Скованные цепями

Лебедев отвёз меня домой, почти не разговаривая со мной по пути. Я даже не пыталась начать разговор, потому что молчать с ним было на удивление приятно. Дима внушал спокойствие и уверенность в защите, хоть и звучало несколько странно, так как раньше, увидев его, я испытывала испуг и желание спрятаться куда-нибудь подальше. Мне хотелось бы думать, что парень позволил мне рассмотреть себя с другой стороны, но, учитывая, как надёжно он забрался в свой панцирь хамоватого брутала, не думаю, что он ещё раз позволит мне рассмотреть его получше. Даже сейчас он явно пытался испугать меня, чтобы я резко изменила своё мнение о нём и начала его как раньше остерегаться. Меня же такая угрюмость только забавляла, и я чувствовала себя ещё лучше. О неприятностях почти стоило забыть. Излить душу — всё-таки лучший способ справиться с тяжким грузом на плечах. На время даже кажется, что тебя отпустила эта ситуация, что ты можешь идти дальше без каких-либо затруднений, и сейчас мне отчаянно хотелось цепляться за это чувство. Дмитрий, довезя меня к дому, даже не зашёл на чай и, буркнув что-то вроде прощания себе под нос, стремительно уехал прочь, а я пулей понеслась в дом, даже не посмотрев вслед уезжающему джипу. Я спешно поздоровалась с Лилией Леопольдовной и пошла в свою комнату, усевшись на кровать и погружаясь в раздумья. Мне было до смешного непонятно, почему я начала «таять» перед Лебедевым. Определенно, мне было куда проще в те моменты, когда мы испытывали взаимную неприязнь, сейчас же я чувствовала нечто совсем другого характера, но не могла твёрдо сказать, что же это такое. Скорее потому, что чувства были для меня чужеродными, а я не слышала о них даже из рассказов подруг, которых, к слову, у меня никогда не было. Лебедев был тем человеком, с которым ты после долгого привыкания чувствуешь себя совершенно комфортно, особенно если он позволит тебе узнать его хотя бы на дюйм больше, чем остальные. Я не была уверена, сделал ли он это, или же мне показалось, и сейчас я накручивала на себя совершенно абсурдную информацию, размышляя о будущем. Тем временем был ещё и Паша. Он написал мне трогательное СМС романтического содержания перед сном, но я ответила ему скудным «доброй ночи». Разговаривать с ним не хотелось, потому что я явно бы запуталась в своих эмоциях ещё сильнее. Паша был таким чудесным солнцем в моей жизни, но лучи вроде бы и задевали меня, зато совсем не грели. «Будем считать, что я сжалился над тобой и научу тебя парочке приёмов, потому что ни я, ни твой бойфренд не сможем находиться рядом вечно», — гласила СМС от Лебедева, пришедшая мне под утро и здорово испугавшая. Кажется, я всё ещё была напугана, поэтому вместо привычного инстинктивного поднятия век я вздрогнула и подскочила с кровати. Чёртов Лебедев, чтоб его побрал! Буквально спустя минуту, когда я улеглась, писк телефона сообщил о приходе ещё одного сообщения. Как и ожидалось, оно было от Лебедева. Парень оповестил меня о том, что в одиннадцать я должна быть готова. Именно оповестил, даже не спросив, удобен ли этот час для меня. Вот это я понимаю — зашкаливают диктаторские замашки! Мне снилось нечто странное и даже отвратительное. Я бежала от какого-то странного и страшного человека, который гнался за мной с ножом. И вот, когда до цели осталось лишь какие-то тридцать метров, я споткнулась и со всхлипами полетела вниз. На улице была ночь, и я, кажется, не заметила какую-то кочку при свете луны. Мой противник с невероятно прекрасным лицом бежал за мной долгое время. Когда я повернулась, посмотрев ему в глаза, то узнала что-то до боли знакомое. Это был Паша. Я проснулась от испуга. Конечно, кошмары мне и снились раньше, но за последний месяц я уже привыкла не запоминать своих сновидений: возможно, я просто спокойно