В ЛАГЕРЕ НОЛФИНГОВ.

Майтимо разбудил шорох и шушуканье за окном. Полупроснувшись, он глянул сквозь ресницы. Целительница Вильялотэ возилась вне палаты, за пологом, что-то пересыпая и потихоньку напевая. В открытое окно задувал слабый теплый ветерок. Легонько гладил лицо, приносил сладкий запах цветов и свежескошенной травы. На улице птицы пели, звеня и заливаясь руладами. Взлаял какой-то пес. Проскакали несколько лошадей. Вдалеке высокий голос эльфийки кричал: - И мыльника пусть захватит! Мыльника! Едва слышно отзывалось: - Чего? И вновь отчетливо, по слогам. - Мыль-ни-ка! На подоконнике зашелестело, зафыркало, чихнуло. Потом мальчишечий голос обругал мошку, лезущую в нос. Майтимо лежал тихонько, глядя в угол, чтобы не спугнуть нежданного посетителя. Снизу вновь послышались быстрый шепот и хихиканье. Из-за окна почти громко донеслось: «А вот и не боюсь! Гляди!» Мальчишка еще раз фыркнул. Откашлялся, тихонько позвал: - Феаноринг, а феаноринг! И тут же с ехидным видом, устроившись поудобнее на узком подоконнике, принялся дразниться: - Эй, феаноринг! Поддай-ка жару! Огонечек гаснет! - Я все слышу, Ольфедил Аргинион, - на пороге за откинутым пологом виднелась статная фигура Вильялотэ. Руки скрещены на груди, соболиные брови нахмурены. Глаза мечут молнии. Мальчишка тихо ойкнул и слетел с подоконника. Целительница не спеша вошла в палату. - Не прячься, Ольфедил Аргинион. Дай мне взглянуть в твои глаза. Все равно я тебя только что видела и слышала твой голос. Бледный, с горящими щеками мальчишка воздвигся над подоконником. Вильялотэ сурово отчитывала озорника. - Можно было предположить, что после происшествия с Лекарственной палаткой ты, Ольфедил Аргинион, по крайней мере, до конца лета будешь вести себя прилично. Но, как я вижу, тот случай ничему тебя не научил. Видимо, мне вновь придется очень серьезно поговорить с твоим отцом, Ольфедил Аргинион. Мальчик побледнел еще сильнее и стал похож на беспомощного птенца, который глядит, как к нему, облизываясь и выпуская острые когти, приближается кошка. Этого зрелища Майтимо (привет младшим братьям!) вытерпеть не мог и немедленно вмешался. - Вильялотэ, милая, не стоит так потрошить мальчугана. Я уверен, что он не хотел ничего плохого и просто пришел навестить меня. Целительница искоса, остро глянула на больного. - Что ты говоришь, Нельо? Он же тебя только что пытался дразнить! - Что значит «дразнить»! – Майтимо почти в искреннем возмущении вскинул бровь. – Молодой эльф пожелал мне скорейшего выздоровления… - Это правда? – Вильялотэ перевела взгляд на подоконник. Ольфедил, красный, словно спелое яблоко, дернул себя за ухо и смущенно кивнул. Целительница усмехнулась про себя. Более спокойным голосом произнесла. - Тогда пусть приходит как эльф, я ничего не имею против. Ольфедил соскользнул с подоконника и стоял в палате, подпирая спиной оконную раму. Щеки мальчика все так же горели, глаза не отрывались от пола. - Ну и ладно, - Вильялотэ повернулась к выходу. – Поговорите пока. У меня отвар на огне, нужно приглядеть. А ты, Ольфедил, помни: я тут поблизости. Все вижу и слышу. - Да помню уж… - смущенно огрызнулся мальчик. Целительница вышла, опустив за собой полог. Ольфедил робко опустился на краешек стула рядом с кроватью. Какое-то время царило молчание. Потом маленький нолдо поднял