти шебуршания, по всей видимости, надоели.       Девушка тихонько выдохнула, на душе как-то сразу полегчало, и постаралась устроиться удобно и тепло, но не слишком близко, потому как в голове немедленно всплыли совсем не нужные сейчас воспоминания.       – Филиппова, если ты не угомонишься, шутки кончатся. Я не железный, – недвусмысленно рыкнул мужчина.       – Ты же с пьяными не спишь? – мозг явно от языка отставал.       – Сделать исключение? – с мягкой усмешкой в голосе поинтересовался он.       Э… это он ее спрашивает?       Щеки зажгло, Ира охнула и уткнулась носом в его грудь, боясь пошевелиться. В эту минуту она даже дышать боялась. Мужчина хмыкнул и нежно, почти невесомо коснулся ее макушки губами, улыбнулся, чувствуя, как она в ответ расслабляется в его руках, как начинает дышать ровнее, засыпает, наконец согреваясь.