Shadow

Я открыла глаза от едкого запаха какой-то жидкости и увидела белоснежный потолок. Привстав на локти, я огляделась вокруг. Кабинет врача был чистым и красивым, а молодая женщина в белом халате, который почти светился от чистоты, с улыбкой посмотрела на меня. У моих ног на кушетке сидел Зейн, он облегченно выдохнул, увидев меня очнувшейся. – Наконец-то, – выдавил он, поднявшись с мягкой поверхности и взяв два рюкзака в охапку. – Ты заставила меня волноваться, Роб. Такое часто с тобой случается? – В первый раз, – мой голос был слишком сиплым, будто я выкурила семь пачек сигарет на холодном воздухе. – У меня никогда раньше такого не было, но сейчас… я нормально себя чувствую, можешь не волноваться. – Скорее всего, это голодный обморок, – подала голос медсестра, разбиравшаяся с бумагами. – Тебе не следует увлекаться диетами, Робин. Это может привести к худшим последствиям, чем обморок. Удачи вам, ребята. Я поджала губы и, бросив короткую благодарность, вышла из кабинета. Мы с Зейном шли по пустым коридорам, потому что все школьники уже давно разошлись. Я с тревогой вспоминала то, что увидела в студии. Мне показалось, что я постепенно начинала сходить с ума: меня лихорадило, тело колотило, и, если бы я вовремя не зажмурила глаза, слезы вот-вот брызнули бы из них. – Ты в порядке, Роб? – озабоченно спросил Зейн, наблюдая за тем, как я нервно надеваю свою куртку. Я повернулась к нему и, кивнув, слабо улыбнулась. Обернувшись к зеркалу, я поняла, что у меня болезненный вид. Впалые скулы, круги под глазами, бледная кожа молочного цвета, испуганные глаза. – Заканчивай с диетами, Фишерман, я серьезно, – строго сказал Малик, придерживая меня за талию. Я была благодарна ему за то, что он помог мне добраться до машины, потому что мои ноги заплетались и были ватными. – Посмотри на себя, ты выглядишь как испуганный птенчик. Я нервно рассмеялась от такого сравнения. Сев на сидение, я пристегнула ремень безопасности и захлопнула за собой дверь. Мы тронулись с мертвой точки, в салоне играла приятная музыка, но меня постоянно отвлекало что-то. Я чувствовала его, его присутствие, холодное дыхание, взгляд на мне. Я смотрела на свои дрожащие руки и оборачивалась назад, но не видела ничего, кроме того же салона автомобиля. – Самое странное, – я разорвала пустоту своим хриплым голосом. – Что я никогда не сижу на диетах, Зейн. Это так… глупо. – То есть, как? – озадаченно спросил он, заворачивая на нашу улицу. – Я испугалась. В студии кто-то был. – Ох уж эти девушки… – улыбнулся брюнет, но я внутри себя еще больше сжалась от ужаса. – Придумают себе что-то, а потом боятся и впадают в депрессию, ох… Мне вас никогда не понять. Я ухмыльнулась, хотя мне было ну никак не смешно. Я не настолько глупая, чтобы придумывать такое, но я отчетливо ощущала, как он смотрит на меня. В этот момент, он рассматривал мое лицо, волосы, он пытался уловить даже незначительные детали моей внешности. Я закрыла лицо руками, чтобы он не видел его. Мне не хотелось оставаться одной наедине с призраком, с Зейном было спокойнее и безопаснее. – Ну вот, мы и приехали, – он улыбнулся, притормаживая около моего дома. – Не забудь сделать домашнее задание на завтра и выспаться, Роб. Все будет хорошо. – Заходи вечером сегодня, – вежливо сказала я, выходя из машины. – Я буду ждать. Открыв выходную дверь, я тут же скинула свои кеды, куртку и шапку. Мои ноги заплетались, когда я как можно быстрее бежала по лестнице в свою комнату, я упала прямо на колено. Взвыв от боли, я потерла ушибленное место и продолжила свой путь, вспомнив о том, что за мной гонится кто-то невидимый. Это доходило до паранойи, если быть честной, я пугалась себя и своих мыслей, но не могла ничего сделать со своим животным страхом. Раздеваясь на ходу, я, кидая ненавистный взгляд в сторону коробок в своей комнате, побежала в свою личную ванную и заперла дверь на замок. Отдышавшись, посмотрела в зеркало и зашла в ванную, включив горячую воду. Я думала, это поможет мне забыть. Но это не помогло. Теплые струи стекали по телу. Вода была горячая как лава. Моя кожа плавилась и покрывалась крупными багровыми пятнами под напором кипятка, пар заставлял дыхание быть учащенным. Резко переключив на ледяную воду, я чувствовала, будто тысячи ледяных иголок протыкают мою кожу, и это было невыносимо больно. Тело затряслось, и легкие перестали выполнять свою работу, будто бы кто-то выкрошил лед на их дно. Поэтому я снова переключила на теплую температуру воды. Мой голос наполнил комнату, а смеситель был использован в качестве микрофона. Это помогло мне отвлечься, и уже минут через пятнадцать я посмеивалась над собой. Маленькая испуганная наивная девочка, что еще сказать? Но для себя я перестала быть маленькой испуганной наивной девочкой, когда за шторкой послышались аплодисменты. Я отчетливо помню, что закрывала дверь… Схватив белое полотенце, что висело на небольшом крючке, я накинула его на себя и поджала губы, ожидая худших последствий. Он здесь. Здесь. Я резко распахнула шторку, но в ванной комнате никого не было. Что… это? Я не могла совладать с собой и начала просто рыдать. Быстро надев большую футболку и чистое белье, я высушила свои волосы полотенцем, всхлипывая. Мои руки потянулись к волосам и крепко сжали их, отчего я закричала. Наверное, мой крик любой глухой мог услышать, но я не контролировала себя. Я распахнула дверь и помчалась к своей кровати, забираясь под одеяло. Там было жарко, но я чувствовала безопасность. Высунув голову, мне снова показалось прозрачное пятно в углу моей комнаты. Мой голос был сорван, но я все равно надрывала свои связки. Рыдание вырывались из моего горла, меня начало тошнить, и голова болело невыносимо. – Уйди… – я прошептала, сгибаясь пополам. – Прошу, уйди… Пятно принимало очертания. Передо мной снова стоял парень в футболке, и он в упор смотрел на меня, будто был парализован и не мог двигаться. Даже его глаза оставались неподвижными. – Прости, что обозвала тебя. Он все еще стоял. – Мать твою, проваливай! Я нырнула под одеяло, давясь слезами. По спине пробежался холод, и тело так сильно вибрировало, будто у меня на спине был пропеллер. Сжавшись в комочек, я задыхалась, страдала, сжимала зубы так, что они скрипели. – Не убивай меня, – взвыла я, вырвав клок своих волос в порыве злости. Мои скулы болели от напряжения, и лоб был горячим, будто на нем можно было жарить яичницу. Мой желудок скрутило, когда я услышала мужской голос. Он принадлежал парню, был сильным, хрипловатым. – Потанцуй со мной, маленькая незнакомка. Задержав дыхание, я уткнулась головой в простыню. Я точно, определенно, бесповоротно сходила с ума. Безумие. – Любовь может быть как рабство, – пропел он, и его голос был чуть ближе. – Соблазни меня снова или сгори, как ангел. Как кукла-вуду. Потанцуй со мной и попади в мой мир фантазий. Тело отказывалось меня слушаться, и рвота настойчивее подступала к горлу. Я закрыла глаза в попытке уснуть, но под его пение это плохо получилось бы, поэтому я слушала, слушала, слушала. – Рискни и попади в мой мир фантазий. Мое одеяло откинулось благодаря ему, и я затряслась со зверской силой. С ненавистью глядя на своего нового знакомого, я пыталась всем своим видом показать ему, чтобы он ушел. Навсегда. Как же я хотела, чтобы он ушел. Прикосновение, оставленное на моей щеке, такое легкое, как осенняя хандра, прохладный ветер, мимолетный взгляд, пустота. Снова комната. Кровать. Коробки. И песни Nouvelle Vague.

