Мы сыграли с тобой вничью

— Очнись, Никита! Пожалуйста… Слабость. Вот что почувствовал парень первым делом, придя в сознание. Силы постепенно покидали его, их едва хватило на то,чтобы открыть глаза. И то — изображение было нечетким. Он увидел черноволосую девушку, нависшую над ним и отчаянно что-то крича, щелкая пальцами перед его носом. Даже звуки до него доносились негромким эхом…  — Что с тобой произошло?! Наконец, звук и зрение нормализовались. Сильно стряхнув головой, Никита попытался приподняться, но с глухим стоном обратно облокотился об стенку. — Сэндвич… Убью… — прохрипел Воронцов. — Сэндвича здесь нет! Остались только какие-то люди без сознания… — Помоги им. Приведи их тоже в чувства… — слова давались все сложнее. Проведя рукой по раненному месту, Никита с отвращением дотронулся до скользкой красной слизи. — Смотри, они уже приходят в себе, — отозвалась Диана. — А кто они все же? И в самом деле, Борис Максимович тихо застонал, перевернувшись на бок. А Анна Дмитриевна в то время дернула носом, проявляя признаки жизни. — Родители Леры. Они тоже пострадали. — Какой ужас! — ахнула Ермакова, схватившись за голову. — А где же сама Лера? — Она… у Сэндвича… — рана давала о себе знать, вызывая режущую боль. — Наверное, Влад тоже…там. Ох, — в глазах потемнело. И только боль не оставляла в покое. — Никита! Никита!!! — Нам надо попасть туда… Может, еще успеем… — Туда Александр Николаевич направился. И не один. Целую толпу спецназовцев с собой прихватил. — Но… — Тебе сейчас о себе надо подумать. Ты же держишься из последних сил. Срочно едим домой, будем тебе рану обрабатывать! — А как же родители Леры? .. — Они сами о себе позаботятся, я уверена. — Диана! — преодолевая боль, выкрикнул Никита. — Мне все равно, что со мной будет. Пусть это будет ужасный конец, но я его заслужил. Девушка лишь устало выдохнула, спокойно сказав следующие слова: — Плевать на твое мнение. Мне не все равно, какой у тебя будет конец. Никита удивленно выгнул бровь. — Держись за меня, — добавила Дина. — Я не дам тебе умереть раньше времени. Придерживая парня, Диана медленными шагами вывела его на улицу и, указав на машину, приказала: — Доставай ключи, я поведу машину. — Как ты меня нашла? — вдруг оживился Никита, забыв на время о боли. Диана, рассмеявшись, села за руль. — Пусть это будет секретом. Тот, кто ищет, всегда найдет. — Ты знаешь, что спасла мне жизнь? — тихо пролепетал парень, не смотря в сторону девушки. Он любовался зимнем небом, откуда все также сыпался снег. Метель до сих по не прекратилась. — Знаю. — Зачем? Этот вопрос не застал девушку врасплох. Она давно знала на него ответ. — Потому что ты нравишься мне. Или ты еще не понял? — Диана… — неуверенно начал парень. — Ничего не хочу слышать! — категорично замотав головой, заявила девушка. — Поехали домой, ладно? — Когда-нибудь я смогу ответить тебе взаимностью, — не отставал Воронцов. — Но не сейчас. Прости. — Неважно, — в пустоту бросила Дина. — Я уже привыкла, что мои чувства — это всего лишь никому не нужные чувства. Зажмурив глаза, Никита прильнул к губам девушки. Оставил легкий поцелуй, но в душе девушки разыгралось сильнейшее цунами эмоций.  — Ты будешь счастливой. Я тебе обещаю. А сейчас, — парень схватился за бок, — поехали домой. Машина тронулась с места, оставив позади прошлую жизнь со всеми ее невзгодами.

