Мы сыграли с тобой вничью

— Вы к кому, молодой человек? — натягивая на ходу халат, сонно пробормотала Анна Дмитриевна, посмотрев в дверной глазок. — Валерия Шевцова здесь живет? — отозвался хрипловатый голос. — Что-то случилось? — сон мгновенно пропал. — Вы кто такой? — Может, сперва пустите на порог? — насмешливо спросил незваный гость. — А то неудобно, знаете ли, через дверь переговариваться. — Что вам надо от моей дочери? Отвечайте! Но взволнованная женщина больше не услышала ни слова. — Почему вы молчите? — уже громче и увереннее сказала Анна Дмитриевна. Гробовое молчание было ответом. Раздраженная тем, что ее разбудили посреди ночи, женщина засеменила обратно в комнату, но в дверь вновь позвонили. — Он что, издевается?! — Анна Дмитриевна прихватила с кухни деревянную лопату, намереваясь серьезно проучить негодника, и отворила дверь. — Где ты там? — крикнула она, держа защиту наготове. Сзади кто-то захлопнул дверь, а самой женщине скрутил обе руки, избавив от лопаты. — Что вы делаете? Мне больно! — Не дергайся, тогда не будет так больно, — знакомый хрипловатый голос прошипел над ухом. Анна Дмитриевна боролась за свободу всеми возможными способами. Ударив незнакомца между ног, она вырвалась и подбежала к первой попавшейся двери, неистова крича: — Помогите!!! Вызовите милицию! Женщина заверещала, когда уже ненавистный ей парень, опомнившись, начал приближаться к ней. Анна Дмитриевна потянулась к собственной двери, напрочь забыв, что та уже заперта, и со всей силой дергала за ручку. И это была ее фатальная ошибка. Почувствовав удар по голове тяжелым предметом, женщина провалилась в темноту.

***

Я проснулась от шороха, перешептывания и грохота. Кажется, что-то разбилось. За окном снег хлопьями падал на землю, а фонари освещали ему путь. Время на телефоне: 02.00 И чего ему не спится? .. Закутавшись в простыню, я с пунцовым лицом зашагала на свет. Я уже не чувствовала себя такой раскрепощенной как вчера. И простыня казалась мне чересчур прозрачной… — Уже уходишь? Влад недоуменно поднял глаза, так и не дотянувшись до связки ключей. Около него валялись осколки разбитого стакана. — Мне нужно уйти, — поспешно сказал он, все-таки дотянувшись до ключей. — И куда же ты намылился посреди ночи? Придерживая одной рукой простынь на груди, я ближе подошла к парню, пристально заглянув ему в глаза. Но Влад избегал моего взгляда, поэтому моя подозрительность нарастала. — Ты собирался отставить меня здесь одну? — Я бы вернулся за тобой утром, — сдержанно ответил он. — А что мешает тебе остаться до утра здесь? Со мной. — Я же сказал, мне нужно уйти, — словно выплюнув эти слова, ответствовал Влад. — Но ты не уточнил куда, — с упреком напомнила я. Глаза Каневского вспыхнули, будто им овладела раздражительность, и он едва сдерживал себя в руках. — Поехали. — Куда? — от удивления я чуть не выпустила простынь. — Ты же хочешь узнать, куда я намылился? — Он перешел на крик. — Поехали, угомонишь свое любопытство! — Но потом вмиг успокоился. — У тебя пять минут на сборы. Я буду ждать в машине. Он вышел, а я, быстро одевшись, еще раз с грустью окинула взглядом комнату, которая перевоплотила меня в прямом смысле этого слова.

