Скованные цепями

— Ну, наконец-то настал этот день. Теперь я могу называть тебя семнадцатилетней без всяких преувеличений, — хозяйка дома, в котором я жила, буквально впорхнула в мою комнату с огромной коробкой, упакованной в обёрточную бумагу и повязанную бантом. Я нехотя разлепила глаза и поняла, что этот злосчастный день настал. Да-да, я не любила свои дни рождения, особенно если учитывать прошлый опыт. Да и подарки я, собственно, делала сама себе, покупая маленькое пирожное «Картошка» в магазине и вставляя в него единственную свечку, которую доставала из нижнего ящика в шкафу. Там их лежало всего восемнадцать, и я с нетерпением подсчитывала, когда же они закончатся. Чем быстрее, тем лучше. Сейчас же не было никаких двух оставшихся свечек, никакого дешёвого пирожного и моей семейки, которая в качестве подарка преподносила барахло, а после приглашала родственников на застолье, ещё взяв с меня часть денег, потраченных на праздничный стол. Я и не ожидала каких-то поздравлений, поэтому была крайне удивлена, когда Лилия Леопольдовна поздравила меня. Откуда она узнала? Не досье же на меня лежит у женщины в столе, так ведь? Хотя сомневаться не приходилось: она вполне могла собрать всю необходимую информацию на девушку, которая проживала в её доме. Мне, на удивление, хотелось открыть заветную коробочку с подарком и узнать, что за подарок скрывается в её недрах. Учитывая шик, настолько обожаемый Лилией Леопольдовной, я и не сомневалась, что сюрприз достаточно ценен. И — неужели! — он будет принадлежать мне. — Открывай же скорее. Мне хочется увидеть твоё удивлённое лицо! — поторопила меня Лилия Леопольдовна, улыбаясь. У этой женщины была такая прекрасная улыбка, что ей можно было любоваться. Сейчас она забыла про ворчание и радостно наблюдала за моей мимикой. Боязливо раскрыв подарок, я сначала зажмурила глаза, а после, приоткрыв их, увидела кучу каких-то вещиц, завёрнутых в разные пакетики. Вот это размах! Я удивлённо приоткрыла рот, даже и не зная, с чего бы мне начать. Лилия Леопольдовна в это время довольно улыбнулась и приободрила меня: — Раскрывай, не тяни время. И, взяв себя в руки, я раскрыла первый пакетик. И в нём оказалось нижнее белье. Дорогое шёлковое нижнее белье было настолько открытым, что мне казалось, оно больше открывает, чем закрывает. Я ошарашенно уставилась на женщину. Вот чего-чего, а этого я точно не могла ожидать. И до сих пор не понимала, зачем она купила комплект. — Ну что ты как маленькая, а? — она раздражённо закатила глаза. Этот жест Лебедев явно перенял от неё. — Я прекрасно знаю, что у тебя есть парень, а ваши отношения с Димой фиктивные. Но, кстати, сейчас они уже переходят за эту рамку. Советую надеть сегодня этот комплект и показаться в нём моему внуку — он наверняка оценит. Я зарделась от столько смущающих слов. Ну разве такие бабушки существуют? Всезнающие, сильные и такие… современные, что ли. Я считала это априори невозможным, пока не встретилась с этой эксцентричной женщиной. Она точно станет моим идеалом. — Я слишком смущена от таких слов. Да и не стоит наряжаться ради вашего внука, — я улыбнулась и принялась рассматривать следующие подарки. Там было полно всякой всячины: начиная от книг редких изданий и заканчивая конфетами. Женщина довольно наблюдала со мной, радуясь, что подарок у неё удался. Видно было, что она приложила усилия, проделав такую работу. И я была ей благодарна как никогда. Кажется, этот день обещает стать самым лучшим за все семнадцать полных лет моей жизни. — Сегодня вечерком я уйду к своей подруге, поэтому ты можешь пригласить своего парня к нам и угостить его праздничным тортом, который уже стоит в холодильнике. Это специально для гостей, — Лилия Леопольдовна, основательно подготовившись, продолжила вводить меня в курс дела: — Сегодня я сама решила приготовить завтрак в честь праздника. Думаю, тебе понравится. Я не понимала, почему эта домохозяйка прикладывает так много усилий, чтобы сделать приятное девчонке, которая совсем не вписывается в общую атмосферу их семьи и совершенно не понимает жизни. Кажется, у неё были свои, неведомые мне, планы на мой счёт. Мне позвонил Паша и поздравил с днём рождения, пожелав очень много дельных вещей, но мне казалось, что сегодня его голос звучал несколько холодно, и я решила, что у него проблемы на работе или учёбе. У всех бывает. Он предложил встретиться, обещая, что я обрадуюсь, увидев подарок, который он, по его словам, готовил довольно-таки давно. Мне пришлось вежливо отказаться, аргументируя это мигренью вкупе с нелюбовью к дням рождения. Он меня понял и не стал настаивать, чему я могла только обрадоваться. Как хорошо, что мне достался такой сообразительный парень. Правда, я так и не поняла, когда же успела сказать ему о своем маленьком торжестве, но всё