В ЛАГЕРЕ НОЛФИНГОВ.

Рядом с кроватью Майтимо собралось множество причастных эльфов. Финдекано, конечно же, главная целительница Вильялотэ, еще целители. Финдекано сидел рядом с другом, держал его за руку, негромко говорил. Майтимо слушал, прикрыв глаза. Целители стояли группкой у ложа больного, изредка перебрасывались словами. Вильялотэ, склонившись над больным, что-то делала. Полог, скрывающий вход, стремительно поднялся. На пороге стоял Ангодил, лучший кузнец Второго Дома. Мощный черноволосый эльф с добродушным лицом и острыми умными глазами. Сейчас Ангодил казался весьма и весьма недовольным. Поверх одежды топорщился прожженный и поцарапанный кожаный фартук, в руках инструменты. Кузнец выглядел так, будто только что отошел от горна. - Айя, мой принц, Вильялотэ, целители! – Ангодил склонил голову в приветствии и быстро произнес. – Что за нужда заставила вас призвать меня сюда? Говорите, пожалуйста, побыстрее. Меня срочная работа ждет. Казалось здоровому и сильному кузнецу неловко, неприятно находиться в лазарете, среди недужных и увечных. Впрочем, быстрый взгляд, брошенный на феаноринга, ясно показал предмет неприязни втородомца. Финдекано легонько пожал пальцы друга, поднялся, подошел к кузнецу. - Ангодил, прости, пожалуйста, что оторвали от работы, но без тебя не обойтись. Нам нужно снять железный ошейник. Сможешь? - Отчего не смочь? – Ангодил заметно расслабился. – Дело знакомое, железное. Давайте, что снимать? У кого? Принц, вместо того, чтобы привести животное, которое нужно расковать, почему-то подвел кузнеца к кровати феаноринга. В это время главная целительница распрямилась, повернулась к Астальдо, с удовлетворением проговорила: «Да, мы не ошиблись. Нельо уже достаточно окреп, чтобы перенести эту процедуру без особых последствий". Где же пресловутый ошейник? Кузнец растерянно оглянулся на Финдекано. Принц нахмурился, указал на лежащего эльфа. Ангодил вгляделся, и ему стало неприятно, зябко, тяжело. Горло феаноринга пересекал впившийся в тонкую кожу узкий металлический обруч с острыми краями. Железо обруча казалось совсем новым, только что откованным. Розовато, хищно поблескивало, вцепившись в жертву. С обеих сторон ошейник окружали алые полоски крови. Справа, чуть выше железной полосы, на белой, восковой шее эльфа быстро-быстро билась тоненькая голубая жилка. Ангодил сжал зубы. Изнутри, от сердца медленно поднимался гнев на Моринготто. С живыми существами так обращаться нельзя. Ни с какими. Негодяй, который вытворяет подобное, заслуживает скорой и необратимой смерти. Кузнец несколько раз медленно и глубоко вздохнул, пытаясь взять себя в руки. Финдекано, видевший реакцию Ангодила, горько усмехнулся краешком губ. Он уже присмотрелся, почти не видел следов истязаний на теле друга. А на непривычного эльфа вид Майтимо действовал, словно внезапный удар хлыста. Но кузнец уже обуздал свой гнев, крепко потер лоб широкой ладонью, наклонился и потянул одеяло вниз с больного, желая получше рассмотреть предмет будущей работы. Тут же рядом оказалась Вильялотэ. - Не надо, - мягко сказала целительница и быстро поправила одеяло, - не стоит тебе смотреть на Майтимо сейчас. Это… тяжелое зрелище. Ангодил удивился. Он был уверен, что ничего хуже поганого ошейника быть не может. Оказывается, может. Глядеть кузнецу на «тяжелое зрелище» вовсе не хотелось. Было только очень жалко Майтимо, которому пришлось испытать такое, что целительница даже показывать не желает. Впрочем, увиденного кузнецу оказалось вполне достаточно. - Нет, - сказал Ангодил и закашлялся. – Я не сниму этот ошейник. Не потому что не хочу. Просто не могу. Он такой тесный и узкий, что я и взяться-то боюсь. Тут нужен кузнец получше меня. Пошли за Куруфинвэ, принц. - Хорошо, - послушно кивнул Финдекано и вышел из палаты. На какое-то время все кругом затихло. Ангодил покинул лазарет, вернулся к себе в кузницу. Снова принялся за работу. Но