Когда зеленый не горит...

      Ее буквально оттащили от дороги. Резко дернули назад, так что плеер, который она не успела вернуть в карман, после того как переставила мелодию, вылетел из рук. Промчавшейся мимо белой, наглухо тонированной иномарки девушка даже не заметила – только хруст гибнущей под колесами пластмассы.       Кто-то облегченно вздохнул над головой – как раз вовремя. Но девушка этого не услышала, с тоской глядя на дорогу, по полотну которой сиротливыми каплями разлетелся раздавленный плеер.       – Теперь еще и плеер к черту! – тихонько всхлипнула она, не замечая спасителя.       – Все еще не можешь выучить правила дорожного движения? – раздалось над головой насмешливое, заставившее резко обернуться.       Несколько мгновений она тщетно пыталась прожечь в нем дырку. Ну почему опять он? Почему стоит жизни чуточку наладиться, как перед ней тотчас возникает эта штакетина с насмешливыми изумрудными глазами? Стоит только немного успокоиться и обрести почву под ногами – и он тут же все портит одним своим появлением!       Что он там говорил про правила?       – Мне они даются так же плохо, как вам – правила приличия, – не осталась в долгу девушка, резким движением скидывая с плеча все еще лежащую там руку преподавателя.       Олег Дмитриевич вопросительно изогнул бровь. Да что это вообще за чудо такое? Только что, вместо того чтобы испугаться или обрадоваться, что так счастливо отделалась, сокрушалась по поводу утраты плеера, а теперь вместо благодарности за то, что ей жизнь спасли, язвит. То, что она игнорирует его уроки, Жемчугов сейчас в расчет даже не брал. Это казалось наименее странным в этом взбалмошном ребенке.       А девушка, в очередной раз безуспешно попытавшись испепелить его взглядом, круто развернулась. Но не успела сделать и шага, когда его рука снова легла на ее плечо, останавливая. Ира замерла, неестественно выпрямившись, забыв дышать. Словно натянутая струна, которая вот-вот лопнет. Стоит только неосторожно коснуться... Неосторожно сказать.       – Ира, я всего лишь хочу помочь...       – Помочь? – не оборачиваясь, выплюнула слово девушка. – Так это вы мне помогали, унижая перед однокурсниками? Доводя до истерики? – она говорила все это, глядя в пустоту перед собой, чувствуя, что если обернется, случится что-то непоправимое. – Или, может, доказывая, что я ничего не знаю и не значу, вы просто самоутверждались? – слова срывались с языка раньше, чем она успевала их обдумать. Хотелось просто сделать ему как можно больнее. Уколоть. Растоптать, как он тогда. Чтобы он наконец отпустил ее, развернулся и ушел. Из ее жизни. Навсегда.       Но почему-то он не срывался. Не уходил. Не убирал свою чертову руку, хотя она и пыталась ее сбросить. Просто стоял. Молчал. И не отпускал.       И смотрел своими чертовыми внимательными зелеными глазами, которые она затылком чувствовала!       – Пустите!       Ноль реакции. Да что он из камня, что ли?!       – Ира, я понимаю. Ты потеряла родителей, – голос оказался непривычно, непробиваемо спокойным.       Девушка сжала зубы. Это спокойствие пополам с заботой бесило еще больше насмешек. Ненужно ее жалеть. Ненужно о ней заботится. Ненужно…       – Живешь с теткой... Не знаю уж, какие у вас с ней отношения.       Пальцы, легко обхватывавшие ручки спортивной сумки, сомкнулись в кулак. Не ему решать. Не ему лезть в ее жизнь.       – Прекрасные, – сквозь зубы прошипела девушка, только чтобы что-то ответить, чувствуя, что начинает закипать.       – Ну, судя по интонации, с которой ты это сказала...       – Моя интонация, – резко обернувшись, сбросив наконец его руку и прожигая его взглядом, оборвала умозаключения мужчины Филиппова, – продиктована уж точно не отношениями с тетей! – с трудом перевела дыхание и, прошипев сквозь зубы: – Кто дал вам право лезть в мою жизнь?! – так же резко развернулась и стремительно зашагала по тротуару.       – Ира, я всего лишь хочу помочь.       Она только плечами пожала. Уже проходили.       – Меня все любят. И ты полюбишь, – не трогаясь с места, негромко пообещал преподаватель.       От такой наглости девушка чуть воздухом не подавилась – так и застыла на месте, хватая ртом ледяной ветер. Наконец опомнившись, закрыла рот, так что зубы громко клацнули друг о друга, обернулась, вперив в него яростный взгляд. Потом медленно выдохнула и, не сводя с него горящих от возмущения карих глаз, холодно уточнила:       – Так вы из спортивного интереса? – и хмыкнула презрительно: – Ну, что ж, желаю удачи.       И снова эта его ухмылка. Руки чесались врезать… Но он преподаватель, и в любом случае сильнее. Девушка торопливо спрятала руки в карманы. Черт, ну почему ей всегда так везет?! Не в силах дольше смотреть на этого самоуверенного типа, она просто пошла вперед по пустому тротуару, когда привычно насмешливый голос буквально пригвоздил ее к месту. В очередной раз.       – Не знаю, что ты там себе вообразила, но я имел в виду, что как педагог я еще никого не разочаровал, и выразил надежду, что и ты перестанешь принимать мои уроки в штыки. И окажешь мне честь своим появлением, хотя бы на одном.       Щеки предательски заалели (хорошо, при свете фонарей не заметно), но если он рассчитывал смутить ее и заставить замолчать, то порядком ошибся.       – Не знаю, какие вы сделали выводы, но, так как вы хотите наладить со мной отношения именно по той причине, что только я вас воспринимаю в штыки, я именно в этом и пожелала вам удачи, – его насмешливая интонация была воспроизведена с поразительной точностью.       Глаза горели, то ли от ярости, то ли от бликов фонаря, по-детски пухлые губки плотно сжаты, грудь высоко вздымалась, видно было даже сквозь куртку… Олег прикрыл на мгновение глаза. Только этого ему не хватало.       – Быстро учишься… – спокойно признал он и тут же насмешливо поинтересовался: – Скажи, Филиппова, коль у тебя так хорошо подвешен язык, что ж ты со своими однокурсниками не пререкаешься?       Девушка с напускным безразличием пожала плечами:       – Может, потому что большинство их шуток плоские, чтобы вывести меня из себя?       – Из твоих уст это звучит как комплимент, – рассмеялся учитель. – Наверное, я так и буду его воспринимать.       – Делайте, что хотите… – холодно отозвалась Ира и, решив, что на сегодня его общества ей более чем достаточно, продолжила путь       – Филиппова, так ты придешь в понедельник?       – Не обещаю, – не оборачиваясь, пожала плечами девушка.       Жемчугов, обалдев от такой наглости, все же быстро пришел в себя и...       Пошел за ней следом! Девушка слышала его уверенные шаги за спиной, по-военному твердые и четкие. Она, не оборачиваясь, могла представить, с каким выражением лица он сейчас смотрит ей в затылок. Какого черта его понесло следом?! Она только взяла себя в руки, а этот… этот… Как же он ее бесит! Ира уже хотела объяснить ему это в самых «лестных» и доходчивых выражениях, так чтоб он наконец понял и свалил на все четыре стороны, но в этот момент взгляд ее упал на обочину дороги...