Мы сыграли с тобой вничью

Уже около пятнадцати минут я сидела напротив кабинета моего отца и нервно постукивала каблуком. Проходящие мимо люди бросали странные взгляды в мою сторону. Но мне было все равно. Я продолжала сидеть в одиночестве, жалея, что отпустила Влада одного. Не стоило этого делать, зная о непредсказуемости моего отца. Двадцать минут. О чем можно так долго разговаривать? Не выдержав, я подошла к двери. И рядом промелькнул знакомый силуэт.  — Ты что здесь забыла? — прозвучал писклявый голос. Но имя обладателя никак не хотело всплывать в памяти. Я обернулась и увидела перед собой невысокую девушку с черными волосами, подстриженными под каре. Подруга Дианы. Как ее там? .. Неважно. Что она здесь забыла?  — Анжелика. Плохая память на имена? Я нахмурилась.  — А я запомнила тебя. Лера, да? Серая мышь с тараканами в голове. От злости меня начало тихонько трусить. И так рука зачесалась…  — Такую разукрашенную курочку, как ты, тоже сложно забыть, — улыбнувшись, ответила я. Брюнетка переменилась в лице.  — Зато у меня нет дурных привычек, как у тебя. Отобрать парня у подруги — это крайне подло с твоей стороны.  — А тебя не учили в чужую жизнь не лезть, правильная ты наша?  — Я просто беспокоюсь о Диане. Она мне как сестра.  — Ясно. — Я дернула за ручку, но дверь не открылась. Эй, что за шутки? Какого они там заперлись? Я бессильно опустилась на пол, постепенно теряя терпение из-за неизвестного ожидания.  — Зачем ты к моему отцу пожаловала? Сознание сделало сальто. Если бы я услышала эту новость в стоячем положении, то скорее всего упала бы в обморок. Сколько это еще будет продолжаться?! На семнадцатом году жизни происходит все больше и больше потрясений!  — Ты не услышала вопрос? Я спросила…  — У меня все в порядке со слухом, — отрезала я и встала, поравнявшись с Анжеликой. — Но, кажется, я не дружу с логикой. Анжелика снова раскрыла рот, но я ее перебила:  — Скажи, как такое могло получиться? Брюнетка нахмурилась брови.  — Ты о чем?  — Ты хочешь сказать, что мы находимся в клубе твоего отца?  — Но не твоего же! А что в этом странного?  — А то, что он, — я указала на дверь, — не может быть твоим отцом! Анжелика приоткрыла рот, и ее глаза заблестели.  — Как ты узнала об этом? — тихо спросила она.  — О чем?  — Что он — мой приемный отец…  — Приемный? А… — слова застряли в горле.  — Об этом никто не знал до сих пор! Почему именно ты узнала? Анжелика рыдала, словно это были последние мгновения ее жизни. Дверь открылась. Из кабинета вышел мужчина в строгом костюме.  — Анжелика, отец просит тебя войти в комнату, — монотонно изрек он и вошел обратно, оставив дверь приоткрытой.  — Да… Уже иду, — девушка вытерла слезы и, даже не посмотрев на меня, поспешила в кабинет, захлопнув за собой дверь. Бросившись к двери, я прислушалась. Но оттуда раздавались лишь приглушенные звуки.