дело не ладилось. Перед глазами стояло белое горло, перечеркнутое узкой полосой окровавленного металла. Рука срывалась, ручник бил мимо. Послушная кувалда молотобойца повторяла ошибочное движение кузнецова молоточка, плющила, портила заготовку. И кузнец, и молотобоец кривились, вздыхали, бранясь про себя. К счастью, довольно скоро прибежала вездесущая Итарильдэ. Сунула носик в кузницу, затараторила. - Ой, Ангодил, меня к тебе дядя Финьо послал! Он сердится немножко. Вообще-то он сильно сердится, говорит, что все разбежались, как только он ушел. Одна Вильялотэ и осталась. А то бы Майтимо вообще один остался, а ему это вредно, он волнуется. И как же не волноваться? Такой ответственный момент: ошейник снимать будут! А ты чего тут стоишь, Ангодил? Иди скорей в лазарет. Там дядя Куруфинвэ с инструментами приехал. Прям на коне. Совсем как в Амане! Не дослушав болтушку, Ангодил прихватил две пары тонких клещей, зубило, молоточек – нужные инструменты. И отправился в лазарет. Когда втородомский кузнец вошел, Куруфинвэ поднимался с колен, вытирая окровавленные руки чистой льняной тряпицей. - Нет, - гудел басок феаноринга, - я тоже не возьмусь в одиночку. Железо зачаровано. Не снимешь, как ни пытайся. Хорошо, если душить Нельо эта дрянь не станет. Тут майа чары накладывал, не иначе. И, кажется, я знаю этого майа. Он кузнечному делу у самого Аулэ учился! Майтимо отстраненно лежал с закрытыми глазами, будто ничего не слышал. Финдекано подавил разочарованный вздох. Повернулся и стал смотреть в окно. Желваки на скулах принца ходили, кулаки были крепко сжаты. И не понять, на кого злится Астальдо: на подлость темных или на бессилье кузнецов. Вдруг лицо Отважного посветлело, губы слегка улыбнулись. Эльф бросился на улицу. Кузнецы и целители остались на месте, удивленно переглядываясь. Очень скоро Финьо вернулся, таща за руку недоумевающего Инголдо. Последний вертел головой, пожимал плечами, пытался вырваться. Спрашивал, что случилось. Астальдо, не отвечая, тянул за собой брата, словно корабль, который ведет на буксире лодку, и не произносил ни слова, пока оба не добрались до лазарета. - Вот! – Финдекано с размаху встал у кровати, показал на лежащего Майтимо. – Ты с этого ошейника чары снять можешь? - Снять чары? Ты за этим меня сюда и притащил? Ну-ка, ну-ка… поглядим… Финдарато низко наклонился над кроватью. Нахмурился. Отвел со своей щеки мешающий завиток волос. Провел пальцами по матово блестящему ошейнику. Пропел несколько нот, держа разведенные указательный и большой пальцы на железном обруче. Согласно кивнул головой. - Вы правы. Тут довольно сильны темные чары. Чувствуется магия высших существ. Но я, пожалуй, попытаюсь спеть. Кажется, мне это дело по силам. Эльфы отмерли, перевели дыхание, зашумели, зашелестели. Нельо открыл глаза, с заметным интересом вгляделся в Инголдо. Отважный тоже глядел на двоюродного брата так, будто видел его в первый раз. Финдарато, став очень серьезным, распоряжался. - Тут будут бороться две Силы. Лишних попрошу покинуть лазарет. Пусть останутся только кузнецы, которые снимут ошейник. Остальным тут находиться небезопасно. - Я останусь, - совершенно спокойно и безмятежно сообщила Вильялотэ. – Пригляжу за Майтимо. По нему Сила тоже пройдется как-никак. Инголдо хотел что-то сказать, но задумался и кивнул. - Хорошо, Вильялотэ, оставайся. Твоя помощь может понадобиться. Финьо, а ты куда рядом с кроватью мостишься? Все, значит все. Выходи, пожалуйста. - Неужели ты думаешь, что я оставлю Нельо в такой момент? Не бойся. Ничего со мной не случится. Я уже имел дело с зачарованным ангамандским железом. Рыжему со мной поспокойнее будет. - Да? – с сомнением спросил Финдарато. Но, увидев, что брат и не собирается никуда уходить, против сердца согласился. – Ну ладно. Оставайся и ты. Только, чур, потом не жалеть. - Я не буду жалеть, - легко согласился Финьо. Сел на пол у изголовья