***

– Робин, просыпайся, – я услышала голос мамы и разомкнула глаза. В моей комнате горел светильник, озаряя своим светом небольшое пространство. За окном смеркалось. – К тебе пришел Зейн. Встав с кровати, я почувствовала резкую боль в висках и схватилась за голову. Мама вышла из комнаты, и вскоре ко мне пришел Малик, сев на край моей кровати. Что-то было определенно не так. – Привет, – он улыбнулся уголками губ. – Я хотел пригласить тебя на вечеринку в дом моего друга, но ты себя чувствуешь не очень хорошо, да? – Это так видно? – тихо спросила я, сделав над собой усилие, чтобы заговорить. Мой голос был почти неслышным и подорванным, как шелест листьев, например. – На самом деле, ты бледная, как маска. Ладно, мы можем просто посидеть дома и посмотреть фильм. Кивнув, я откинулась на мягкую подушку, расслабляя шею. Я осознавала, что поход на вечеринку мог просто физически и морально убить меня, но я все равно настояла на том, чтобы мы пошли туда. Мне нужно было забыться, поэтому я умылась и, сильно накрасившись, надела светлые джинсы и бардовый укороченный свитер. – Робин, ты точно думаешь, что это хорошая идея? Оторвавшись от выпрямления своих волос, я укоризненно посмотрела на парня и продолжила свое дело. Когда я была уже готова, я взяла телефон. Мы не стали предупреждать родителей об уходе, лишь дождались, когда они уйдут в гости к своим лучшим друзьям. Выйдя на улицу, я поняла, что легко могу замерзнуть в своей косухе. Мелкий дождь капал на и без того влажный асфальт, листья деревьев шуршали, фонари слабо освещали улицу. Мы сели в машину. Я смотрела в окно под песни на радио, и мне виделось то лицо в каждой тени домов и деревьев. Оно было повсюду, недосягаемое и притягивающее, властное и слабое. Он был пленником, а мир был для него тюрьмой с жестокими условиями. В один момент передо мной вспыхнуло что-то, и выражение голубых глаз было серьезным. Отрицательное качание головой. Страх. Влечение. – Зейн, я хочу просто кататься по ночному городу, – сказала я, и глаза, смотрящие на меня, загорелись теплотой. – Вечеринка в другой раз. – Без проблем. Это мудрое решение. Мы выехали на трассу, ехали на бешеной скорости, орали любимые песни в окно и были счастливы. Мое лицо ловило прохладный воздух, доносившийся из щели приоткрытого окна. Ночь пахла звездами и льдом. Я улыбалась и была счастлива в этот момент, потому что ехала в машине со своим другом, слушала эту потрясающую песню, чувствовала свободу и свою силу, буквально ощущала, как Земля летит с бешеной скоростью вокруг своей оси, смотрела на завораживающие огни вокруг. Я была жива. Он нет. Спи, Луи Томлинсон. Спи.