спала. Сегодня, кстати, начинался уже второй месяц со дня моего прибытия в этот дом. И, признаюсь, всё кардинально поменялось с того момента, как я вошла в прихожую. Это место я с радостью могла назвать своим родным, тёплым и уютным, что было очень необычно. Но искренняя радость переполняла меня. Встала с постели я достаточно рано. Быстренько приняв душ и умывшись, я переоделась в домашние вещи и пошла на кухню, проявляя желание помочь Лилии Леопольдовне в приготовлении завтрака. Сегодня она готовила потрясающие вафли, которые мне уже доводилось попробовать. Я слегка помогла ей, попутно болтая и выслушивая её нотации. Последнее могло даже забавлять, потому что ворчание женщины становилось уже таким близким и правильным. К приезду Димы я уже переоделась в спортивные короткие шорты и майку тёмно-фиолетового цвета, обув на ноги кеды. С собой решила взять рюкзак, куда сложила чистую одежду. У Лебедева сегодня было определённо приподнятое настроение. Он почти не ворчал, но проформы ради окинул меня высокомерным взглядом, хотя в глазах стояли смешинки. Наверное, случилось что-то очень хорошее, раз уж я вижу его в таком замечательном настроении. — Дементьева, я, конечно, всё понимаю, но я не чёртов музейный экспонат, чтобы ты на меня так пялилась, — Лебедев снова вернулся и вставил своё слово. — Если я тебе нравлюсь с эстетической стороны, то можешь просто об этом сказать. Я недовольно фыркнула на его высказывание, от которого за версту несло самодовольством. — На такой экспонат я даже не стала бы смотреть. — Зря, очень зря, — он слегка выпятил губы, шутливо надувшись. — Ты лишила меня истинного удовольствия. На этой ноте мы и подъехали к спортивному клубу, которым, как оказалось, владел Лебедев. Он, отперев дверь, быстро вышел из машины и зашёл в помещение. Дима выключил сигнализацию, так и не дождавшись, пока я выйду из машины. Я последовала за ним. Он привёл меня в раздевалку и, сказав подождать его, начал снимать с себя одежду, надевая спортивные штаны. Позже он достал из сумки две пары перчаток и отвёл меня в зал, где находился ринг. — Ринг? Ты серьёзно? — недоумевала я. Конечно, кому, если не Лебедеву, вздумается обучать меня всяким приёмчикам, которые наверняка пригодятся в жизни, хоть я и не хотела это признавать. — Разве я похож на клоуна? — он закатил глаза и перелез через канаты, жестом показывая, что я должна сделать то же самое. — Неужели ты хочешь меня довести ещё до начала нашей тренировки? Не советую. Я фыркнула в ответ на его слова, но послушно начала разминаться, повторяя все движения за ним. Он одобрительно кивнул мне, а я уже почти выдохлась. Я никогда не испытывала на себе такие серьёзные физические нагрузки. Может, для Лебедева они и были чем-то будничным и лёгким, но уж точно не для меня. — Уже выдохлась? Ты серьёзно? — он спародировал мою фразу, забавно копируя мой голос. С его низким это звучало вдвойне забавно, и я не смогла сдержать смех. Всё же иногда он бывает — даже не знаю, как подобрать правильное слово, — милым. И в такие моменты жутко хочется обнять его и потискать. Однако я тут же вспоминала обычного Лебедева — грубого и отталкивающего. Несмотря на то что он до сих пор был в какой-то степени грубый, то его противостояние положительным эмоциям в данным момент сходило на нет и мне нравилось наблюдать за этим. — Приступим, — произнёс он и резко сделал подсечку, успев вовремя схватить меня перед падением. — Ты с ума сошёл? — я недовольно посмотрела на него, цокнув языком. Ну как можно начинать тренировку, не предупреждая меня о своих дальнейших действиях? Всё-таки он совершенно несносен. Он лишь недовольно смотрел на меня, предпочтя помолчать. Мы ещё долго отрабатывали всякие приёмы, пока он, наконец, не вручил мне в руки перчатки без пальцев и не заставил меня пытаться ударить по