Мы сыграли с тобой вничью

Я долго смотрела на свое отражение. Волосы легкими завитками освоились на плечах; неброский макияж и бледно-розовый блеск на губах. Но самое главное — белоснежное платье до колен с кружевом на конце. Красивое такое, элегантное. И необычайно воздушное. Простое на вид, но с заметной изюминкой. И вроде бы все прекрасно, но на душе совсем нелегко. И пусть синяки замазаны тональным кремом, и пусть моя натянутая улыбка изображает радость… Себя не обмануть. Все мои мысли возвращаются к нему. Набираю его номер в сотый раз, но абонент все также не доступен. И возникает такое угнетающее чувство, будто я вновь его теряю… Истинная новогодняя вечеринка. Или же школьное мероприятие в честь Нового года, как любит излагаться Ольга Михайловна — наша незаменимая директриса, которая заставила участвовать меня в этом треклятом вечере. А, может, и не зря… Наши гости сидят в первом ряду и мило общаются с администрацией школы. А, вспомнила! Это же для наших гостей была подготовлена новогодняя чепуха. Боже, как же давно это было! Я себе и представить не могла, через какую вереницу событий мне придется пройти. И подозреваю, что конец еще не наступил… Ирина Николаевна также подходит к гостям и присаживается рядом, вливаясь в разговор. Я вспомнила о Диане. И почему-то до жути захотелось ее увидеть в такой ответственный для меня момент.  — Лерка! — сзади кто-то набросился на меня и в буквальном смысле принялся душить. Ну, или просто очень сильно обнял. С желаниями надо быть поосторожнее, скажу я вам.  — Диана! — но тем не мене я безумно обрадовалась неожиданной встрече. — Как ты себя чувствуешь?  — Скоро буду как новенькая, — рассмеялась Дина. — Меня Никита подвез. — Ермакова почему-то покраснела. — Очень захотелось на твое выступление посмотреть. Никита помахал мне рукой издалека, а я в ответ улыбнулась ему. Затем повернулась к Дине. Меня мучал один вопрос, и подруга смогла прочитать его по моим глазам.  — Все обошлось, — ободряюще улыбнулась она. — Только…  — Что? — перепугалась я.  — Он письмо тебе передал… То есть, я его нашла… В общем, посчитала, что оно должно быть у тебя. Я с трепетом взяла из рук Дианы бумажку, обыкновенную на вид. Аккуратно провела пальцем по корявым буквам, сложившиеся в одно слово: Лере. Но прочитать письмо мне было не суждено. Мероприятие началось.

***

Я выглядывала в толпе знакомое лицо до боли лицо. Неужели не придет? А как же наше выступление? Как же я? ..  — А сейчас на сцену я хочу пригласить нашу яркую звездочку! Встречаем Валерию Шевцову из 11-Б класса! — торжественно объявила Ольга Михайловна, и зал взорвался громкими аплодисментами.  — У тебя все получится, — прошептала Дина, крепко сжав мою руку. Я слабо кивнула в ответ. А в голове пробежалась удручающая мысль: он не придет. Я взяла в руки микрофон, осматривая переполненный зал. И все заинтересованные взоры были направлены на меня. Заиграла медленная, но завораживающая музыка. Песня, которую я выбрала сама… Для него. Вот почему мне так было необходимо его присутствие. I lost my shirt a few days back. Я потеряла рубашку несколько дней назад. And I can feel the rain. И я смогу почувствовать, как дождь Pouring down upon my heart. Льет мне на сердце. Я не смотрю на зрителей, я смотрю вверх. И слушаю свой голос. Прислушиваюсь к собственным ощущениям и полностью растворяюсь в них. I need you. Я нуждаюсь в тебе. I can't wait too long. Я не могу слишком долго ждать. You love. Ты любишь. So well. Слишком хорошо. …И словно в тумане вижу его образ. Как будто мы одни в комнате. А остальные…Остальных не существует. Наваждение прошло. Но ощущение его присутствия все равно осталось. Воздух был пропитан насквозь его запахом. Софиты ослепили меня, заставив вернуться в реальность. Громкие аплодисменты встретили меня. Цветы ссыпались в мою сторону. Я чувствовала себя счастливой, но мне не хватало частички моей души. Наваждение сбывалось. Словно сквозь сон, я увидела Влада. Он уверенным шагом поднимался на сцену. Ослепительная улыбка не слетела с его уст. Как ни в чем не бывало.  — Я же тебе говорила, что с ним все в порядке, — прочитала по губам слова Ермаковой. Весь мир снова исчез. Влад взял в руки микрофон и начал петь. I’ll fail and lose this fight. Я ошибусь и проиграю это сражение. Never fade in the dark. Но ты никогда на исчезнешь во тьме. Just remember you will always burn as bright. Помни, ты всегда будешь сиять так же ярко. Я мысленно вернулась в тот день, когда услышала эту волшебную песню впервые. Тогда Влад пел ее для меня. И это чувство не пропало, потому что во время пения Влад не сводил с меня своих прекрасных бирюзовых глаз.

