Мы сыграли с тобой вничью

Темные стены, бетонный пол, деревянный, потертый местами, стол и одинокий стул, стоящий напротив — на все это Влад смотрел долгих пять минут отсутствующим, безразличным взглядом. Завидное спокойствие овладело ним. Он ни в чем не виноват. Так зачем понапрасну переживать за свою жизнь? Нелогично и глупо. Дверь отварилась, и в комнату вошел тюремщик.  — Каневский, встать! — прогортанил он. Лениво поднявшись, Влад усмехнулся про себя. Любопытно, многого ли Сэндвич добьется, запрятав его, Влада, в тюрьму? На пороге появился Каневский-старший. Влад даже глазом не моргнул, хотя лицо отца выражало отнюдь не доброжелательность.  — Сколько времени даете на разговор? — невозмутимо спросил мужчина.  — Вы же знаете, Александр Николаевич, для вас не существует ограничений, — робко ответил надзиратель.  — Ничего не меняется, — ухмыльнувшись, с презрением посмотрел на него Каневский-старший.  — Вы о чем, Александр Николаевич?  — Я не намерен отвечать на твои глупые вопросы. Оставь нас!  — Уже ухожу, — низко склонившись, исчез за дверью тюремщик. Даже не взглянув на сына, мужчина измерял шагами крохотную комнату, закинув руки за спину.  — Каждый раз ты разочаровываешь меня все больше и больше, Влад. Парень молчал. Взъерошив рукой волосы, он призадумался. Когда они с отцом стали чужими друг для друга? Словно не отец и сын, не родная кровь, а просто прохожие, одинокие и несчастные.  — Тебе уже скоро стукнет восемнадцать лет. Уже повзрослеть пора, Влад. А я до сих пор, теряя свое драгоценное время, почему-то должен спасать тебя, словно какого-то несмышленого, безрассудного мальчишку! После смерти мамы. Да, после той роковой аварии отец изменился. В худшую сторону. Стал безразличным ко всему, даже к собственному и единственному сыну. Только иногда из чисто отцовского долга «спасает» его, Влада.  — Почему ты молчишь? Не хватает мужества что-то достойное ответить? — Александр Николаевич рывком повернулся к сыну, и в его глазах отражался гнев.  — Я не виноват.  — Экспертиза не подтверждает твои слова почему-то, — уже спокойнее сказал мужчина. — Посмотри сам. Он кинул на стол пару бумажек в файлах.  — Там написано, что ты повредил парню позвоночник, сломал ребро. Влад, ты сделал из человека инвалида. Возможно, навсегда.  — Невелика трагедия, — без чувства вины ответил парень. Лицо Каневского-старшего побагровело значительно, отразив разнообразную гамму чувств: возмущение, недоумение, стыд.  — Как..! Как ты смеешь такое говорить? Не понимаешь, что, в первую очередь, ты получишь по заслугам?! — мужчина так раскричался, что перепуганный тюремщик тут же появился в комнате.  — Что случилось? Что за крики? — размахивая битой, воскликнул он.  — Ничего, — как ни в чем не бывало ответил Александр Николаевич. — Я забираю сына домой и точка.  — Но… Не положено!  — Вот, смотри, — мужчину продемонстрировал какую-то бумажку. — Это заявление на моего сына. Тюремщик сглотнул.  — И…что?  — А теперь этого заявления нет, — невинным голосом произнес Каневский-старший, разорвав бумажку на мелкие куски. — Значит, ареста тоже нет. Понятно? Надзиратель неуверенно качнул головой.  — А теперь уйди с дороги! Александр Николаевич прошел мимо смущенного тюремщика, отпихивая его в сторону. Влад нахмурился. Кажется, он понял, в чем дело.

