В ЛАГЕРЕ НОЛФИНГОВ.

Иланин прекрасно умел готовить. Может быть, лучше всех во Втором Доме. Да и в Третьем вряд ли кто-то мог превзойти его по части жарких и заливных. Даже капризные эльфята-малоежки с урчанием вылизывали тарелки, съев порцию супа с куропаткой, приготовленного рукой Иланина. Поэтому стряпать для того самого… феаноринга… которого зачем-то спас принц Финдекано, правильней всего было бы поручить Иланину. Но с другой стороны… Мало кто из эльфов так ненавидел Феанаро и его отпрысков. И не без причины. Когда-то Иланин мог назваться веселым и счастливым эльфом. Он жил на склоне Туны в маленьком домике, окруженном старыми раскидистыми черешнями. Тогда у Иланина была милая жена-телеро и двое очаровательных детей, мальчик с девочкой. Но все это осталось в прошлом. В горестный час жена Иланина поехала в Альквалондэ навестить родичей и пала под мечами сыновей Феанаро во время знаменитой резни. Случайная, нелепая жертва. Тогда у Иланина появился над ухом первый белоснежный волосок, ярко выделяясь на иссиня черном фоне остальной массы волос. Тогда же зародилась в сердце Иланина ненависть ко главе Первого Дома. Еще два волоска стали седыми после перехода через Вздыбленные Льды. Когда на старшую дочь, ведущую малыша за руку, опрокинулась высокая, тяжелая глыба льда, раздавив детей и похоронив их под собой. Несчастный отец выл и рыдал, пытался приподнять, разбить смертоносную льдину. Многие эльфы помогали ему. Но напрасно. Погибших детей к жизни вернуть не удалось. После этого случая эльфы Второго Дома стали далеко обходить такие неустойчивые ледяные глыбы, но для ставшего одиноким эльфа ничего уже не имело значения. Своего короля Иланин ни в чем не винил, но в сердце втородомца осталось так же мало любви к феанорингам, как было тепла и света на льдах Хелкараксэ. И три белоснежных волоска над левым ухом олицетворяли ненависть, которой наполнилось сердце несчастного эльфа. Поэтому старший принц не поручал Иланину стряпать для феаноринга. И правильно делал. Нет, естественно, повар никогда не подсыпал бы в кашу толченого стекла и не подлил бы в суп яду. Для этого Иланин был слишком благороден. Но заставить эльфа обслуживать того, кто погубил его близких, было по меньшей мере жестоко и безнравственно. Однако такой момент настал. К Иланину пришел сам Финдекано. Походил по кухне, помялся. Заглянул в парочку кастрюль, подняв крышки. Откашлялся. Повар искоса следил за старшим принцем, понимая, о чем пойдет речь, но не желая облегчать пришедшему задачу. - Видит Эру, Иланин, я хотел обойтись без тебя. Но не могу. Помоги, пожалуйста! - О чем идет речь, мой принц? Нужно сделать что-то особенное? Может быть, король Нолофинвэ желает устроить пир по случаю твоего счастливого возвращения? Я всегда готов поспособствовать… - Речь идет именно о моем возвращении, но отнюдь не о пире. Не до пиров сейчас. Мне нужна помощь совсем другого рода. Ведь ты умеешь готовить протертые каши, супы, овощи? Еду, годную для тяжело больного эльфа… - Естественно умею, мой принц. Я научился готовить такую еду, когда отхаживали пострадавших при переходе через Хелкараксэ. Но, кажется, все они уже здоровы. Так о чем идет речь, мой принц? - Речь идет о моем двоюродном брате, - в голосе Финдекано зазвенели стальные нотки, и Иланин перестал притворяться непонимающим. – О том, кто потерял все силы и почти всю жизнь, будучи прикованным к Тангородриму. Мой брат очень болен. Прости, я понимаю твои чувства. Но нам нужно твое умение. Нужны твои руки. Пожалуйста, Иланин, будь великодушен. Сейчас у нас в лазарете лежит в первую очередь больной. И вряд ли Майтимо является нашим врагом. Особенно перед ликом Моринготто. - Легко говорить тебе, мой принц. У тебя-то никто из родных не погиб. - Зря ты так думаешь, Иланин. Погибла жена моего брата, почти сестра мне. К тому же я – ваш принц. Ты – подданный моего отца. И гибель каждого из вас это и мое горе тоже. Я помню и люблю твоих родных. Но сейчас… Помоги мне, Иланин! - Если ты приказываешь, принц Финдекано, я исполняю твое приказание, но знай, что я делаю это с неохотой. - Нет, я всего лишь прошу тебя. - Не могу отказать в просьбе моему принцу. И вот уже почти десять дней против собственного сердца повар готовил жидкие супы, протирал каши и овощи. Иланин стал злой, колючий. Цеплялся к окружающим по пустякам. Со всеми подряд проявлял неуживчивый нрав. Стряпал со знанием дела, но «на грани». Молоко для каши брал готовое «тронуться». Протирать овощи через сито поручал самому нерадивому из учеников. Так что в однородной массе регулярно попадались не растертые комочки. Однажды гнев Иланина прорвался наружу. В тот день мальчик, помощник целителя, пришел за обедом для своего подопечного. Иланин с привычным грохотом швырнул судки на поднос. Туда же полетела ложка. И вслед пожелание едоку подавиться. Помощник целителя взял поднос. Но не уходил, мялся у дверей. Наконец осмелился. Поднял глаза, буркнул себе под нос. - Ты… этого… Иланин, дай-ка другую ложку. Продолговатую. Нельо говорит, что из круглой есть неловко. Тут-то Иланин и