Скованные цепями

Временами мне казалось, что жизнь похожа на какой-то большой аттракцион, наполненный большими и маленькими горками. И до сегодняшнего момента я думала, что каждый раз мне приходится скатываться резко вниз, надрывая глотку криками ужаса. Сейчас же я снова летела неизвестно куда. Путь был никому не ведом, но почему-то теперь сердце стало замирать чаще (а такое случается только по пути вверх). И я доселе не знала, радоваться ли мне или приготовиться к стремительному пикированию в низы. В тот день я всё-таки купила себе всё необходимое, но альбом заменила на пачку бумаги формата А3. Карандаши разной жёсткости у меня также имелись. Нарисовала картину я в первый же вечер: сразу после того, как вернулась домой. Рассказать Павлу о произошедшем я так и не осмелилась, возможно, потому что не могла ему доверять сполна. Зато теперь я вроде как официально буду представлена в качестве его девушки. Предложение поднять отношения на новый уровень показалось мне как нельзя кстати. Всё же он замечательный парень, и я была очень рада, что мне довелось встретить именно его в такой острый период моей жизни. Паша помогает мне отвлечься. Картина получилась донельзя мрачной и странной. Благодаря цветному набору, захваченному из дома, я добавила работе красок. Удивительно, но даже через столько лет у меня получилось нарисовать нечто вразумительное, хоть и не совсем красивое, на мой взгляд. Это был большой шакал, отгрызающий себе ногу, попавшую в капкан, чтобы снова вернуться в стаю. Его тяга к жизни — пусть он и будет покалеченным — была настолько велика, что он пожертвовал частью своего тела. Удивительно, что же творит с нами желание выжить! Мне было слишком плохо, чтобы исправить некоторые неточности и погрешности. Внезапно я почувствовала отвращение к картине. Она не могла нравиться мне, потому что я не хотела жить настолько же сильно. Не готова была пожертвовать частью своего тела, ведь и жить мне было не для кого. Пока что я не была способна на это. Утром, зайдя в мою комнату, Лилия Леопольдовна заметила на тумбочке рисунок, но не стала его рассматривать: видимо, манеры ей не позволили сделать это. Она, разбудив меня, несколько минут возмущалась на тему моего опухшего лица, но заботливо поинтересовалась, из-за чего же я лила слёзы всю ночь. Я была ей благодарна за такую, хоть и завуалированную, но всё же заботу. Слишком много лет никто не беспокоился о моём самочувствии настолько искренне. Женщина пригласила меня к завтраку и попросила приодеться к вечеру, потому что мне нужно было доставить кое-что Диме. Он не мог забрать предназначавшуюся вещь, а Лилия Леопольдовна не хотела ехать к нему домой, потому что, цитирую, «не сомневалась, что не сможет провести в этом бардаке ни минуты». Как ни странно, Дима был достаточно чистоплотным, и я совершенно не заметила упоминаемого беспорядка. Хотя вполне возможно, что он решил слегка прибраться перед моим приходом. Но зачем бы ему это делать — было непонятно. Вещью, необходимой для доставки, оказался обычный (но, несомненно, дорогой) смокинг и галстук-бабочка. После того, как я поинтересовалась, почему у Лебедева нет смокинга дома, Лилия Леопольдовна недовольно фыркнула и сказала, что я совершенно не разбираюсь в мужской одежде. Эти вещи были какой-то баснословно дорогой марки и предназначались для встречи, которая должна пройти у Дмитрия через неделю, но передать это ему нужно было именно сегодня. Насчёт логики, сопровождаемой неуёмную женщину, я вежливо промолчала и постаралась не думать об этом. Всё же меня любезно приняли в этом доме, да и прогуляться мне ничего не стоит, хоть и не хотелось возвращаться в ту обстановку. Оставаться с ним наедине я боялась, тем более если учитывать такую странную реакцию моего тела. Плюс ко всему, перчинку добавлял тот факт, что я боюсь полового акта. Уж кто-кто, а Лебедев явно не стал бы считаться с этим, как мне казалось.

