Когда зеленый не горит...

      Олег шел следом, не отставая и не сокращая дистанцию. Просто шел. Просто смотрел на отливающую медью в свете фонаря белую шапочку, из-под которой выбилась каштановая прядь. Волосы девушке явно мешали, и она то и дело, раздраженно пыхтя, пыталась сдуть их в сторону, но получалось плохо, а руки из карманов она почему-то не вынимала. Спортивная сумка, болтавшаяся на согнутом локте девушки, сердито ударяла ее по коленке, словно и ей передалась злость хозяйки. А гордо выпрямленная спина и расправленные плечи явно должны были дать ему понять, какой он гад и подлец. Но это только подчеркивало ее хрупкость, делало ее еще более милой, беззащитной, такой, что хотелось обнять ее, прижать к себе, успокоить… и нарваться на новый поток «комплиментов», который ему вряд ли хватит терпения выслушать. Поэтому-то он и не сокращал расстояние между ними.       Не хватало еще поцеловать студентку.       Олег усмехнулся, тогда она уж точно решит, что он извращенец. И, кажется, будет права…       – Вы мань... – в очередной раз попыталась оскорбить его эта маленькая несносная... леди и...       Олег застыл на месте как вкопанный, изумленно вскинув брови и вытаращившись на каштановую макушку, хозяйка которой едва не сбила его с ног. Не сбила, конечно. Но, кажется, очень старалась.       – Ира? – негромко позвал мужчина, с беспокойством всматриваясь в маленький силуэт.       С беспокойством. Потому что девчонка, только что вышагивавшая впереди с оскорбленным видом, вдруг метнулась к нему, прижавшись всем телом. Шапочка слетела, когда девушка задела его руку. Но она этого не заметила. Уткнувшись носом в черную ткань, она что-то неразборчиво, жалобно скулила. И теперь ее, наверное, даже клещами не оторвать.       Мужчина нахмурился. Это могло бы быть шуткой, совершенно дурацкой, но могло бы. В другое время и в другом месте. И уж точно с другими людьми. А в другое время люди себя так не ведут. Эта девушка по крайней мере. Да что же с ней такое творится?       – Олег Дмитриевич… – жалобно проскулила она, когда мужчина, совершенно ничего не понимая, попытался ее отстранить, и еще крепче вцепилась в его пальто.       Олег вздохнул и повторил попытку.       – Ира? – наконец, с трудом отцепив девушку от себя, Жемчугов заставил ее поднять голову и, заглянув в глаза, чеканя слова, спросил: – Что случилось?       – О… Олег Дмитриевич… – сглотнув, прохрипела девушка, а в стекленеющих глазах застыл ужас.       И все. Ни слова больше.       – Ира, что происходит? – Олег повторил вопрос на повышенных тонах. – Филиппова, мать твою! – большая мужская ладонь звонко хлестнула по лицу.       Голова дернулась. Девушка моргнула. Попыталась сфокусировать зрение на стоящем перед ней человеке. Запоздало прижала руку, к горящей щеке. Пришлось еще и хорошенько встряхнуть, чтобы она хоть немного пришла в себя и услышала, наконец, его вопрос.       Но только отрицательно покачала головой.       Кого она пытается обмануть?!       – Ничего? – Олег почти рычал. – То есть, пребывание в шоковом состоянии для тебя обычное дело?!       Молчание в ответ. Она только неловко отступила назад. Поскользнулась на обледеневшем тротуаре и…       Олег едва успел удержать ее. Резко дернул на себя, так что ее волосы мягко коснулись его лица, обдав теплым медовым запахом. Мужчина сглотнул, сжав зубы так, что они заскрипели, и, вздохнув, подобрал с тротуара ее сумку и шапку, легко поднял растерянное недоразумение на руки и двинулся в сторону ближайшего подъезда.       Она даже не думала сопротивляться, этим только подтверждая худшие опасения Олега. Ему повезло: выходившая из подъезда хмельная компания вежливо придержала тяжелую дверь, пропуская его внутрь под аккомпанемент скабрезных шуточек, которые мужчина благоразумно проигнорировал. Сейчас не до вправления мозгов пьяным подросткам. Да и не запомнят ведь ничего. Быстро поднялся по ступеням, лестничные пролеты казались длинною в вечность.       Второй этаж. Бегал он так лишь однажды…       Третий. Только тогда наверху стояла мертвенно-бледная Лана…       Пятый. А сейчас бледная как смерть студентка у него на руках.       Седьмой. Кое-как достал из кармана ключи и, стараясь не уронить не подающую признаков жизни ношу, открыл дверь. Девушка даже не пошевелилась, продолжая не мигая смотреть прямо перед собой. Это было нехорошо. Очень нехорошо.       