Personal Inhibit

1. When I allow it to be There's no control over me Сабо сидел на скамейке в парке Бермуд, раскинув руки на ее спинке и задрав голову вверх, смотря на высокое, чистое, голубое небо. Стояла адская жара, не спасало то, что на нем была только тонкая льняная рубашка без рукавов – Сабо, не задумавшись ни на секунду, откромсал их, и джинсовые шорты до колен. Такой комплект одежды открывал великолепные мышцы на руках и ногах. Совсем скоро бледная северная кожа станет загорелой. Он уже начал немного темнеть, а и без того светлые волосы выгорят сильнее. Вот на Голда упала тень. Даз Бонс протянул руку к шее Сабо, схватив его медальон. - Это принадлежит нашему Боссу. - Уже нет, - спокойно сказал Голд, даже не потрудившись посмотреть на правую руку подчиненного Крокодайла. Изысканный цвет неба поглотил его. Казалось, что там наверху все свободны. - Что ты задумал? Почему босс нанял тебя? Почему отдал медальон? Так и знал, что Тич не мог обладать лазуритом. Однако твой камень хорош, ничего мне о прошлом хозяине не поведал. Умничка, Дракон. Лазурит мягко осветился в ответ на нежность нового хозяина. Теперь было ясно почему они так легко вышли на одну волну. - Что ты там творишь?! – прорычал Бонс. - Скажу тебе одно. Мы можем убить тебя. И нам ничего не будет. - Да? – равнодушно поинтересовался Сабо. - Что же не убьете прямо сейчас? Даз Бонс замер. Он слышал тихий демонический смех, хотя Голд молчал и все так же смотрел на небо. Лазурит перестал светиться, а потом вспыхнул так, что Бонса отбросило, и он упал на пятую точку. Успокойся, Орлов. Хотя ты отлично провел силу через Дракона. Хвалю, хвалю. Сабо с удовольствием слушал возбужденный разговор двух своих камней. Похоже, ребята сработались на славу. В полностью расслабленном состоянии камни используют тело Жреца как сосуд, заполняя его своей энергией, формируя Нити. Поэтому полное расслабление весьма опасно – можно погибнуть. Стать марионеткой безумного камня. С другой стороны, если быть внимательным, это самый лучший метод к пониманию и более эффективному использованию своих камней. Оставив подходящие для управления Нити, Жрец получает новые возможности. Сабо смотрел другими глазами в небо. Одним красным, другим лазурным: - Stay with me, stay with me, I'll never be alone. Stay with me, stay with me, I'll never be alone, - звучит песня в парке. Даз Бонс поднимается. Его лицо – почти кирпич, но в глазах ярость. - Бонс, тебе нечем заняться? – холодный и равнодушный голос сэра Крокодайла. - Сэр! – тут же говорят одновременно Бонс и Сабо. - Да ты! – Даз хочет сделать шаг к Сабо и отпрыгивает назад, в его глазах ужас. Ему показалось, что черный демон чуть не откусил ему голову. Крокодайл, однако, спокойно подошел к Сабо и положил ему руку на голову. - Хватит. Ты даешь им слишком много свободы. - Есть, сэр… - тихо сказал Сабо и упал бы на скамейку, если бы сэр не схватил его за плечо. А потом Крокодайл взвалил его на плечо без видимых усилий. - Запомни на будущее, Бонс, - серьезно сказал Крокодайл, - нельзя трогать Жрецов, когда они настраивают новые о-схемы. Это опасно для всех. Для Жрецов в первую очередь, - Крок похлопал Сабо по ногам. Бонс хмуро смотрел на босса. - Если с ним что-то случилось бы, ты бы лег рядом. Я ясно выразился? Либо работаешь с ним в команде – либо уходишь из команды. Ногами вперед. Бонс кивнул. Спорить с боссом - та еще глупость. Give me your love and I will give you my sunshine, Open the red wine, I want you back in my life. Oh, back in my life Сабо пришел в себя на огромной кровати в номере сэра Крокодайла. Коснулся рукой шеи – нет. Приподнял голову – есть. Оба камня - Орлов и Морской Дракон - лежали на тумбочке возле кровати. Они что-то мурчали, то есть были спокойны и довольны собой, поэтому Голд успокоился, снова лег. Над головой был балдахин, да и сам номер был слишком дорогой. Шум воды исчез, и через пару минут, завернутый в халат, показался сэр Крокодайл. - Очнулся. - Да… - с трудом сказал Сабо. - Мышцы повинуются? - Не-т… - воздух