До и После

Соколова опустила занавеску на коляске, чтобы вечерняя мошкара не мешала спать сыну, и посмотрела на часы – девятый час. – Уж полночь близится, а Германа все нет, – пробормотала она и устроилась в кресле с намерением почитать, но вскоре книгу отложила и задумалась. Когда выяснилось, что она беременна, Костя радовался и скакал от счастья, запрещал ей на выезды ездить и чуть ли под домашний арест не посадил. Когда родился Макс, Костя, держа первый раз сына на руках и глядя на жену счастливыми глазами, пообещал как можно чаще бывать дома. И обещание свое выполнял стабильно в течение нескольких месяцев, а потом… Как-то так получилось, что работа снова затянула майора и отодвинула на второй план семью. Радость от рождения сына поутихла, наступили суровые будни с грязными пеленками, бутылочками, температурой то ли от того, что зубы режутся, то ли от того, что простыл, бессонные ночи. Лисицын домой приходил поздно, уходил рано, и Юля подозревала, что Максим скоро перестанет узнавать отца родного. Костя на ее замечания отшучивался и обещал, что предстоящие выходные он проведет с ней и сыном. Но наступали выходные, происходило очередное убийство, и майор мчался на службу. Зимой было попроще, они с Максом жили в Москве и видели главу семьи чаще, но летом они были на даче, и добирался майор сюда через раз. Его приезды – это как лотерея: повезет ли сегодня или нет? И как в лотерее везло не всегда… Сегодня, например, он должен был еще два часа назад приехать. А еще Юля очень скучала по работе. Ей не хватало бесконечной беготни, разъездов, допросов, кучи бумаг, и ее коллег. Сидя дома с сыном, она так и не смогла привыкнуть к тихой размеренной жизни. Иногда в голову приходили мысли о своевременности рождения ребенка, но она старалась их отгонять прочь, а они все возвращались. Она очень любила своего малыша, и мужа тоже любила, но одиночество давило. Ее родители приезжали по мере возможности, но они все еще преподавали в университете, и не могли уделять дочери и внуку много внимания. Свекровь почти всегда была занята другими внуками, чьи родители были сейсмологами и постоянно разъезжали то по Дальнему Востоку, то по Южной Америке в поисках новых и слежке за старыми вулканами. Хорошо, что Варвара откликалась по первому Юлиному зову и приезжала к ней на дачу, иначе бы Соколова совсем с ума сошла. Хлопнула калитка и вывела Юлю из состояния прострации. Она снова посмотрела на часы – одиннадцатый час – и увидела супруга, шедшего к дому. Не найдя семью в доме, Лисицын вышел на крыльцо, озираясь по сторонам, а потом сообразил посмотреть за домом. Юля раскачивалась в гамаке, держа книгу в руках, рядом в коляске спал сын. – Привет, дорогая. Он поцеловал жену и наклонился, было, к сыну, но был остановлен Юлей. – Товарищ майор, я не поняла, ты пил? – Нет. – Ты уверен? – Юль, я не пил. Мы с ребятами просто отметили удачное окончание дела. – Да неужели? И как это называется, если вы не пили? – Посидели в баре. Пил – это когда много и долго, а я всего два бокала пива выпил. – Замечательно. И ты в таком виде ехал за рулем? – В каком виде, Юля?! Да для меня два бокала пива – это ни о чем! И ты это прекрасно знаешь. – Не ори, сына разбудишь. Юля выбралась из гамака, подхватила малыша на руки и зашагала к дому, Костя направился за ней. – Меня Майский привез. Он дежурит сегодня, потому не пил. – Молодец какой. Юля уложила Максима в кроватку, поправила одеяло, немного постояла, а потом развернулась и наткнулась на мужа. – Юль… – Что? Костя вывел жену из детской и затащил в спальню. – Юль, прости, а? Ну, выпили с ребятами, так дело того стоило. Помнишь, я тебе рассказывал про убийство писателя этого… Из Польши который. Дело международное, пресса давит, генерал давит… Ты же понимаешь. Вот и расслабились после завершения расследования. Рогозина тоже с нами была, она, собственно, и предложила в баре отметить. – Костя, я тебя жду – жду целыми днями… И Макс тоже. Мы постоянно одни, а ты мало того, что работаешь сутками, так еще и пьешь после работы. И домой как-то не торопишься… – Юль, это один из редких разов. Дорогая, я все понимаю, ты одна, тебе тяжело. Хочешь, я сестер попрошу, они приедут, помогут тебе? – Не хочу. Они молодые девчонки, им гулять нужно, а не с детьми возиться. К тому же у них скоро занятия в университете начнутся. – Юль, прости меня. Я постараюсь, очень-очень постараюсь бывать дома чаще. Но ты же знаешь, где я работаю. – Да уж знаю… – Простила? – А у меня есть выбор? Костя притянул жену к себе и поцеловал, потом еще и еще, все более увлекаясь. – Костя, – вдруг прервала их поцелуи Юля, – забери нас в Москву. – Чего? – Лисицын похлопал глазами, приходя в себя. – Так еще же конец августа только. А ты сама говорила, что до октября тут пожить хочешь. – В городе я тебя чаще видеть буду, и сын тоже. К тому же Варя уехала. Раньше она мне дачные дни скрашивала, а теперь ее целый месяц не будет. А в Москве и мои родители чаще приезжать смогут, и твоя мама… – Хорошо, дорогая, заберу я вас в ближайшие выходные. Ближайшие выходные наступили только через десять дней, и все-таки Юля с сыном перебрались в Москву. Но проще от этого не стало, Костя также задерживался на работе, а Юля нервничала все больше…