Не разуваясь отнес ее в кухню. Усадил на угловой диванчик и, торопливо стянув с нее куртку и сапоги, укутал в теплый плед, забытый здесь Ланой. А девушка все так же смотрела перед собой. В распахнутых глазах застыл ужас. Что она видела в эту минуту и где были ее мысли, можно было только догадываться. Олег гадать не собирался.       – Сейчас. Подожди минутку… – бормотал он, открыв дверцу очередного шкафчика и окидывая его содержимое внимательным взглядом. – Да где же он…       Коньяк оказался в самом углу, заставленный коробками с разнообразной крупой.       Скрипнув зубами, просто выгреб из тумбочки все содержимое и, вытащив бутылку, налил в стакан. Искать подходящую благородному напитку посуду не было времени. Коротко, даже жестко попросил:       – Выпей.       Почти приказал, но реакции не последовало. Пришлось насильно вливать в нее янтарную жидкость. Девушка послушно сглотнула. И тут же зажмурилась, когда содержимое бокала обожгло горло.       – Молодец.       Ира медленно, все еще не совсем понимая, где находится и что происходит, кивнула. А спустя мгновение заметно задрожала. Хорошо. Значит, приходит в себя.       Заметив брошенный ею на бутылку робкий взгляд, мужчина усмехнулся и плеснул еще немного карамельно-янтарной жидкости. И протянул ей. Ира вздрогнула, карие глаза расширились, став еще больше, и каштановая прядь снова задела Жемчугова по лицу, когда девушка отрицательно замотала головой. Это тоже было неплохо, но…       Вздохнув, Олег терпеливо пояснил:       – Надо согреться. Пей. Спаивать я тебя не собираюсь, – и, улыбнувшись, добавил: – И с пьяными не сплю.       Подействовало: девчонка фыркнула и залпом осушила стакан. Хотя там и налито-то было всего ничего, Жемчугов все же опасался, что Ире, с ее невысоким ростом да потрясением, этого будет более чем достаточно. Но пока с ней ничего страшного не происходило – девушка просто постепенно приходила в себя.       Она все еще дрожала. Очень сильно. И мужчина, скинув куртку, сел на край диванчика и, притянув девушку к себе, крепко обнял, игнорируя ее слабые попытки отстраниться. Ира плохо соображала, мягкий большой плед стеснял движения, в объятиях Олега оказалось тепло, а темно-серый свитер пах как-то очень вкусно, и девушка скоро пригрелась и затихла, уткнувшись носом в грудь преподавателя.       Олег долго сидел, не смея пошевелиться, любуясь каштановыми волосами, которые электрический свет превращал в расплавленное золото, вдыхая медвяный аромат и внимательно следя за ее состоянием. Мерно тикали часы над дверью. Проносились за окном ночные гонщики. В комнате висела тишина. А мужчина неподвижно сидел рядом, не сводя с Иры пристального обеспокоенного взгляда, не произнося ни слова.       Когда она наконец неуверенно завозилась в его руках и подняла голову, взгляд стал более-менее осмысленным, а дрожь почти прошла. И Олег нехотя разжал пальцы, поднялся на ноги и сел напротив за стол, отметив про себя, что она плотнее кутается в плед.       – Рассказывай, – привычно уперев локти в столешницу и сцепив пальцы возле лица, приказал Жемчугов. Именно приказал, на просьбу она сейчас просто не отреагировала бы.       И снова получил в ответ упрямое мотание головой.       Мужчина скрипнул зубами. Это уже начинало раздражать. Черт побери, должен же он знать, что происходит с его ученицей! Он нахмурился, снова обошел стол и присел перед ней на корточки, всматриваясь в бледное, все еще испуганное лицо. В…       Идиот! Олег протянул руку к лицу девушки, чтобы убрать закрывавшие его волосы. Ира резко дернулась в сторону и, болезненно зажмурившись, прижала ладонь к щеке.       – Я только посмотрю.       Руку пришлось убирать силой. Благо, маленькая девочка взрослому мужчине противостоять не могла. По нежной коже медленно, как бы нехотя, расплывалась краснота. Перестарался. Да еще и лед приложить не додумался. Раздолбай.       – Прости.       Она хмыкнула. Криво усмехнулась. И тут же скривилась, шипя от боли.       Мужчина нахмурился (правильно Лопух говорил: сиделка из него – только гвозди в гроб заколачивать), достал лед – хотя бы боль снимет. Мази от ссадин в его доме отродясь не было – само заживало как на собаке. А девчушка огромными коньячно-карими глазами смотрела на него, пока преподаватель прикладывал холодный пакет к ее горящей щеке. Руки из-под пледа она не доставала, безропотно позволив ему сидеть почти вплотную (иначе держать лед было неудобно). Но все так же молчала. Прождав еще несколько минут, он все-таки напомнил:       – Филиппова, я все еще слушаю.       – У меня имя есть! – обиженно, но тихо буркнула девушка, зябко передергивая плечами под пледом, так и не отводя своих больших потрясенных глаз.       Мужчина громко выдохнул, при этом издав звук, очень похожий на рычание. Потом еще долго молчал.       – Филиппова Ирина Владимировна, – спустя какое-то время заговорил он неестественно спокойно, так что с трудом контролируемое раздражение не заметить было невозможно, – соблаговолите разъяснить мне причину сцены, свидетелем которой мне довелось быть сегодня при свете фонарей.       Лед успокаивал. А вот изумрудные глаза в каком-то десятке сантиметров от ее лица… Ира нервно сглотнула. Она и не предполагала, что у человека может быть такой пронизывающий… хищный взгляд. Это даже ее мутный рассудок уловил. Зацепился, запомнил и… Черт ее дернул про имя ляпнуть, только разозлила. Стало совсем не по себе. Захотелось поскорее сбежать отсюда. И пусть на улице это страшное прошлое, зато там нет этих глаз.       Но без объяснений он не отпустит. Ненужно было видеть его, чтобы это понять.       – Это… – девушка, стараясь не шевелиться, отвела взгляд, вязкие мысли отказывались складываться в правдоподобную ложь. – Олег Дмитриевич, просто до меня поздно дошло, что я могла оказаться на месте плеера, – сбивчиво пояснила она наконец. – И… Спасибо вам.       Мужчина прищурился, скрипнул зубами и, резко поднявшись на ноги, потянул девушку за собой.       – К… куда…? – от изумления она даже стала заикаться и, кроме местоимения, ничего из себя выдавить не смогла.       – Домой, – зло бросил преподаватель, уже притащив ее в прихожую и протягивая девушке ее вещи.       Молча проследив за тем, как неуклюже она натягивает куртку, скрипнул зубами, легким толчком заставил ее сесть на стул и, опустившись рядом на колено, помог обуться. Вернее легко и быстро обул, бережно, едва ощутимо касаясь ее ног.       Было очевидно, что он не поверил. Олег Дмитриевич не произнес больше ни слова. Он молча открыл дверь, молча пропустил Иру вперед. Молча спускался по лестнице (лифт как всегда не работал), поддерживая девушку под руку. Повисшая над головами тишина давила. Даже шаги отчего-то не разносились по гулкому пустому коридору, а затухали, едва зародившись.       Словно вата в ушах.       На душе было мерзко. Там даже не кошки скреблись – крысы. Противные, грязно-серые с голыми хвостами… совсем как ее жизнь. Ира, низко опустив голову и прикусив губу, послушно шла рядом. Ее проводника это, по-видимому, вполне устраивало, и он явно не собирался отвлекать девушку от тягостных мыслей. А она после своего наглого, глупого и неумелого вранья не решалась даже рта открыть, пытаясь во всех подробностях рассмотреть крашенную лет сто назад лестницу и пряча в карманы все еще трясущиеся руки. Если бы Олег Дмитриевич так же молча не поддерживал ее под локоть, девушка давно бы сосчитала носом те самые интересные ступени.       Но молчание висело ровно до тех пор, пока тишину не нарушил отчаянный, хриплый уже вопль. Вернее писк.       Олег, рискуя в конце концов стереть свои несчастные зубы и, наверняка, проклиная ту минуту, когда решил помочь ей, сильнее сжал пальцы чуть выше локтя девушки, удерживая ее в вертикальном положении и настойчиво потянул ее вниз.       Ничего ужасного, вопреки ожиданиям Иры, там, на первой лестничной клетке, не оказалось: всего лишь высокая картонная коробка с сидящим в ней котенком. Лохматое чудо, из рыжего уже превратившееся в грязно-коричневое, истошно верещало и скреблось, пытаясь выбраться. Замерев на мгновение на месте, Ира рванулась вперед.       – Ой, какой хорошенький! Бедный, кто ж тебя так?       Мужчина еле успел ухватить ее за рукав куртки, не позволив приблизиться к коробке.       – Тебя дома ждут, – сухо напомнил он, хмурясь.       – Но он же…       Котенок жалобно мяукнул и встал на задние лапки, снова возобновив попытки выбраться из своей темницы. Края были настолько высокими, что он, прыгая, не мог даже зацепиться, чтобы выглянуть.       – Он голодный, – девушка чуть не плакала.       – У него есть молоко в миске, насколько я вижу.       – Но ему холодно!       – Филиппова, не разводи сопли. Тебя дома ждут.       – Но… – не унималась девушка, но Олег, теряя терпение, перебил:       – Мне, по-твоему, больше заняться нечем, как провожать тебя среди ночи до дома?       – Я вас об этом не просила.       