еле вырывался из легких. - Значит, с тобой сейчас можно делать что угодно? Сабо не стал вдаваться в подробности, что он через силу может даже сесть, потому что сейчас не мог ничего. Пришла вторая волна отката, и мышцы сказали свое фи. - Да… - прошептал он ответ на вопрос сэра. Крокодайл сел на кровать и положил ему руку на лоб. - Зачем ты настраивал новую схему почти перед операцией? - Они хотели играть… - Крокодайлу пришлось склониться к Сабо, чтобы услышать это. - Они хотели звучать в унисон… - Сабо. Ты слишком многое позволяешь камням! Ты их просто избаловал! - Я люблю… их. - А людей ты терпеть не можешь. - Верно. Люди… Крокодайл сжал блондинистые волосы, смотря в голубые глаза, потом провел пальцем по ожогу на глазу. - Черт… Сабо… - сэр не выдержал, коснулся его губ. - Сэр… - тихо прошептал Голд. Крокодайл сгреб его в охапку, прижимая к себе, стараясь, чтобы Сабо не было больно. В его объятьях Голд снова почувствовал себя ребенком. Тем самым подростком, которым он явился в Академию. Сэр Крокодайл тогда преподавал Мировую Экономику, правда, являлся на одно занятие раз в две недели. Не слишком он обременял себя, используя Академию как одно из предприятий по отмыванию денег, не самое очевидное и не самое интересное. Голд с трудом положил руку на плечо Крокодайла. Ему самому то время безумно нравилось. Пусть он был неопытным, но Жрецом, поэтому видел больше, чем другие. Слушая лекции сэра, он видел за банальными словами другие, которые могли понять только либо искушенные в махинациях, либо такие, как он. Сабо не понял, как так получилось, но секс с ним был чем-то. Голд забывал обо всем в этих руках. Все сомнения, неуверенность, психологическая расшатанность – исчезали. Оставалось только наслаждение. Нежные руки растягивали его, подминали под себя, но никогда не доставляли ни боли, ни унижения. Но все закончилось. Д. Драгон узнал об этом. Они с Крокодайлом долго орали друг на друга. Настолько, насколько эти два сдержанных человека вообще могут это делать. Сабо впервые видел Драгона в ярости. - Несовершеннолетний мальчик! Ты о чем думал вообще! Ты же преподаватель! Да, я знаю, чем ты занимаешься на самом деле! Но это не отменяет того, что надо быть человеком! Надо думать! Это же ребенок! - Но мне… - начал Сабо. - Заткнись! Тебе слова не давали! – рявкнул на него Драгон. Больше Голд не видел Крокодайла. Поглощенный другими проблемами, он решил забыть об этом чувстве. Можно сказать, оно растворилось, загнанное в угол настоящим. Крокодайл снова целует его, и Сабо пускает язык сэра в свой рот, позволяя себе это удовольствие, даже закрывая глаза. Сэр с трудом отрывается от него, проводя носом по щеке. Сабо чувствует, как быстро бьется его сердце. - Прости, - прошептал Крокодайл на ухо. - Я тогда не имел прав с тобой так поступать. И мне жаль, что мне совсем не стыдно. Но мне действительно нравилось все это. Голубые глаза Сабо уставились на Крокодайла. Сэр приподнялся, отпуская Голда, но тот, застонав от боли, рванулся за ним, схватил его за шею и прижался к нему. Руки его дрожали, мышцы сводило, но он не собирался сдаваться. - Сэр… - но Крокодайл не собирался обнимать его. Сабо с сожалением ослабил хватку, снова падая на кровать. Ну почему именно сейчас? Когда я почти не могу двигаться? Сабо никогда не плакал. Сейчас хотелось, но он все так же не мог. Крокодайл тоже смотрел на него. И в его глазах тоже плавало сожаление. - Сэр… - попросил Голд, и Крокодайл не выдержал. Стащил с Сабо рубашку и перевернул на живот, стараясь быть аккуратней, но Голд все равно вскрикнул. Крокодайл уселся на него сверху, стараясь больше опираться на свои колени, чем на него, и провел большими и сильными руками по плечам, разминая мышцы спины. Массаж он не делал никому, но два магических камня, один из которых своего прошлого владельца не забыл, взялись показывать ему новые Нити, которые сковали Голда. Руками многого не изменить, но боль можно ослабить. Немного растворить. Голд тихо застонал от удовольствия. Сильные и властные руки - это то, что