Когда зеленый не горит...

      – Кто? – Ира едва не подскочила от неожиданности, схватившись рукой за сердце и, круто развернувшись, уткнулась взглядом в чью-то грудь.       – Жемчугов, – поджав губы, бросила девушка, вздохнула с явным облегчением и уселась на подоконник.       – Олег Дмитриевич? – Олеська (а это была она) едва сдержала смех. – А я-то думаю, чего это само спокойствие так подпрыгивает, – беззлобно пошутила девушка, тем не менее легко сжав плечо подруги в ободряющем жесте.       – Ага, – невесело хмыкнула Ира. – Видела бы ты это «спокойствие»… Да я его загрызть готова!       – Вижу, вы уже нашли общий язык, – тут же с иронией подвела итог Олеся и, проигнорировав звонок на следующий урок, уселась рядом.       И теперь возвышалась над подругой на целую голову. Чуть полноватая, но достаточно высокая, чтобы это выглядело красиво, девушка была неисправимым оптимистом. Она даже в школе ни дня не переживала, прекрасно зная, что вырастет – и эта легкая полнота будет ей к лицу.       Правда сейчас она совершенно не представляла, как вывести подругу из ее теперешнего подавленного состояния, прекрасно понимая, что дело не только и не столько в кураторе.       – Так он зеленоглазый? – уточнила она, задумчиво теребя русую прядку, спустя полминуты сосредоточенного разглядывания узора на полу и болтания ногами. – А я-то все гадала!       – Сдались тебе его глаза, – сердито фыркнула Ира и спрыгнула на пол, пора было идти на урок, и она уже заранее представляла «обрадованные» лица сокурсников и горячие слова благодарности. Но отступать было некуда. Да и – черт побери! – пусть думают, что хотят, – это не ее выдумка…       Светловолосая, лет тридцати, женщина как раз заканчивала перекличку, когда в дверь постучались девушки.       – Здравствуйте, Наталья Александровна, извините за опоздание, – на автомате поздоровалась Ира и, бросив беглый взгляд на лица товарищей, попросила. – Ребят, после пары не расходитесь, пожалуйста, Олег Дмитриевич просил сделать объявление.       Сейчас нельзя, иначе всю пару будут донимать расспросами, а ей и так есть на что отвлечься, а имя куратора должно задержать в классе даже Темку Хвощина.

***

      В ресторане было как всегда до невозможности шумно, весело и многолюдно. Громкая музыка оглушала, басы гулом отдавались в голове, наводя на мысли о ночных клубах. Со всех сторон громко смеялись и много пили.       Совершенно седой, но еще не старый мужчина в дорогом костюме за столиком для особых гостей довольно улыбнулся и откинулся на спинку кресла, лениво разглядывая посетителей сквозь бокал в своей руке. Окружающее покрывалось золотом и причудливо изгибалось, воскрешая в памяти детский стишок. Он любил это место. О более подходящем для предстоящего разговора и мечтать нельзя было.       – Жил на свете человек, скрюченные ножки, и гулял он целый век по скрюченной дорожке.…* – мужчина усмехнулся в седые усы, пригубил вино и, поставив бокал на стол, небрежным жестом вытащил из кармана золотые часы.       Человек, с которым была назначена встреча, опаздывал, и мужчине это совсем не нравилось. Он не нервничал, он просто не переносил хамства.       Прождав лишних полчаса, он уже поднялся из-за стола, когда заметил у дверей знакомый силуэт. А уже спустя минуту стул напротив был с грохотом отодвинут, и на него, улыбаясь не хуже чеширского кота, приземлился совсем еще молодой парень.       – Вы не ждали, а мы приперлись, – сообщил он, вальяжно развалившись на стуле.       Мужчина заметно напрягся и неодобрительно сдвинул седые брови, черные глаза недобро блеснули.       – Насчет жалования я тебя предупредил, – холодно произнес он после длительного молчания.       Парень фыркнул:       – Засунь свои подачки… – но договаривать не рискнул и, мечтательно закатив глаза, пропел: – А она ничего… даже очень ничего.       Собеседник презрительно хмыкнул. Сделал еще один глоток. И уточнил, пряча интерес за высокомерием и холодностью:       – Значит, видел?       Парень присвистнул.       – Еще как! Да и еще бы… посмотреть не отказался, – признался он с широкой улыбкой, явно не сулившей предмету их разговора ничего хорошего.       – Не спугни, – криво усмехнулся собеседник, снова расслабленно откидываясь на спинку кресла. – Что скажешь?       Как ни крути, а лучше этого шалопая в подобных делах никто не разбирался. Да и во многих других. Парень пожал плечами:       – Ничего. Знаешь, по-моему, это дохлый номер, – и расплылся в гаденькой улыбке: – Во всех смыслах.       Лицо собеседника исказила гримаса отвращения, он недовольно покачал головой, прежде чем холодно ответить:       – Пока я не получу то, что мне нужно, она будет жить. И я не советовал бы тебе рисковать, завязывая тесные отношения.       – Кому нужны эти малолетки? – рассмеялся гость, сбросив на одно-единственное мгновение маску придурковатого пацанчика.       По губам седого мужчины скользнула и растворилась в презрении к собеседнику довольная улыбка. Ответ его вполне устроил. Устроил, но не успокоил. Со стороны, может, и казалось, что паренек прямолинеен и даже глуповат, но мужчина слишком хорошо знал, как лживо это впечатление – он уже давно не доверял людям. А с этим человеком вообще нужно держать ухо востро, слишком много у него личин и слишком изворотливый ум. А он проигрывать не привык. Тем более – юнцам.       Правда, он знал, что мальчишка останется ему верен, пока ему это будет удобно. Вот только, сколько ему будет удобно, сказать было сложно. И, хотя за несколько лет их сотрудничества он ни разу не отказался от вознаграждения, юнца не интересовали ни деньги, ни наркотики, ни что-либо еще в этом роде, чем обычно гарантируется повиновение, – им двигала исключительно любовь к авантюрам и опасности.       – Рад, что наши мнения сходятся, – холодно отозвался человек, снова отпивая из бокала и окидывая залитый светом зал равнодушным взглядом. – В таком случае, ты знаешь, что делать дальше.       Именно поэтому мальчишка знал ровно столько, сколько было выгодно его хозяину. _____________ *К. Чуковский "Скрюченная песня"