***

 — Ты решил украсть меня с вечеринки? — весело пролепетала я, когда мы проезжали по улицам ночного Харькова.  — Я думал, ты по достоинству оценишь сей поступок, — наигранно обиделся Влад. Я лишь еще громче рассмеялась в ответ.  — А куда мы приехали? Перед нами возвышалась шестнадцатиэтажка стальной окраски. На фоне белого снега и дымчатого неба высотка значительно выделялась, чем и вызвала у меня легкий испуг.  — Не желаешь подняться на крышу? — поинтересовался Влад, сложив руки в замочек у меня на животе.  — Знаешь, я немного замерзла. И не отказалась бы от горячего чая, — смущенно пробормотала я, не показывая волнения, которое пробудили во мне теплые руки парня.  — Ах ты, хитрая задница! Специально ко мне в гости напрашиваешься, да?  — Но ты же не здесь живешь, — уверенно заявила я, прекрасно зная, что особняк Каневских находится на несколько десятков километров дальше.  — Жил, — коротко бросил Влад, но уже не с таким энтузиазмом, и открыл входную дверь. — До того момента, когда мы с семьей переехали в загородный дом. Тогда мама была еще жива… Мы поднялись на последний этаж. Входя в квартиру, я приготовилась увидеть очередную роскошь, но мои ожидания не оправдались. Это была четырехкомнатная квартира. Я не заметила такой помпезности, которой отличился особняк Каневских. Квартира была обставлена с особым вкусом. Теплые тона, приятного оттенка ореховая мебель, фоторамки, по которым можно было «прочитать» семейную историю. Казалось, в этой уютной квартире до сих пор жил дух любви семейного очага.  — А это моя комната, — Влад жестом пригласил зайти меня в его обитель. Комната при выключенном свете сверкала в насыщенных синих тонах. На обоях изображены абстрактные рисунки. И такое чувство, будто ты попал в другой мир, в другое измерение. Я заметила, что Влад бросил взгляд на фотографию в особо красивой фоторамке. Я присела рядом на кровать, чтобы рассмотреть фото получше. Это оказалась женщина. Очаровательной красоты женщина. Белокурые волнистые волосы. И завораживающие бирюзовые глаза. А еще ослепительная улыбка, которая завершала ее идеальный образ. Улыбка, в которой не было ни капельки фальши — только доброта и искренность.  — Мама, — без лишних слов объяснил Влад. Я понимающе кивнула.  — Какой она была?  — Из нее будто лучился свет. Она не терпела двуличия, потому что была настоящей, — немного помолчав, Влад тихо добавил: — Она бы понравилась тебе. И ты ей — тоже. Меня растрогали эти слова до глубины души.  — Она всегда будет в твоем сердце. Уверена, твоя мама стала вроде ангела и всегда будет остерегать тебя от опасностей.  — Ангел, — эхом отозвался Влад. — Возможно… Мы замолкли. Знаете, иногда даже помолчать приятно с близким тебе человеком. Вы словно дышите одним воздухом, когда молчите вдвоем.  — Слишком тихо что-то. Может, музыку включим? — и не дожидаясь моего ответа, Канеский включил музыку на своем телефоне. Ту самую песню, которую я слушала с замиранием сердца.  — Потанцуем? — Влад протянул ладонь. Улыбнувшись, я согласилась, и мы закружились в танце. Сердцебиение настолько участилось, что, казалось, сердце вот-вот вылетит из грудной клетки.  — Ты специально включил эту песню? — осмелилась спросить я.  — Я ее неделю учил, поэтому не мешай наслаждаться мне музыкой.  — А правда, что ты пел эту песню для меня? Каневкий усмехнулся.  — Шевцова, тебе такие мысли в голову лезут…  — Просто показалось, не обращай внимания.  — Кхм… Допустим.  — Что?  — Допустим, ты права. Это песня была для тебя.  — Но ты ничего не сказал тогда, на сцене. Мне было бы приятно это услышать. Мы остановились. Влад внимательно посмотрел мне в глаза.  — Я не привык выставлять чувства на показ, чтобы доказать их существование. Придвинулся ближе.  — Я привык доказывать чувства поступками. Он нашел мои губы, прижав к себе еще сильнее. Я ответила на поцелуй, получая от этого максимальное удовольствие. Пропустила тот момент, когда оказалась прижата к белой простыне. Влад придавил меня собственным телом, не давая сделать лишний вдох. А в воздухе я вовсе не нуждалась, потому что Влад подарил мне уже свой воздух. Мы дышали одним кислородом, и чувствовали этот момент по-своему…