вспылил. Ах, из кругленькой, видите ли, голубчику феанорингу кушать неудобно! Нет, каков наглец: находится, можно сказать, в стане жертв своего предательства! Должен бы трепетать от стыда, тихо радоваться спасению, а он ставит условия! Иланин едва сдержался, чтобы не разразиться грубой бранью. Обернувшись к своим кастрюлям, буркнул, что других ложек у него нет. Мальчик вздохнул. Понес обед в палату. С тех пор Иланин клал феанорингу только круглую ложку. Вероятно, подобные вещи являлись булавочными уколами, были мелки и недостойны. Но хотя бы так Иланин давал понять, что не весь Второй Дом прогнулся в пояснице перед сыночком Феанаро. Не все лебезят, заискивают и ходят на цыпочках. Долго это продолжаться не могло. Однажды на кухню шумно ворвался старший принц. Нолофинвион был страшен во гневе. Лицо его горело, глаза сверкали. - Ты что творишь, эльф Иланин? - О чем идет речь, мой принц? – повар невинно глядел из-под белой повязки, под которую убирал волосы во время работы на кухне. – Я что-то сделал не так? В капустный суп попал песок? Финдекано втянул воздух сквозь стиснутые зубы и задержал дыхание. Потом громко выдохнул и кивнул повару. - Пошли, Иланин. - Куда, мой принц? Я сейчас не могу оставить кухню, у меня два соуса подгорят… - Иланин глянул на лицо сына своего короля. Молча стянул с головы повязку, сунул в карман фартука и последовал за Финдекано. Идти пришлось недалеко. В соседнем домике находится лазарет, где содержали феаноринга. Когда они вошли в палату, Иланин сначала даже не понял, что происходит. На кровать он не глядел, опасаясь, что не выдержит и сделает что-нибудь, о чем потом придется пожалеть. - Ну, как себя чувствует наш больной? – негромко спросил Финдекано дежурного целителя, подошедшего к посетителям. – Я привел повара, который готовит для Нельо в последнее время. - Прекрасно! Вы просто маг и волшебник! – целитель, небольшого росточка эльф со светлыми прямыми волосами телери, шагнул навстречу Иланину и сильно сжал его запястье. – С вашей едой у нас дело сразу пошло на лад! Да вы сами гляньте, как хорошо выглядит мой подопечный. Поправился, щеки округлились. Вчера за один присест съел целых полчашки бульона! Правда, утром мы довольно сильно подавились не растертой до конца морковкой… Поправился! Щеки округлились! Целых полчашки бульона! Иланин перевел взгляд на помощника целителя, ища в лице его насмешку. Но тот был совершенно серьезен. Губы улыбались, а глаза сияли энтузиазмом. Финдекано подошел ближе и заговорил с феанорингом. Голос принца звучал мягко и ласково, словно Отважный обращался к больному ребенку. - Видишь, Нельо, я привел к тебе эльфа. Он готовит для тебя вкусную еду. От его еды ты стал быстро поправляться. С кровати донеслось какое-то невнятное сипение. Затем хриплый голос то ли прошептал, то ли каркнул. - Ссспасибо… Иланин перевел глаза на кровать. Укрытый по самые плечи, в постели лежал незнакомый эльф. То есть он показался незнакомым повару в первый момент. Потом Иланин узнал старшего сына Феанаро. Незнакомой была бледная, землистая кожа и провалы щек. Незнакомы тонкие обескровленные губы, будто прикипевшие к зубам. Только глаза оказались знакомы: огромные, зеленые, полные жизни. Лежащий как-то нелепо гримасничал, растягивая губы. Не сразу Иланин понял, что больной пытается улыбнуться. Как будто феаноринг забыл, как это делается. То есть, для выражения радости приоткрыл рот, но остальное не получилось. Ни в лице, ни в глазах улыбки не отразилось. Иланину стало страшновато. Ведь даже грудные дети умеют улыбаться. Повар поднял глаза чуть выше. Высоко над виском у Нельо через медные завитки наискось шла широченная, в три пальца, белоснежная прядь… И тут Иланин понял одну вещь, которую до сих пор от себя отталкивал. Он так купался в своем горе, что не думал ни о ком и ни о чем больше. Как будто никто кроме него не пострадал. А другим тоже досталось ничуть не меньше. И этот, рыженький принц тоже не наслаждался жизнью, пока они страдали... Вернувшись к себе на кухню, Иланин первым делом выдернул и выкинул в бачок с отходами свои белые волоски, которые уже не могли оставаться символами ненависти к феанорингам. Да и сама ненависть как-то незаметно сошла на нет. Нужно было жить дальше. Иланин проверил, как растерты суп и овсяная каша. Куриный суп оказался в полном порядке. А комковатая каша безжалостной рукой была отправлена в мусорницу следом за волосками. Повар сам осторожно протер кашу через тонкое волосяное сито. Подумал немножко, разбавил топлеными сливками. Придавшими каше нежный розоватый цвет и непередаваемый аромат. Иланин аккуратно составил на поднос судки с обедом для Майтимо. Подумал еще немножко, отлил в кувшинчик ягодного отвара, размешал со свежим цветочным медом и дополнил обед десертом. Под конец Иланин легонько хлопнул по затылку мальчишку-помощника, который положил обычную круглую ложку. Сам достал из ящика, протер и положил на поднос продолговатую ложку с небольшим клювиком. Чтоб больному есть было удобней. Чего уж там… Коли спасли, так и выхаживать нужно, как следует…