кровати, взял друга за здоровую руку. Затих. Инголдо прошелся по комнате. Распустил завязки плаща. Скинул этот плащ на пустой стул в углу палаты. Потер виски кончиками пальцев. Расстегнул ворот. Торопливо расплел косу, закинул пряди на спину. Постоял, поглядел в окно. Чуть откашлялся. Взял несколько высоких нот. Неожиданно громко, каким-то незнакомым, чарующим голосом запел, по-прежнему глядя в окно: «Ветер вьется – пыль уносит. Сердце бьется – песни просит!» По палате как бы пронесся порыв свежего ветра. Взметнулась занавеска на раскрытом окне. Заволновался дверной полог. Кубки и чаши зазвенели тоненькими голосками. Пронзительно и неуловимо что-то заскрежетало, точно тупым ножом провели по стеклу. Финдарато резко развернулся, продолжая тянуть голосом последнюю высокую ноту. Стремительно приблизился к постели. Просунул руку под шею Майтимо так, чтобы задняя часть ошейника оказалась в ладони у Инголдо. Долгий высокий звук перешел в странный напев-речитатив. «Кто нашел тебя, железо? Кто поднял тебя из глуби? Не из темного болота, не из чащи, не из топи. Кто сумел раздвинуть горы, чтоб достать руду и уголь? Кто принес тебя в долину? Кто свалил тебя на землю? Но тогда ты не железом, было ты железной розой. Обращаюсь к этой розе. Вспомни дикость и свободу. Отпусти себя на волю, мелкой пылью ты рассыпься». Что-то мелко-мелко задрожало. Воздух стал каким-то странным, пыльным, с запахом угля, железа, сырой земли. Майтимо вздохнул. Финдекано втянул воздух через сжатые зубы. Песня продолжалась. «Плавил кто тебя, железо? Кто бросал в огонь горячий, добавляя черный уголь? Поддувал сильнее воздух, чтоб железо размягчилось, чтобы стало мягче теста. И послушнее ребенка. Чтоб тянулось ты, железо, под умелыми руками. Вспомни же былую мягкость, стань скорей пластичней глины. Но горячие объятья яркого огня не надо вспоминать тебе, железо. Мягче, но не горячее! Говорю тебе, железо!» Майтимо охнул. Финдекано еще раз зашипел, будто от боли. Запахло кузницей. Вновь прошла дрожь по комнате. От стены к стене прокатилась горячая воздушная волна. Голос Инголдо стал оглушительным, напряженным. Властным. Он уже не напоминал и не уговаривал. Эльф приказывал. «Кто ковал тебя, железо? Кто схватил тебя клещами? Перенес на наковальню! Чей тебя ударил молот? Помнишь, что с тобою было? Помнишь, как тебя крутили? Помнишь, как тебя сжимали? Помнишь холод наковальни? Помнишь жар веселый горна? Силу молота припомни! Вспоминай же все, железо! Только песню, что певали, над тобой, когда ковали, забывай скорее песню! Убираю, вытесняю, замещаю Песню Силы! Вытекай скорее, песня, из каленого железа! Не по нраву ты металлу! Прочь беги, лети скорее! Пролети густую чащу, пролети луга и горы! Упади на дно болота и навек замолкни, Песня!» В этот миг что-то просвистело, как будто в палате щелкнули огромным хлыстом. На плечи эльфов навалилась непереносимая тяжесть. У Финьо носом пошла кровь. Нельо на кровати тихо бранился сквозь зубы. Вильялотэ протянула Астальдо платок, нагнулась над Майтимо. Финьо, прижимая к носу платок левой рукой, правой продолжал сжимать пальцы Руссандола, будто вливая в друга свою силу. Инголдо осторожно вытащил ладонь из-под шеи Майтимо. Наискосок через пальцы шел темно-красный ожог. Как будто к руке прижимали полосу раскаленного металла. Не прекращая напевать, Финдарато кивнул кузнецам. Куруфинвэ подскочил, будто подброшенный пружиной. Схватил тоненькое острое зубило, молоток. Чуть наклонно поставил зубило сбоку на ошейник, принялся тихонько постукивать молотком. Ангодил стоял наготове, держа в обеих руках клещи, чтобы вовремя разомкнуть железный обруч. Говорить никто не мог, так тяжело разливалась кругом Песнь Силы. И уже не поймешь чья: Финдарато ли спетая, или заключенная в железе злая воля рвется наружу обуздываемая протяжным пением эльфа. - Может, лучше бы напильником? – осанвэ спросил Ангодил Куруфинвэ. – Поранишь