Мужчина прикрыл на мгновение глаза. Глубоко вздохнул. Лучше б и дальше молчала…       – Неужто ожила? – хмыкнул мужчина, даже не взглянув в ее сторону. – Хочешь, чтоб потом твой труп на моей совести был? – с насмешливой холодностью поинтересовался он. – Мне тебя живой по горло хватает. Так что лучше уж я потерплю твое истерично-сопливое общество, а потом со спокойной душой вернусь домой.       – Но котенок…       – Филиппова, – Олег рыкнул так, что девушка почла за благо замолчать.       Но прежде чем дверь подъезда закрылась за их спинами, ночной воздух снова сотряс надрывный плач. Девушка бросилась назад, но сильная рука крепко держала ее за локоть. Не произнося ни слова, мужчина потянул ее с крыльца. Упираться было глупо, и она послушно пошла рядом, в ушах все еще стоял надрывный плач маленького брошенного какими-то уродами существа. И ее провожатый оказался ничем не лучше бывших хозяев котенка.       – Вы… вы… – девушка захлебнулась возмущением. – Как вы так можете?!       – Могу, Филиппова. И если ты скажешь еще хоть слово, я оставлю тебя здесь. И тогда делай, что душе угодно.       Сказано это было таким тоном, что девушка только тихонько всхлипнула и понуро зашагала рядом.       Перешли улицу, миновали несколько многоэтажек. Как она, поглощенная безрадостными мыслями и отчаянной злостью на своего безжалостного провожатого, не прошла мимо собственного дома, для девушки так и осталось загадкой. Видимо, ангел-хранитель постарался. У своего подъезда Ира остановилась и повернулась к мужчине.       – Спасибо, дальше я сама.       Олег Дмитриевич в тусклом свете фонаря пытался что-то прочесть на ее лице, потом бросил взгляд на темные окна подъезда и вдруг заявил:       – Или я провожаю тебя до твоей квартиры, или мы возвращаемся обратно. И мне плевать, как это будет выглядеть и кто и что может подумать. Выбирай.       Ира фыркнула, неосознанно улыбнувшись, и смущенно опустила глаза. Это был ультиматум, самоуверенный и наглый, но почему-то было приятно. И совсем ничего не понятно…       Внутри действительно было хоть глаз выколи. И если бы большая теплая рука не сжала ободряюще ее пальцы, Ира бы уже стремглав летела наверх, задыхаясь от собственных глупых страхов.       – Спасибо вам, – тихо поблагодарила она, открыв дверь своей квартиры. В щель потек слабый свет: тетя, зная, как девушка боится темноты, всегда оставляла в прихожей включенное бра. – Чай будете?       – Нет, спасибо, – как-то весело фыркнул мужчина.       Обернуться, чтобы посмотреть на него и понять, что же его так развеселило, Ира не посмела, поэтому только кивнула и шагнула внутрь.       – Так кто же все-таки отменил крепостное право? – негромко спросили вслед.       – Александр Второй, 19 февраля по старому стилю он подписал Манифест… – на автомате отозвалась девушка. – Ой! – обернулась она, приложив руку к губам, тонкие брови удивленно взметнулись вверх, выражение лица от изумления стало совсем детским.       – Что и следовало доказать, – Олег улыбался. Улыбался! Этот насмешливый самоуверенный тип улыбался так тепло и добродушно… – Жду тебя завтра к первой паре. Спокойной ночи.       Девушка только смущенно улыбнулась в ответ и, уже когда дверь закрылась, тихо прошептала:       – Спокойной ночи.       Разулась, скинула куртку и, бросив спортивную сумку где-то на полдороги, не раздеваясь, завалилась на постель. Вокруг царила тишина, темнота и пустота.       Ира хмыкнула, заворачиваясь в покрывало и подтягивая колени к самому подбородку. Олег Дмитриевич ошибался: дома ее никто не ждал – тетя сегодня дежурила. И это было хорошо – никто не дожидался ее, стоя у окна на кухне, сжимая в руках стакан, от которого на всю квартиру разносился запах сердечного, никто не станет донимать ее расспросами. И слава богу.       А в холодильнике наверняка припасен какой-нибудь вкусненький салатик и бутылочка ее любимого персикового йогурта, но сейчас от одной мысли об этом тошнило. Завтра. Все завтра.       А сейчас… Олег Дмитриевич прав: ей нужно поспать. Олег Дмитриевич… Да что же он за человек такой?! Ира перевернулась на спину, уставившись в потолок. Она ничего не понимала. Он притащил ее к себе только для того, чтобы привести в чувство, потом проводил до самой квартиры, явно опасаясь за ее безопасность, какого-то черта лез в ее жизнь со своими медвежьими услугами. Но при этом плачущий маленький котенок его нисколько не тронул! Как такое возможно?       И как возможно, что едва заметная улыбка на уголках тонких губ так преображала его?