***

 — Никит, что делать? — в пустоту бросила Диана. Услышав рассказ Дины, Никита напряженно задумался. Сэндвич действительно перешел черту.  — Как доказать, что все эти экспертизы — липовые? — взволнованно продолжила Дина.  — Никак. Не в силах больше сидеть, Ермакова вскочила. В глазах защемило вновь. От несправедливости. Или от того, что Анжелика оказалась двуличной стервой?  — Знаешь, — задумчиво произнесла девушка. — Я не рассказывала никому… про самоубийство. Почему… Как я до этого додумалась… и тому прочее. Никита заинтересованно вскинул глаза.  — Я рассказала Анжелике о том, что у меня проблемы; что мне угрожали. И она в шутку сказала, что самый верный способ избавиться от всех проблем — самоубийство.  — А ты восприняла шутку всерьез? — с упреком спросил Никита.  — Нет, конечно! Я пожаловалась, что несколько дней подряд не могу уснуть. И Анжелика дала мне эффективные таблетки против бессонницы, — ответила девушка на немой вопрос парня. — Только сейчас у меня возникла мысль… Или я переборщила с дозой, или Анжелика… —... дала тебе обыкновенные таблетки, и ты действительно переборщила с дозой.  — Но зачем она так со мной поступила?  — Они явно что-то задумали с Сэндвичем. Против нас. Ведут свою игру. Диана угрюмо промолчала, согласившись.  — А Лера ничего не знает? — спросил Воронцов  — Она готовится к выступлению, которое будет через три дня. Никита кивнул. Лера и так достаточно натерпелась, по его мнению. На первом этаже входная дверь с грохотом отворилась, и сразу же раздались крики. Кто-то очень громко спорил.  — Я пойду посмотрю, что там такое… — Диана поспешила спуститься вниз, но остановилась от неожиданности. Послышался знакомый голос. Влад.  — У меня же все в порядке со слухом? Каневского вызволять уже не надо? Не обращая внимания на сарказм, Дина устремилась вниз и застала ссору в самом разгаре.  — Я уже начинаю жалеть, что заплатил за твое освобождение. Ничему тебя ошибки не учат, — грубо отрезал Каневский-старший.  — А кому ты заплатил? Бедному, несчастному инвалиду на пропитание? — с насмешкой ответствовал Влад.  — Ты нанес человеку физический ущерб, чуть не сломал ему жизнь. Он потребовал компенсацию, иначе тебя засудили бы. И жизнь испортили бы тебе! Думаешь, я мог такое позволить? Это же позор нашей семье! Влад тяжело дышал, не признавая свое поражение.  — Зря ты это сделал, — тихо сказал парень.  — Наверное, ты прав. Отсидел бы немного. Мозгов, возможно, прибавилось бы. Гробовое молчание. Только слышен хруст костей. Влад сжимал и разжимал пальцы, призывая себя к спокойствию.  — Я пойду, — и взяв ключи со стола, задев какой-то лист бумаги, действительно направился к выходу. Но Александр Николаевич перехватил руку парня.  — Ты никуда не пойдешь. Ключи от машины положи на место.  — Может, еще под домашний арест посадишь? До совершеннолетия? — усмехнулся Влад.  — Тебе не помешало бы, — сквозь зубы проскрежетал мужчина.  — Не смешно, — Влад выхватив руку, открыл дверь.  — Я тебе не разрешаю покидать дом! На секунду парень обернулся, но махнув рукой на отца, скрылся за дверью.  — Пошли, надо догнать его! — воскликнула Дина. Никита ринулся следом.  — Влад, стой! — кричала Диана, одеваясь на ходу, но в последний момент споткнулась об задетую бумажку. Никита кинулся к девушке, помог ей встать.  — Беги, пока не поздно, — выдохнула девушка. — Я, кажется, ногу подвернула, поэтому очень надеюсь, что ты сможешь его остановить. Он же наверняка к Сэндвичу поехал! Никита кивнул и побежал со всех ног дальше. Застонав от боли, Диана оперлась о стол и подняла злосчастный листок. «Лере. 10. 12. 13». Почерк Влада. Значит, это письмо Шевцовой, да? Диана сжала бумажку в руке, но уничтожить письмо почему-то не хватило смелости.