специально предназначенной подушке. Время от времени он прикрикивал на меня, говоря «сильнее», но к концу занятия так и не оценил все мои приложенные усилия. Решив напоследок устроить небольшой спарринг, скорее ради своей забавы, он надел на себя перчатки и встал в стойку. Дима почти искренне посмеивался, пока я гонялась за ним по всему рингу, забыв о стойке и прочей ерунде. Я несколько раз атаковала, но каждый последующий раз получала контратаку, а в некоторых случаях меня даже роняли на довольно-таки твёрдую поверхность ринга. Лебедев постоянно меня подначивал, но не поддавался. А я постепенно начала выдыхаться. И вот он повалил меня на ринг и придавил своим телом, учащённо дыша мне в шею. По телу пробежала легкая дрожь, но внезапно парень резко встал и помог подняться мне, а после мы продолжили состязание. В конце мне всё же удалось его побороть (хотя уверена, что он решил меня пощадить и поддался) и я победно уселась сверху, пристроившись на паху. Сначала я не понимала двусмысленность ситуации, но позже до меня наконец всё дошло. Это я сижу сейчас сверху на злобном парне, который не позволяет никому обыграть его. Лебедев внимательно наблюдал за сменой эмоций на моем лице, пока я ликовала от такой участи, выпавшей на мою долю. Невольно я поёрзала и услышала тихое рычание Лебедева: — Прекрати, если не собираешься трахаться со мной. Господи, ну вот почему он умеет портить такие моменты? Я нарочно решила поиграть с ним в эдакую игру, не намереваясь доходить до полового акта, а скорее, стремясь его раззадорить. Я снова слегка поёрзала на нём, руками держась за его торс. Конечно, у меня не было опыта соблазнения мужчин, но сейчас, раз уж я решила оторваться от прошлого, почему бы не попробовать просто позабавиться? Лебедев решил ответить мне лаской, нежно проводя кончиками пальцев по пояснице, и на это действие я слегка выгнулась. Теперь я понимала, откуда у него масса сексуального опыта. Он точно знает, как возбудить девушку, пусть и неопытную. Внезапно он перекатился, и теперь я оказалась снизу, а он нависал надо мной и уже через несколько секунд впился в мои губы поцелуем, пусть и довольно-таки грубым. Я неумело отвечала, и мне, чёрт возьми, нравилось, что он в это время медленно проводит кончиками пальцев по окружности груди, скрытой под тканью. Я прервала поцелуй и резко вздохнула от нахлынувших ощущений. Дима в это время целовал мою шею, спускаясь к ключице и проводя по ней языком, в то время как его рука уже мяла мою грудь. Он, приподняв меня, снял майку и расстегнул лифчик, после кладя его недалеко от нас. Он в это время прошелся поцелуями по моей груди и обвёл языком ореол соска одной груди, оттягивая сосок на другой. Я не смогла сдержать полувсхлипа-полустона. А когда он прикусил сосок, рукой медленно скользя вниз, то усиленно прижимала его голову к своей груди. Эти ощущения не могли быть противны мне. Но когда Дима приблизился к кромке шорт, я напряглась. Нет-нет-нет. Я не могу. Не могу, и всё тут. Я боюсь. Моё тело напряглось, что не укрылось от Лебедева. Он оторвался от моего тела и внимательно посмотрел на меня: — Тихо. Успокойся, — он убрал руку, когда из моего рта вырвался всхлип. Я запаниковала и начала вырываться из-под его тела, но Дима просто прижимал меня к себе, успокаивая. Он снова наклонился и провёл носом по шее, опаляя своим дыханием. Возбуждение ко мне вернулось, и я начала расслабляться. — Это будет не так. И не сегодня, — он раздражённо вздохнул, борясь с собой. — И, поверь, тебе лучше не знать, как трудно мне далось это решение. Иногда проще быть скотиной. И Лебедев встал, просто-напросто уходя в сторону раздевалки. Я понимала, что такой поступок совершил бы не каждый. Да и, кажется, я поняла, что влюбилась в Дмитрия Лебедева. Заработала приключений на свою задницу!