ведь. - Как? – огрызнулся вслух сын Феанаро. – Шею пилить? Сам погляди, железо же в мышцы ушло! Зубило дрогнуло, сорвалось. Из пораненной шеи брызнула кровь. Ангодил, коря себя за неуместные разговоры, замолчал. Куруфинвэ коротко выругался, вернул зубило на место. Снова начал постукивать молотком. Финдарато, державший пением чары, выглядел смертельно уставшим. Побледнел, осунулся. Глаза запали. Но голос по-прежнему был ясен и чист, не срывался, не глох. Куруфинвэ еще пару раз поранил брата. Наконец Ангодил подхватил двумя парами клещей разбитую полоску ошейника. Одним стремительным движением развел руки в стороны. Над кроватью коротко, злобно завыло. Упала на пол оборванная занавеска. Треснула рама окна. Что-то горячее, смердящее, злобное метнулось, исчезло вдали. Тут же стало легче дышать. У всех присутствующих будто камень с души свалился. Воздух стал как будто свежее, краски кругом ярче, все виделось отчетливее. Финдарато пошатнулся и тяжело сел на кровать. Выглядел эльф так, будто из него выкачали всю кровь. Губы бледные, кожа отдает зеленью. Веки опускаются, будто нет сил держать глаза открытыми. Щеки ввалились, обозначив высокие скулы. Остальные выглядели чуть лучше. Финдекано уронил голову на подушку, рядом с Майтимо. Бледный, губы обкусаны. Платок набух кровью. Но глаза веселые. Вильялотэ присела на порог, заслонила лицо ладонью. Пальцы целительницы меленько дрожали. Майтимо, избавленный от зачарованного железа, казался обалделым. Лицо бледное, но на щеках алеют яркие пятна. Дышит быстро, глубоко, всей грудью. Глаза хмельные, шалые. - Я и забыл… что воздуху кругом… так много… - Вырвали жало твари! Больше не будет ничей век заедать, ничье горло душить! - Ангодил держал разомкнутую полоску железа клещами на вытянутой руке, будто мертвую гадину. Вильялотэ вздохнула, тряхнула головой, будто освобождаясь от морока. Встала, скрылась за пологом, принялась что-то переставлять, наливать, кипятить. Финдекано снял с пояса фляжку, вытащил пробку. Сунул флягу в руку Инголдо. - Вот, глотни. А то на тебе лица нету. - Куда же оно подевалось? – попытался пошутить Финдарато, но изможденный облик сделал шутку не смешной. - Погоди вино пить, - к братьям шла Вильялотэ с подносом, на котором стояли два кубка и чаша. – Вот я специально укрепляющее снадобье приготовила. Тебе, Финдарато, тебе, Финдекано. И тебе, Майтимо, тоже. Сейчас помогу тебе выпить отвар. - А мне-то зачем? – раскапризничался Нельо. - Я лежал, ничего… не делал! Правда, чтобы пение… нашего Инголдо слушать, сил надобно… довольно много… Целительница внимательно вгляделась в больного, удивленно покачала головой. - Надо же! Да тебе сейчас впору не укрепляющее, а успокаивающее давать! Что-то ты чересчур бодрый! Конечно, наглотался чистого воздуху, словно вина выпил. Захмелел с непривычки! Ладно, лежи так. Потом тебе мяты с ромашкой намешаю. Финдарато прислонился к спинке кровати, закрыл глаза, понемножку отпивал из кубка. Финьо же, недоверчиво косился на свое питье, поводя носом. - Вильялотэ, а что это так пахнет? - Юшка бычачья с красненьким винцом, - пробормотал себе под нос «чересчур бодрый» Нельо. Знавший про это орочье лакомство Финьо чуть не подавился. Вильялотэ походя, восстановила порядок на своей территории. Майтимо дала подзатыльник. Финьо легонько похлопала между лопаток, чтоб быстрей откашлялся. Обняла усталого Инголдо за плечи, помогая подняться. - Пойдем-ка я тебя рядышком, в соседней палате уложу. Отдохнешь немножко. Нечего тебе рядом с этими ерниками делать. Ничему хорошему они тебя не научат! Финьо, к которому силы еще не совсем вернулись, проводил глазами целительницу и Финдарато. Повернулся к другу. - Майтимо! Какие мы все-таки свиньи орочьи! Даже спасибо Инголдо не сказали, а он так много сделал для тебя! Нужно будет… Но Руссандол ничего не слышал. Раскинувшись на кровати, Нельо крепко и сладко спал, по-детски закрыв глаза.