глаза. - Спасибо… что заступился… Я… ведь… это… дразниться пришел… - Пришел, так дразнись! – настроение у Майтимо было очень хорошим. Мальчик напомнил ему Морьо и близнецов одновременно. Ольфедил отрицательно замотал головой, темные волосы облачком взлетели над головой. - Нет, теперь не могу - это будет свинством с моей стороны! Я же тебя навещаю. Давай просто так поговорим. - Ну, давай, - благодушно согласился Майтимо. – О чем будем говорить? - Не знаю! – мальчик поднял на феанариона изумленные глаза. – Знаешь, оказывается так вот, по заказу очень трудно тему придумать. - А что за история с Лекарственной палаткой? – заинтересовался Руссандол. Ольфедил принялся ковырять стул, глядя на свои коленки. Тогда Майтимо быстро добавил. – Не хочешь говорить – не надо. Я просто так спросил. - Нет, ничего, нормально, - Ольфедил поглядел на Майтимо и чуть-чуть улыбнулся. – На днях мы с ребятами стали играть, будто Лекарственная палатка – Ангамандо. Она же на отшибе стоит. И вообще… Там не живет никто, просто снадобья хранят, да приходят отвар приготовить, бальзам там смешать. Вот мы и стали ее прошлогодними яблоками обстреливать. Ну, как бы крепость захватываем. А Вильялотэ была внутри, услышала и выглянула, посмотреть, кто по стенкам стучит. А я не разобрался и гнилым яблоком засветил ей прямо в лоб. - Строгая целительница не стала разбираться, а пошла и все рассказала нашим родителям, - дополнила рассказ друга влезшая на подоконник девочка, чье лицо показалось Майтимо смутно знакомым. – Нам-то ничего, только стенку от яблочных следов мыть заставили. А вот с Ольфедилом отец очень серьезно разбирался. Ведь он, Ольфедил, и придумал эту игру. - Нормально, ничего особенного! – буркнул недовольный мальчишка, исподтишка грозя маленькой болтушке. - Да уж, - попытался перевести разговор на другое Майтимо, - Вильялотэ – эльфийка суровая! - Ой, она такая строгая! – подхватила девочка, - знаешь, дядя Нельо, там, на Хелкараксэ она так рявкала на эльфов! Если кто-нибудь упадет и лежит. Или утром вставать не захочет. Так рявкнет, что бедный эльф так подскочит! А потом так и бежит до привала! Ну, эльф, в смысле. А не Вильялотэ! - У нас во Льдах многих ребят родители на волокушах тащили! А я сам шел, всю дорогу своими ногами! – похвастался Ольфедил. У Майтимо зашлось сердце. А маленькие эльдар продолжали беззаботно болтать. - Ну да уж, всю дорогу! – фыркнула девочка. – А кого дядя Финдарато волок на загривке? - Только когда я себе пальцы на левой ноге отморозил и идти не мог, - запальчиво пояснил Ольфедил и презрительно сморщил нос. – А ты вообще всю дорогу у своего папы на ручках ехала! - Это потому что папа очень испугался, когда мы с мамой под лед провалились, - немножко смущенно объяснила девочка скорее Майтимо, чем своему товарищу. – А так я бы не хуже других прошла. Честное слово! Маленькая эльфийка вскинула голову, разметав кудри. По этому жесту и знакомому, чуть вздернутому носу Майтимо девочку узнал. И тут же застыл, будто сам под лед провалился. Нельо раза три пробовал заговорить, но губы не слушались. Наконец эльф смог произнести. - Ты ведь Итарильдэ? Да? Дочка Турукано! Выходит, Эленвэ погибла… – голос противно взвизгнул и затих. Итарильдэ тихо и печально вздохнула. - Да. Мама смогла меня вытолкнуть наверх, а сама ушла под лед. Папа