решила, что проговорилась мимоходом в одну из наших встреч. Когда я уже проводила хозяйку дома к двери, заверив, что со мной всё будет в порядке, то пошла доставать торт и ставить чайник. Эмоций, испытанных за сегодняшний день, было очень много, и я было сполна наполнена ими, поэтому сейчас даже обрадовалась, находясь в тишине и спокойствии. До вечера я объедалась, рассматривала свои подарки, фотографировала их на телефон, купленный Лилией Леопольдовной, и разговаривала с самой затейницей этого празднества, думать о котором я даже не планировала. Стук в дверь был очень неожиданным. Либо Лебедева-старшая не закрыла калитку, либо вошёл тот, у кого есть ключи. Если первое, то это явно не являлось для меня чем-то хорошим. Слава Богу, это оказался тот, кого я всё-таки хотела увидеть, пусть и не высказывала своё желание вслух. — Ты правда хочешь, чтобы здесь был я, а не твой парень? — Дмитрий, усмехаясь, зашёл в дом своей бабушки. — Или, хм, меня не звали, да? Конечно же, Лилия Леопольдовна всё предусмотрела, словно знала, какой выбор я в итоге сделаю. На самом деле, я даже и не имела представления о том, что же будет лучше для меня. Встречу со своим вроде бы настоящим парнем я отложила на завтра, приняв поздравления по телефону. Хотелось самостоятельно съесть кусок торта, задув свечи, и пожелать себе «happy seventeen», после отправившись в свою постель с книжкой в руках, как тут появился он. Чёртов Лебедев не давал мне покоя. Я совершенно не понимала, для чего надела то самое шикарное нижнее бельё (ну, в представлении Лилии Леопольдовны оно было шикарным), хотя сама таковым его не считала, чувствуя себя странновато. Такая красота мне и не снилась. Но, кажется, моя интуиция вновь не подвела меня, поэтому всё было как раз к случаю. — Эй, может, мне уйти? Я без подарка, как-никак, — Дима слегка улыбнулся, и эта грёбанная улыбка свела меня с ума. Ну как можно быть таким красивым и обаятельным парнем, но всё же бездушной скотиной? Я неуверенно улыбнулась ему. Дима прожигал меня взглядом, но всё ещё стоял на пороге, готовый в любую минуту уйти по моему желанию. Это было странно: именно сейчас он был таким живым и не настолько самоуверенным. Мне нравился он любой. Я не могла это отрицать, как и не могла ничего сделать с тем, что он ничего не чувствует ко мне. Да, я была в этом уверена. И не собиралась совершать попытки к исправлению этой ситуации. Меня устраивало быть влюблённой, держась от объекта моих чувств на расстоянии, и изредка быть удостоенной его внимания да какого-нибудь колкого комментария. — Оставайся, я угощу тебя праздничным тортом, — я неуверенно улыбнулась ему, а он, довольно улыбнувшись, разделся и прошёл на кухню. Сожалеть было не о чем: я действительно хотела провести время с таким сложным человеком по имени Дима и узнать лучше. Я, право, совершенно не разбиралась в людях (если только интуитивно-надуманное не считалось), но с гордостью пыталась начать понимать хоть какую-то крупицу информации. Конечно, я и не надеялась, что, сидя за кухонным столом с чашкой чая в руках, Лебедев вдруг решит открыться мне и выложить всю информацию о себе — в таком случае я могла бы считать тупицей. — Что же тебе подарил твой, хм, — Лебедев запнулся, скривившись, и не мог понять, как бы правильно назвать Павла, — парень? Если это что-то чересчур прекрасное, то я почувствую собственную неполноценность. Не заставляй меня это делать, я ненавижу такие ощущения, — парень вопросительно приподнял брови, ожидая ответа на свой вопрос. Так и подмывало сказать нечто такое, что его взбесит, только ради реакции, которая, признаюсь, мне по-мазохистски нравилась. Я чувствовала к нему влечение и до жути хотела поцеловать его, распалить, но боялась что-то сделать, ожидая, что меня отвергнут. — Он не подарил мне ничего. Я не решилась увидеться с ним сегодня, — я неуверенно взглянула на него, ожидая ответа. — Надеюсь, ты сделаешь мне подарок. Лебедев выглядел удивлённым. Он, очевидно, не ожидал такого ответа и уже готов был отшутиться, но всё же промолчал, стараясь сложить в голове два и два — то есть мои действия. Это и следовало ожидать. Он сейчас не понимал ситуации. И Диме наверняка хотелось во всём разобраться, а азарт упорно просил его узнать, что же за подарок я требую. — Говори уже, — проворчал он. И тут мне голову пришлась отличная идея, но приходилось ходить ва-банк. Если он согласится, то, возможно, я избавлюсь от навязчивого страха и разберусь в своих чувствах. А если откажется, то я всего-навсего расстроюсь и с горечью пойму, что везение — не моё второе имя. — Желание. Да, мне семнадцать и я сумасшедшая.