***

Влад ехал с каким-то напряжением: сосредоточено смотрел на дорогу и не обращал на меня никого внимания. Когда мы, наконец, остановились, я оцепенела от крайнего удивления. Это что, шутка? — Зачем ты привез меня к моему же дому? — Глупый вопрос, Шевцова. Уже позднее время, тебе спать пора. Да и мама твоя наверняка волнуется. — Не смешно, Каневский. Он замолк. Вдохнув побольше воздуха, я продолжила: — Ты же собирался куда-то ехать в два часа ночи. Неужели мою маму проведать? Молчание. — Влад, — я обхватила его лицо ладонями и повернула к себе, — почему ты молчишь? Ведь, тебя арестовали у меня на глазах, а я даже не знаю причину твоего ареста. Потому что ты предпочел ничего не рассказывать мне! — я перешла на душераздирающий крик, демонстрируя все злость и обиду. — Вот куда ты направился в столь позднее время? Куда ты опять вляпался, Каневский? Я пихнула парня в бок, едва сдерживая слезы, едва сдерживая истерический наплыв. Влад перехватил мое запястье, заставив замолчать. — Вечно ты хочешь все знать, — прохрипел он. — А кто ты такая, что я должен тебе все рассказывать о себе? Ты — никто для меня, Шевцова. Я слышала, но не верила, что подобные слова слетают с его уст, что он произносит их на полном серьезе. — И тебе незачем за меня переживать! — продолжал он, повысив тон. — Даже, если я сдохну, ты что, будешь сильно страдать? Звонкий удар пощечины. На бледном лице Каневского отпечаталось ярко-алое пятно. — Как ты смеешь такое говорить? — ужаснулась я. — После всего, что было… — А что было? Мы выступили. Все остались довольны. Что еще? Ах, да! Мы же переспали. Ты к этому стремилась, верно? Я побагровела, тяжело дыша, и смотрела в его глаза, не отрываясь. В них отражалось безразличие. Его фирменное безразличие. — И, наверное, ты уже нафантазировала дальнейшее развитие наших отношений. Как там обычно у счастливых парочек? .. Он безгранично ее любит, ежесекундно носит ее на руках… — Заткнись! Я замотала головой, закрывая уши руками. — Нет…Нет! Вчера же все было по-другому… — Кончилось все, Шевцова. Прекрати меня преследовать. Оставь в покое! Лично мне от тебя больше ничего не нужно. — Почему, Влад? — не своим голос пробормотала я. — Надоела ты мне! Я все равно не оправдаю твоих надежд. Потому, что я не тот гребаный принц, который тебе нужен. Я не умею любить, Шевцова. — Не говори так! — воскликнула я. — Уходи, Лера. Беги от меня подальше. Я не пойму, что изменилось. Почему он так со мной жестоко поступает? — Когда-то ты поймешь, что я нужна тебе больше, чем твои глупые принципы, — сказала я напоследок и громко хлопнула дверью. Влад тронулся с места и уехал в неизвестном направлении. Я осталась одна на пустынной дороге. Снег все также продолжал падать хлопьями вниз, а фонари освещали ему путь. Я достала помятый листок из кармана пуховика. Письмо, до сих пор непрочитанное мною. Я еще больше смяла листок. — Когда-нибудь ты поймешь, — в пустоту бросила я. — Только смотри, чтобы не было поздно.

***

Открывая дверь ключом, я ощутила, что подошва ботинка вступила в какую-то жидкость. Чертыхнувшись, я опустила глаза, нервно дернув ногой. Красное пятно на фоне мышиной поверхности пола около двери. Кровь. — Мама… Мама! — безумно крича, я вбежала в квартиру. Верхняя одежда никуда не делась, зато маму я не нашла. Боже, что с ней?! Я выбежала опять на лестничную площадку, захлопнув за собой дверь. Но, наткнувшись на пятно, обессилено скатилась вниз, сжавшись в комочек. — Нееет!!! — кричала я, рыдая навзрыд. — Да что вы все спать не даете мирным людям? — грозно зарычала соседка, но увидев меня, сменила гнев на милость. — Мама… — шептала я словно в бреду. — Лерочка, горе-то какое, — запричитала соседка, также прослезившись. — Изверги какие-то пошли, а не народ честный. — А случилось, тетя Галь? Что с мамой? Откуда эта кровь? — Я слышала молодой мужской голос. Хриплый такой, неприятный. Анечка с ним ругалась, а потом…я услышала глухой удар. И…вот, эта кровь… — соседка, зажмурившись, указала пальцем на пятно. — О Боже! — ахнула я. — Надо срочно что-то предпринять! — Милицию надо вызвать, вот что, — деловито заявила тетя Галя. — Пусть они разбираются. — Да ничем не поможет ваша милиция! — А чего ты кричишь на меня, очумелая?! — Потому что вы не в свое дело лезете! Идите лучше спать! — Совсем совесть потеря девка, — проскрипела соседка. — Так знай, негодная, криками горю не поможешь! — и, подняв палец вверх, скрылась за дверью. — Да пошли вы… Я вновь сжалась в комочек, мечтая, чтобы эта ужасная ночь поскорее кончилась.