на вас очень сердился, а дедушка Нолофинвэ сказал, что прошлого не переделать. Поэтому нам придется учиться с этим жить… Нельяфинвэ закрыл глаза, перевел дыхание. Ольфедил хотел еще что-то сказать, но Итарильдэ перебила. - Ой, Ольфедил, давай ты помолчишь немножко! От твоей болтовни дяде Нельо плохо становится. Гляди, какой он бледный. - Нет, ребята, все нормально, - Нельо с трудом приходил в себя после ужасающих известий. – Знаете, вы – героические дети! Даже слушать страшно, то, что вы мне сейчас рассказываете. Ребята польщено рассмеялись. Итарильдэ, тем не менее, толкнула локтем товарища и прошипела сквозь зубы: «Говори о веселом». Ольфедил послушно кивнул головой. И заговорил громким радостным голосом. - А ты взаправду у Моргота в крепости побывал? Майтимо не стал отрицать. Итарильдэ фыркнула. На лице ее было написано: «Нашел веселую тему! Ох уж эти мальчишки!» Ольфедил ничего не придумал и продолжил: - Ну и как там? - Плохо, - честно отвечал Майтимо. – Очень плохо. - Холодно? Темно? - Я бы не стал так говорить, - Майтимо слегка нахмурился. – Иногда холодно. А иногда чересчур горячо. И не темно там совсем, нет. Скорее наоборот, слишком светло. Знаете, ребята, там огня никогда не гасят. На всякий случай, мало ли что эльф в темноте затеять может! Вот и опасаются. - Ну, если не холодно и не темно, значит жить можно, - успокоительно протянул Ольфедил. - Не скажите, - чуть улыбнулся Майтимо. – Иногда и свет с теплом убить могут. Вот ты, Ольфедил, попробуй-ка усни посреди костра, а? Там и тепло, и светло. Мальчишка закрутил головой, а Итарильдэ рассмеялась. - Эй, Ольфедил! А дядя Нельо тебя уел! Мальчик надулся и запыхтел. Нельо поспешил на помощь обиженному. - Вот уж не знал, Итарильдэ, что ты так любишь дразниться! Ольфедил воспрянул духом. Повернулся к Майтимо, ткнул пальцем в подружку. - Вот всегда она так! Крапива жгучая, а не девчонка! - Лучше быть крапивой, чем лопухом! – гордо отрубила Итарильдэ. Спрыгнула с подоконника в траву, понеслась куда-то прочь. Не иначе, чтобы последнее слово осталось за ней. Обиженный Ольфедил кинулся к окну и закричал вслед проказнице. - А зато ты совсем не умеешь… - Не надо, Ольфедил, - мягко остановил мальчика Майтимо. - Если кто-то плохой, это еще не значит, что ты хороший. Лучше научись что-нибудь делать так, чтобы Итарильдэ от удивления рот раскрыла. Посмотришь, что она тогда заговорит. - А что я должен научиться? – заинтересовался мальчик. Майтимо попытался пожать плечами. Не получилось. Ну и не надо. - Не знаю, на коне ездить, или решать в уме сложные задачи… - Знаю! – Ольфедил просиял, - я из лука стрелять без промаха научусь! Совсем без промаха, даже влет! Прямо сейчас и побегу. Только Вильялотэ дождусь… - А я тут, - мягко отозвалась целительница, заходя в палату. – Иди, Ольфедил по своим делам. Спасибо, что помог посидеть с больным. - Я – всегда, пожалуйста! Я еще завтра приду! – просиял маленький эльф и тоже умчался через окно. Вильялотэ посмотрела на подопечного, улыбнулась. - Мосты наводишь, Нельо? Правильно, с молодежью надо дружить. Многие из нас погибают при теперешней жизни. Так что без смены нам никак нельзя. Вот и выходит, что дети, в какой-то мере, наше будущее. - Зато мы – их настоящее, и, кажется, не лучший вариант… - горько и виновато отозвался Нельяфинвэ.