***

Уже ближе к вечеру я направлялась в его квартиру, решив, что пройдусь от сквера пешком, тем более мне нужно было всего лишь пройти через сам сквер, далее через дворы, а после выйти к району, где Лебедев проживал в своей квартире. На улице была хорошая погода, и я снова надела платье, но уже другое — желто-зелёное с каким-то мультяшным принтом. На ногах были слиперы, а на плече висела тряпичная сумка. В руках я несла чехол для одежды с вещами для Дмитрия. Конечно, было бы замечательно, если бы он соизволил сам забрать, но по каким-то причинам отказывался делать это. Я вовсе была не против того, чтобы зайти в его квартиру и увидеть, как ошарашенно он смотрит на меня в таком образе. Ещё раз хотелось доказать как себе, так и ему, что я способна измениться, способна заинтересовать его. В последнем, впрочем, я ещё сомневалась. Настолько туго с самооценкой у меня было всегда. Я до сих пор не верю в себя, несмотря на то что у меня даже — кто бы мог подумать! — появился парень. Да ещё и взрослый. Теперь мне можно было бы поравняться с другими и показать себя в «полной красе», хотя показывать, на самом деле, было нечего. Я оставалась обычной девочкой, которая пытается что-то доказать себе и другим. Пока получалось плохо. Плохое предчувствие неустанно преследовало меня, но я старалась не обращать на него никакого внимания, предпочитая думать, что это всего лишь очередная паническая атака. Такое случалось со мной слишком часто, чтобы придавать этому должное значение. Тем более со мной это может происходить из-за вчерашнего случая, что было вполне естественно. Я слишком сильно переживала и пролила много пустых слёз. — Какие люди! — раздался голос из-за спины, когда я уже подходила к дому Лебедева и стояла возле гаражей. Чёрт возьми, как же всё-таки быстро реализуются мои чёртовы страхи! Я боялась поворачиваться, потому что знала, что человек, который обладал этим низким и самым ужасным голосом, был, конечно, мой замечательный отчим, которого я готова проклинать каждую ночь перед сном. Нет, серьёзно, надо мной кто-то настолько зло решил пошутить? Может, я нагрешила и за это получаю должное наказание? Да нет же, я была чёртовой законопослушной девочкой с детства. Никогда не оговаривалась с родителями, не врала и прочее. Видимо, это меня не спасло от такой кары в виде Степана. Сейчас было очевидным, что если он не решится изнасиловать меня прямо возле гаражей, то точно отведёт меня в какое-нибудь захудалое местечко и совершит все эти извращенные действия там, притом я была уверена, что мне достанется по первое число. Поэтому я решила, что выход один — бежать. И я стартанула подальше от того места, где находится Степан, но, видимо, слишком поздно. Мужчина нагнал меня, когда я не пробежала и двадцати метров. Значит, он был слишком близко. Он схватил меня за воротник кожанки и развернул лицом к себе. Жадно посмотрев на меня снизу вверх и остановив взгляд на платье, открывающем ноги, он похабно ухмыльнулся и с пониманием заключил: — Уход пошёл тебе на пользу, красотка? — он крепко перехватил мои руки, когда я замахнулась, чтобы нанести ему удар. — Как будто бы ты знала, что я чертовски люблю платья! Тебе идёт, детка. Но не надейся, что я смягчу твоё наказание. Я получила ещё одну похабную ухмылочку в свой адрес и, не выдержав, закричала. Он попытался закрыть мне рот мокрым поцелуем, но я вовремя повернула голову, позволяя ему обсосать своим противным языком мою щёку. Повернуть голову рукой он не мог, так как обе были заняты: всё ради того, чтобы я ни за что не вырвалась из его мерзких объятий. — Отпустите меня, пожалуйста, — тихо попросила его я, пытаясь ещё раз закричать. Людей, как назло, не было. Это же чёртов элитный район! Что творится здесь? Даже если меня и услышали, то на помощь явно никто не спешил. Конечно, они могут подумать, что какая-то малолетка ссорится со своим парнем. Сейчас люди совсем не обращали своё внимание на такие щекотливые ситуации. Конечно, мы же живём в этом прогнившем мире! — Разве ты заслужила того, чтобы я тебя отпустил? — Он провёл носом по моей шее, вдыхая запах духов (я любила чистый аромат сирени). Конечно же, его действия не произвели на меня никакого приятного впечатления, потому что я априори чувствовала отвращение, даже думая о Степане. Несмотря на то, что Лебедев вчера вызвал своими действиями небольшое возбуждение у меня, ныне я не могла ничего почувствовать. Я замерла в руках отчима, пока он продолжал это делать. Осталось выбрать нужный момент. Момент, чтобы закричать, ударить его в пах и броситься со всех ног, куда подальше от этого места. Безусловно, у меня получится быстро найти квартиру Лебедева и оторваться от проклятого Степана. Я медлила, потому что не чувствовала, что тот самый момент уже настал. — Как