* — Ты серьёзно? — он закатил глаза. — Если ты придумаешь что-нибудь детское и унизительное, то я обязательно после расплачусь за это. Конечно же, я ставила на его азартность. И, кажется, не прогадала. — Тебя. — Дура ты, — удивлённо приподняв брови, ответил Лебедев. — Но как я могу отказать тебе в подарке? Он всё ещё обеспокоенно посматривал на меня, но позже, заметив мою решительность, не отступил, и, когда я встала, чтобы объявить о шутке и отправить его домой, Дима поцеловал меня. Это было несколько грубовато, но я точно могла сказать, что он старался быть более мягким. Я начала чувствовать лёгкое возбуждение и тяжесть внизу живота. Он посасывал и покусывал мою нижнюю губу, а после проник языком в мой рот, сплетаясь с моим в бешеном ритме. Я отвечала ему, насколько это было возможным. Сейчас я не могла не капитулировать перед стоящим рядом парнем. Волны возбуждения ещё раз прошли по моему телу, когда он, оставив в покое мой рот, провёл языком по ключице и спускался всё ниже — к груди, скрытой под майкой. — В спальню, — тихо прошептала я, зная, что он меня услышит. Так жутко хотелось, что мой первый раз был именно в той обстановке. Я не просила романтики, но страстно желала хотя бы её капли. И Лебедев меня понял. Мы спешно зашли в спальню, и Дима тут же снял с себя футболку, приближаясь ко мне. Теперь уже я первая поцеловала его, проводя руками по совершенному телу — пределу моих мечтаний. Он спокойно ожидал, пока я вдоволь наслажусь процессом, но после мягко подтолкнул меня к кровати, на ходу снимая с меня майку и помогая избавиться от юбки. По его восхищённому взгляду я поняла, что он оценил белье. Мягко уложив меня на кровать, Дима устроился между моих раскинутых ног, после проводя носом по кромке тонкой ткани бюстгальтера и распаляя меня ещё сильнее. Ощущение желания — нашего общего желания — буквально пожирало меня, и, когда парень, освободив меня от чёрного бюстгальтера, вобрал в рот сосок, я не могла сдержать стоны. Он мягко посасывал один, а второй нещадно выкручивал пальцами, а я могла только захлёбываться в этих непревзойдённых ощущениях. Закончив с грудью, Дима провёл дорожку поцелуев до кромки трусиков, а после провёл над ней языком. Я задрожала и уже зарылась пальцами в его волосы, оставив в покое простынь, которую доселе сжимала в руках. Когда он снял с меня оставшийся предмет одежды, я смущенно хотела сдвинуть ноги, стесняясь своей наготы, но парень не дал мне этого сделать. — Расслабься, — больше он не произнёс ничего. Кажется, Лебедев был не сторонником разговоров во время секса. И я, как бы стыдно это не было признавать, доверилась ему и расслабилась. Конечно же, я ошибалась, когда было зажатой, потому что я не могла испытать того, что чувствую сейчас. Тихонько застонав, я выгнула спину. Это было именно тем, о чём мечтают все девочки-подростки. Когда Дима ввёл в меня два пальца, я удивленно приоткрыла глаза, и внезапно на меня обрушилась паника. Что же, чёрт возьми, будет, когда он заменит свои пальцы членом? Я понимала, что боюсь, но страх был совершенно иррациональным и неподдающимся контролю. Я снова сжалась, и это не укрылось от Лебедева. — Только скажи, и это всё прекратится. Я вижу твой страх. Я даже готова была сказать «стоп», но что-то внутри меня переклинило. Почему я хоть раз в жизни не могу переступить через невидимые границы, созданные только мной? И я решилась. Да, это было странно и непривычно, но я почувствовала уверенность внутри. К тому же, возбуждение никуда не пропало, поэтому я была наверняка готова. — Не останавливайся. Пожалуйста. Он понял меня, прикрыв рот ладошкой, чтобы я не начинала говорить больше. Теперь я чувствовала только его губы и руки на своём теле, сосредотачиваясь на каждом прикосновении, стараясь запечатлеть в памяти. Когда Дима разделся и достал из заднего кармана джинс презерватив, я была готова и уже с нетерпением ожидала тех ощущений, которые я почувствую через несколько секунд. Конечно, они оправдали себя. Дима сначала был аккуратным и вводил свой член совсем медленно, чувствуя, что я напрягаюсь. Это было совсем не больно физически. Боль существовала только в моей голове, но я спешно забросила её подальше и сосредоточилась на чудесных ощущениях. Позже, когда я расслабилась, он перестал быть настолько медлительным и уже куда быстрее входил в меня, заставляя подчиняться под его собственный темп. Это возбуждало ещё сильнее. С каждым толчком я чувствовала невероятное удовольствие и вместе с тем нечто новое, плавно приходящее. Нет, не было никаких «разбилась на тысячи осколков» и всей романтики, но я чувствовала то невероятное ощущение наслаждения и наполненности. Впервые в жизни я испытала оргазм и даже не думала, что это будет настолько восхитительно. Лебедев не отстал от меня и уже последовал следом за мной, кончая с шумным выдохом и едва слышным стоном. Я только что доверила этому напыщенному идиоту себя, а он даже умудрился не разбить. Зачем ты крадёшь моё сердце?