***

Влад решительно переступил порог кабинета Шевцова-старшего. Он застал мужчину в процессе нехитрого дела — тот, поднося сигару ко рту, с наслаждением выпускал дым и исподлобья наблюдал за вошедшим. И пока что ни слова не произнес. Каневский приметил еще одного присутствующего, стоящего около Шевцова-старшего. Это был мужчина тридцатипятилетнего возраста в строгом костюме. Настроен он был весьма воинственно - сложил руки на запястия и посылал парню предупреждающие взгляды. Молчание затянулось. Шевцов продолжал выпускать струйки дыма, а Влад молчал. Он впервые, кажется, не знал, как реагировать на ситуацию и… на человека. Кто перед ним находится: отец Леры, или же враг его семьи? Но вдруг Борис Максимович хохотнул, бросив недокуренную сигару в пепельницу.  — А ты возмужал, парень, — сказал он насмешливо. — Зачем ты ко мне пожаловал? Отец прислал?  — Я сам…  — Что?  — Я к вам по другому вопросу.  — Ага-а- а, — протянул Шевцов и, встав, начал расхаживать по кабинету. Влад продолжал стоять возле двери, нервно покусывая губы. Ненависть переполняла его к этому человеку.  — И что ты хочешь от меня, Влад? Глаза парня сверкнули огнем злости. Этот человек — даже не верится, что он отец Леры! — многое о себе возомнил. Неужели он думает, что настолько всемогущ, раз позволяет себе смотреть на остальных, как на дерьмо? Неужели он забыл, как начинал все с нуля вместе с Каневским-старшим? Забыл, как они заработали свой первый миллион? А потом что? Команда распалась. А виной всему… деньги. Деньги рушат судьбы.  — На кону стоит жизнь вашей дочери, — прокашлявшись, заговорил Влад. Борис Максимович изменился в лице.  — Продолжай.  — Ей угрожают.  — Кто?  — Ваш бывший подчиненный. Сэндвич, кажется. Шевцов рассмеялся и залпом выпил стакан воды, находившийся перед ним.  — Сэндвич и угрожает? Хорошая шутка.  — Вам смешно? А Лере — нет. Они убьют ее, если она не вернет деньги, которые вы предпочли не отдавать Сэндвичу.  — Этот трус и неудачник никогда в жизни не пойдет против меня. Он не станет требовать деньги с моей дочери, прекрасно понимая, с кем будет иметь дело.  — И тем не менее ему почему-то хватило смелости схватить Леру вечером и куда-то понести. И еще про ваш долг напомнить. Шевцов ничего не ответил. Вытащил еще одну сигару из пачки. Сделал затяжку.  — Почему ко мне пришел ты, а не Лера? Почему она сама не рассказала о случившимся?  — Потому, что она не была готова к встрече с Вами. Мужчина издал нервный смешок.  — Увидеться — не готова, а деньги, значит, готова взять?  — Это была моя идея — обратиться к вам за помощью.  — Так это еще твоя-а идея была? Прекрасно.  — Вы поможете? От этого зависит жизнь вашей дочери.  — А тебе это зачем, Влад? Вопрос загнал парня в тупик.  — Потому что… мы — друзья. И мне небезразлична судьба Леры.  — Друзья? — Шевцов грустно усмехнулся. Он сделал очередную затяжку. Долго выпускал дым, уставившись в одну точку.  — Нет!  — Нет? — переспросил Влад.  — Ты просто тратишь мое время попусту. Думаешь, я поверю, что Сэндвич осмелился раскрыть свой поганый рот? Никогда! У парня перехватило дыхание.  — Вы хорошо подумали?  — Даже, если это правда… Знаешь, я наигрался вдоволь в эти игры. С меня хватит пока.  — Но…  — Это взрослая игра, Влад. Игра, под названием жизнь. И в эту игру вам, деткам, давно уже пора научиться играть. Каневский хотел усмехнуться мужчине в лицо, но не получилось. В первый раз в жизни ему не удалось показать, что подобные слова его абсолютно не задели.  — Знаете… Это вы — трус. Вы далеко не ушли от Сэндвича.  — Иван, — Шевцов обратился к мужчине в строгом костюме, — позови Анжелику. Каневский выгнул удивленно бровь.  — У меня давно уже своя семья, Влад. Значит, мне есть, о ком заботиться и защищать. А ты попробуй Леру сам защитить. Если ты такой умный и благородный.  — Папа? — Анжелика испуганно оглянулась в поиске отца. Но потом, увидев Влада, мило улыбнулась: — Привет, Влад. Парень коротка кивнул девушке, не показав, что крайне ошарашен такой встречей. А потом вновь взглянул на Шевцова, и его губы расплылись в фирменной ухмылке:  — Я вас понял, Борис Максимович. Я ее никому не дам в обиду.  — Ты уже уходишь, Влад? — окликнула парня брюнетка, когда тот уже открыл дверь.  — Мне здесь больше нечего делать.  — Папа, что происходит? И после этих слов Каневский захлопнул дверь.

***

Лера сидела напротив кабинета, опустив лицо в ладони. Влад потряс ее за плечо, привлекая внимание к себе. Шевцова «очнулась».  — Так странно… У него, оказывается, есть приемная дочь.  — Эй, ты чего расстраиваешься? — Парень присел рядом.  — Просто… неприятно осознавать этот факт.  — Забей. Жизнь продолжается.  — А что тебе папа сказал? О чем вы разговаривали? Папа… Разве правильно теперь называть этого придурка «папой»? Влад вздохнул.  — Мы справимся сами.  — Он… Он не поможет? — прошептала Лера. Молчание.  — Это из-за Анжелики?  — Ты слышала? — встрепенулся Каневкий.  — Догадалась. Лера всхлипнула. Сначала один раз. Слабо. Потом сильнее.  — Эй, — Влад обнял девушку. — Мы справимся, слышишь? Девушка продолжала плакать. Очень горько. Влад гладил ее по макушке, пытаясь успокоить. Что это? Привязанность или что-то более глубокое? Может, это чувство, которое возникает внутри ниоткуда? Поистине сильное чувство. Влад не понимал самого себя. И всячески отгонял подобные мысли прочь. Они сейчас ни к чему. Но… Никто не посмеет ее тронуть. Каневский поклялся в этом самому себе.