же хочется тебя никогда не отпускать, — прошептал он, утыкаясь носом в волосы. Он сорвал резинку с волос и отбросил её в сторону. — При мне ты не смеешь собирать волосы в хвост. Так не удобно оттягивать их, наслаждаясь и делая тебе больно. Его извращённые мысли настигали меня. Что же он сделает дальше? Я молилась, чтобы люди увидели и спасли меня. Я буду обязана этому человеку всю жизнь. Снова попыталась закричать, но тщетно. Едва я издала нечто похожее на писк, как Степан мгновенно закрыл своей рукой мой рот. Теперь можно было бы ударить его ногой в пах, но он, будто зная, что наступит дальше, ловко увернулся, продолжая держать меня. — Даже не пытайся, будет хуже. Что же ты сама напрашиваешься на наказание? Или, может, ты этого и жаждешь? — Мужчина в это время отвёл руку от моего рта и принялся лапать грудь. Я изворачивалась, как только могла, однако все попытки были настолько безрезультатными, что можно было их и не предпринимать. Когда я, всё же решив попытать удачу, снова предприняла попытку вырваться, он только сильнее сжал грудь и бедро, причиняя мне боль. Чёртов педофил. Я боюсь. Не хочу отдавать свою только начавшуюся «жизнь» этому чудовищу. Он же морально меня убьёт, причём в буквальном смысле. Что же творится, чёрт подери? Мне можно было прощаться со всем. Было чертовски больно и грустно. Смокинг Лебедева валялся в стороне, пока я безвольной марионеткой находилась в похабных руках своего приёмного родителя. — Не вырываешься, умница. — Он снова попытался меня поцеловать, но я упорно отклонялась от его губ. — Ладно, пока это отложим. Ты обязательно сдашься. Но я люблю в тебе эту тягу к игре. Но играем мы только по моим правилам, красотка. Я прикрыла глаза, стараясь успокоиться и выровнять дыхание. Внезапно я почувствовала, что движение ничего не сковывает и я свободна. Я поняла, что Степана ударили, потому что его хватка ослабла, и он опустился на колени, но ненадолго. Увидев перед собой Лебедева, я обрадовалась. Сейчас я была готова броситься на шею любому, кто избавил бы меня от этого. Тем временем Дима раз за разом наносил удары, а после отошёл, видя, что отчим затих. Это было недолго, потому что вскоре последний поднялся на колени и внимательно осмотрел Лебедева, прижимая рукой к окровавленному лицу. — Ты не спутал ничего, малец? — он уж было попытался рассмеяться, но чувствовалось, что ему было больно делать это. Лебедев всё же нанёс удары ногами по рёбрам, а это не может остаться бесследно. Парень усмехнулся, услышав обращение к нему. Было забавно, что какой-то седовласый педофил пытался что-то сделать, но, кроме разговоров, у него ничего не выходило. Я надеялась, что отчим встанет и уйдёт, но нет. Конечно, мне хотелось мести, но я всё ещё думала о своей маме, которая воспылала к этому человеку чистой и искренней любовью. Не знаю, что с ней произойдёт, узнай она об избиении Степана. Думаю, мать меня возненавидит ещё сильнее. Вернее, я в этом и не сомневаюсь. — А ты, старичок, захотел со мной потягаться в силах? — Дима усмехнулся, с отвращением разглядывая мужчину. — Тебе долго придётся приводить себя в порядок после такого. Но, думаю, ты справишься. Степан сплюнул кровь на тротуар, снова глядя на Лебедева с каким-то высокомерием. Мужчина явно не понимал, с кем он решил потягаться. А по самолюбию второго такое явно ударит. Поэтому я могла не сомневаться, чем же это может закончиться. Дима же, по моим наблюдениям, соблюдал полнейшее спокойствие и даже забавлялся происходящим. — Да как ты смеешь, чёртов… — Отчим неловко встал на ноги и даже успел перехватить удар Димы, замахиваясь и попадая тому кулаком в бровь. Лебедев последнего действия явно не ожидал, но теперь стал воспринимать противника более серьёзно, настроившись на драку. Возможно, Степан раньше и обладал каким-то навыками, потому что остаточные знания у него явно присутствовали. Он сумел нанести пару чётких ударов, но остальные Лебедев умело отражал. Отчиму досталось куда сильнее. Уже в конце драки Лебедев снова повалил его на асфальт и нанёс заключительный удар ногой по рёбрам. — Не смей её трогать, иначе можешь снова иметь дело со мной, — прошипел он, брезгливо косясь на свои руки, измазанные кровью Степана. — Она моя… — прохрипел седовласый мужчина, за что тут же получил удар, от которого потерял сознание. Лебедев победно ухмыльнулся и ответил куда-то в пустоту: — Будем считать, что я только что её забрал себе, — внезапно парень повернулся ко мне. У него была рассечена бровь и разбита губа. Плюс ко всему, конечно же, сбитые костяшки. — Ко мне пошли. Тебе от шока отойти надо, — он задумался, потом выдал: — Платья тебе идут. Я подняла чехол с его одеждой, и мы шли в полном молчании к его дому. И теперь я задумывалась, может, ему стоит рассказать обо всём? Он же поймёт.