***

 — Не приближайся ко мне! — Анна Дмитриева закрыла лицо руками. — Из-за тебя я здесь оказалась! Из-за тебя Лере угрожает опасность! — Ань, послушай… — Ты уже однажды оставил нас, Борис! Так какого черта ты опять ворвался в нашу жизнь и разрушаешь ее?! — Во-первых, — мужчина подошел к женщине, отлепив руки от ее лица, — это был твой выбор уйти от меня. А во-вторых, — он повысил тон, — давай нормально поговорим, в конце концов! Я знаю, что безгранично виноват перед тобой, но дай мне хотя бы высказаться! Женщина отдернула руки, отодвинувшись на пару сантиметров от бывшего супруга. — Ну, говори, — наконец сказала она. Борис Максимович потер рукой лоб, выдохнул, а затем заговорил: — Я помню, из-за чего мы расстались, Аня. Я помню, что ты не захотела связываться с криминалом, потому что беспокоилась за жизнь нашей дочери. И я одобрил твое решение. Скорее всего, такой исход был к лучшему. Но, Аня! .. Я ни на секунду не забывал о своей семье. И очень, очень хочу повернуть время вспять. Оставить позади все дерьмо, с которым я был связан шесть лет! И навсегда, слышишь? Навсегда остаться со своей семьей и никогда не разлучаться…  — Ты хочешь вернуть все? Вычеркнуть последние шесть лет из жизни?! — женщина чуть не поперхнулась. — Ты обманывал нас с дочерью! Как я могу довериться тебе вновь?  — Да, это будет нелегко. Но я действительно хочу вернуть нас! Я готов бросить все ради тебя и Леры! Денег я достаточно заработал, поэтому мы ни в чем не будем нуждаться.  — Это… это невозможно… — женщина замотала головой, по щекам потекли слезы.  — Я хочу все вернуть назад, — повторил Борис Максимович, обнимая Анну Дмитриевну. — Твою доверие, любовь, нашу дочь, перед которой я должен извинится…  — Почему? Почему, Борь? Шесть лет спустя…  — Потому что я люблю тебя. Любил и всегда буду любить. Женщина тихо заплакала, обнимая в ответ человека, которого также никогда не переставала любить.

***

 — Ты мне веришь? Он был так близко. Настолько близко, как никогда прежде. Вот он, тот самый момент, о котором я мечтала, который я так ждала. Вот он, стоит передо мной. Я могу прижать его к себе и никогда не отпускать. Но он привыкать рисковать, привык чувствовать совершенство над другими. Или просто хочет доказать мне, что он — герой, он все сможет, все сумеет.… Но мне до его «подвигов» нет никакой разницы. Мне важно, что он чувствует. Чувствует по отношению ко мне. Потому что я уже давно утонула в собственных чувствах.  — Иди, — одними губами произнесла я, без звуков. Он настолько близко и настолько далеко одновременно… Он уходит, а меня гложет мысль, что я его вижу в последний раз. Живым… И Влад, и Сэндвич присаживались на мотоциклы, словно в замедленной съемки. Я сильно зажмурила глаза, желая, чтобы все это поскорее закончилась. А когда открыла их, встретилась с его глазами. И калейдоскопом пронеслось все то, что мы пережили, что мы испытали, что мы чувствовали… А сейчас все может кончиться в одни момент и никогда больше не повториться… Я отвернулась. Заревел мотор, мотоциклы тронулись с места. Гонка началась. Не могу сказать, кто выиграет. Оба боролись за победу; повороты становились все опаснее; руки дрожали, когда мотоцикл в очередной раз подпрыгивал на повороте. Вероятно, каждый из них получал от гонки определенное удовольствие в то время, когда мое сердце вот-вот перестанет отбивать ритм. И как в тумане, наступил тот самый финиш — один мотоцикл съехал и повалился на бок, а сам мотоциклист лежал без движения…  Нет! .. Господи, услышь мои молитвы!  — Влад… — я бежала, бежала, полностью наплевав на больную ногу, и ничего не видела перед собой. Потому что для меня вдруг все престало существовать. — Пожалуйста…  — Тише, со мной все в порядке, — он прижал мне к себе. Я могу чувствовать его тепло, потому что он остался жив. Не бросил меня, не оставил одну. — Не плачь, — я обняла его еще сильнее, даже не пытаясь сдерживать слезы. Я была вся во власти эмоций.  — А что с ним? — оторвавшись, я взглянула на Сэндвича. Он почти не шевелился — лишь правая нога судорожно подрагивала — и, кажется, совсем не дышал. — Он..?  — Живой, — разочарованно протянул Влад. — Такие, как он, быстро не сдаются.  — Может, стоит ему помочь? Будет бесчеловечно с нашей стороны, если оставим его здесь. — Сомнения съедали меня изнутри.  — Кстати, о человечности, — Каневский приблизился к Сэндвичу и в следующую секунду продемонстрировал мне пистолет, вытянутый из кармана пострадавшего. — Теперь ты поняла, что от Сэндвича стоит многое ожидать? Я во все глаза уставилась на огнестрельное оружие, раздумывая, какая же я все-таки наивная дура. И эта глупость запросто может лишить меня жизни!  — Ну, ничего. Я знаю, как…  — Влад, сзади!!! Вдруг оживший Сэндвич кинулся на Каневского, повалив его на землю. Я неистово закричала, но мой крик никто не услышал, или же просто не обратил внимание на мои мольбы прекратить это безумие сейчас же. Влад совсем не растерялся на неожиданный вызов и в скором времени одержал верх, схватив Сэндвича за горло.  — Ты опять нападешь сзади, жалкий трус? — усмехнулся Влад, но получил в нос за свои слова. И вновь завертелась драка, где каждый был уверен в собственных силах, не желая уступать противнику ни на шаг. Боролись за свое достоинство, доказывая друг другу, кто из них лучше, сильнее… Кровь. Когда я увидела первые пятна крови, в глазах потемнело, расплывчато отображались события… Я затаила дыхание. И вдруг все прекратилось. Закончилось. Сэндвич победил, приставив к виску Влада пистолет. Но больше всего меня поразила реакция Каневского: его фирменная ухмылка не сползала с уст, словно это были не последние мгновения его жизни.  — Чувствуешь этот момент, да? — победно ухмыльнулся Сэндвич, не отпуская оружие. — Стоит мне только нажать на курок, и все… Конец. Твоя жалкая жизнь перестанет существовать.  — А стоит мне нажать на курок, и тебя, наконец, не станет! — прозвучал звонкий голос. Я обернулась. Анжелика, встав в боевую стойку, держала перед собой пистолет, четко направив его на спину Сэндвича. Тот медленно развернулся, в его глазах отражалось недоумение.  — Убери пистолет, — твердо приказала Анжелика. Сперва Сэндвич растерялся, его рука, державшая оружие, заметно дрожала, но в следующий момент он переместился за спину Влада, приставив пистолет к его затылку. И все равно Каневский оставался невозмутимым.  — Я выстрелю, — предупредила Анжелика, медленно сжимая пальцы.  — Не сможешь, — уверенно отозвался Сэндвич. — Ты же любишь меня.  — Нет. Не люблю, понятно?! И никогда не любила! — девушка сорвалась на крик.  — А что так? Что изменилось?  — Потому что… Ты — чудовище! Убийца! Ты не достоин любви!  — А чем ты лучше меня, Анжелика? — грустно усмехнулся Сэндвич. Было видно, что слова девушки поразили его до глубины души.  — Я! .. Я… — Анжелика понизила тон и опустила голову. — Ненавижу тебя… Сэндвич застыл в оцепенении. Настолько слова Анжелики прозвучали с правдоподобной ненавистью, что мне стало чуточку жаль парня. Он любит ее, это видно…  — Вот как. Тогда.…Стреляй в меня! — Сэндвич широко расставил руки, выпучив грудь. — Пусть на одну убийцу станет меньше! Анжелика скривилась, сощурила глаза, медленно нажимая на курок… Но в какой-то момент остановилась, бросила пистолет на пол. Она долго смотрела на брошенное оружие, сильно мотая головой.  — Не могу… Я не такая, как ты! — она яростно стрельнула глазами в сторону Сэндвича. Парень нервно засмеялся, и от его смеха мурашки поползи по коже. Столько боли, столько отчаяния проскользнула в этом неестественном смехе.  — Все равно я тебя ненавижу, — продолжила Анжелика; Сэндвич мгновенно перестал смеяться. — Смерть — слишком легкое для тебя наказание.  — Что ж, — спокойно ответил Сэндвич, поигрывая с пистолетом. — Я тогда сам себя накажу. — Резко направив пистолет в сторону девушки, он добавил: — Ты больше не будешь чувствовать ненависть. Тебе будет все равно.  — Ты хочешь меня убить? — Анжелика приподняла бровь.  — Если ты меня ненавидишь, тогда тебе незачем жить, — лаконично ответил Сэндвич самым будничным тоном.  — Зашибись логика, — закатив глаза, протянула Анжелика. — Погоди, ты… — внезапно она переменилась в лице, — … действительно собираешь это сделать?  — Я похож на шутника? — раздраженно прошипел Сэндвич, не отпуская пистолет.  — Стой! Нервы мои не выдержали. Я стала перед Анжеликой, прикрыв ее. Даже удивленное выражение лица Каневского не смутило меня. Я была настроена решительно.  — Я тоже ненавижу тебя! Сильнее, чем кто-либо! Сэндвич ошарашено застыл.  — Что ты медлишь? Стреляй в меня!  — Шевцова, ты не офигела? — наконец Влад что-то промолвил. Я проигнорировала его. Смотрела на Сэндвича, широко распахнув глаза и боясь даже моргнуть.  — Ну что ж, — прокашлялся Сэндвич. — Сама напросилось. Словно в замедленной съемке, он нажал на курок. Это было неожиданно быстро. Я словно онемела, превратившись в статую и молча встречая свою смерть, и ни о чем не думала. Казалось, я даже увидела эту крохотную пулю, но не смогла ее почувствовать на себе. Кто-то схватил меня за талию и поволок за собой. Кто-то не дал мне умереть.  — Дура, — прошептал голос над ухом. Голос, по которому я схожу с ума. Уронив пистолет, Сэндвич подбежал к Анжелике. Девушка растерянно раскрыла рот, судорожно вдыхая побольше воздуха. На ее боку красовалась огромная окровавленная рана.  — Я люблю тебя, Анжелика, — шепотом кричал он, но девушка его уже не слышала, выплевывая накопившуюся кровь. — Я люблю тебя. Просто не хочу, чтобы ты была с кем-то чужим.  — Урод, — едва прохрипела девушка и навеки закрыла глаза. Сэндвич бережно опустил ее на землю, поцеловав в лоб. А затем взглянул на нас. Его глаза были пустыми. Он подошел к окну и громко рассмеялся.  — Твой отец приехал, Влад. Считайте, для вас эта ночка уже закончилась. Подойдя к убитой девушке, Сэндвич аккуратно провел по ее щеке и поднял брошеный пистолет.  — Я скоро буду рядом, родная. Меня здесь уже ничего не держит. — Приставив дуло к виску, он улыбнулся напоследок: — Прощайте. Выстрел. Я вскрикнула, закрыв лицо руками. Мы остались одни с Владом. Одни в полуразрушенном театре, который забрал две жизни. Завершилась эта история. Все страхи позади.  — И что теперь будет? — спросила я.  — Новая жизнь, — ответил Влад, прижав меня к себе как можно сильнее, позволяя раствориться в его теплых объятиях.