ему было нужно. Вот с него стащили шорты и начали разминать мышцы бедер и ног. - О-о-х… - выдохнул Сабо, когда руки Крокодайла зашли на внутреннюю поверхность бедер, а потом сжали ягодицы, чуть разводя их в сторону, а потом проводя пальцем между ними. Рука Крока скользнула вниз, и он усмехнулся, оценив моментальную реакцию на его прикосновения. - Тебе легче? – поинтересовался Крокодайл. - Да, - действительно, даже голос вернулся в норму. Крокодайл потянул его бедра на себя, поддерживая одной рукой, а другой начал плавное движение внизу, слыша тихий выдох Сабо и чувствуя его желание. Сабо сглотнул, чувствуя, как в него уперся член Крокодайла. Что и ни говори, но это первый раз за весьма долгое время. Остался ли сэр таким же? Будет ли он так же нежен? Но Крокодайл не спешил вставлять ему. - Ха… Ему нравилось слушать стоны Голда, но в душе у него были сомнения. Да, Голд теперь не ребенок, но при желании он мог бы быть ему отцом. - Вы не готовы? – поинтересовался Сабо. - Я могу… Не договорил, уперся лбом в кровать и тихо застонал. Крокодайл облизал два пальца и медленно вставил в него, внимательно наблюдая за Голдом, глядя, как тот сжимает руки в кулаки, но пускает его, прогибается и тихонько стонет. Крокодайл облегченно выдохнул. Все-таки он не мог доставить ему боли. Для сэра это было солнце. Ядовитое, испепеляющее, но солнце, которое он всегда любил. Всегда. С того момента, как оно подняло руку и задало весьма неудобный вопрос на лекциях. С того момента Крокодайл вел лекции только для него. Умные глаза горели любопытством, они понимали в десятки раз больше, чем остальные. Сэру казалось, что он может объяснить что угодно – Сабо поймет. В какой момент он окончательно влюбился, как они оказались в одной кровати – Крокодайл тоже не понимал. Но он никогда не считал, что делает что-то плохое. Драгону даже удалось смутить его. Если бы сейчас Сабо было слишком больно, Крокодайл не стал бы продолжать. Но он не врал себе, продолжения хотелось. - Я возьму тебя, - все-таки сказал сэр. “Нет” – из уст Сабо, это единственное “нет”, к которому он готов был прислушаться. - Да… - выдыхает Сабо, и Крокодайл склоняется к нему, кладя свою руку на его, сжатую в кулак. Что-то подобное было в первый раз. Голд всегда был решительным товарищем, который умел давить страхи. Но сэр отказался ему их дарить. Лучший подарок – наслаждение, а второй – забвение. Потеряться в ощущениях, разорвать связь с реальностью. Удивительно, но именно это привязывало навсегда. Крокодайл медленно входит, плавно погружаясь, никуда не спеша, давая мышцам возможность привыкнуть. Он чувствует, как его плотно сжимают, как мышцы бедер и живота напрягаются, и гладит Сабо по спине и бедрам. Как только он расслабляется, снова толкается в него. Его тело совсем не забыло Голда. Оно все так же отлично чувствует его. Крокодайл тихо стонет, плотные проникновения возбуждают его до предела, эта узость и мысль, что это его Сабо – сводят с ума. - Глу…бже, - с трудом говорит Голд. - Не спеши, совеныш, все будет, - нежно шепчет Крокодайл, склоняясь к нему, обнимая одной рукой, а другой сжимая член Сабо. Голд резко вздрагивает, вскидывая подбородок, и тихо стонет. - Все хорошо, малыш, все хорошо. Он вошел полностью. Больно? - Не сильно… - тихо говорит Сабо, и Крокодайл целует его глаза, а потом втягивает в поцелуй. Крокодайл ждет, пока дрожь уйдет из тела Голда, чуть покачиваясь в стороны, заставляя привыкать к его объемам. Вот Голд раскрывает кулаки, и Крокодайл просовывает свои пальцы между его и начинает двигаться, постепенно ускоряя темп. Сабо стонет под ним, забывая обо всем. Боль в мышцах тоже исчезает, будто ее никогда не было. Сильные руки подминают его под себя, заставляя теряться в ощущениях. Перестать думать об одиночестве, избыть хаос внутри себя. Все, что могло, все ушло. Здесь и сейчас осталось только непередаваемое ощущение. Его любили, обнимали, и странно, но он чувствовал себя так защищенно, как никогда прежде. Или вернее, как раньше. Так, когда Крокодайл обнимал его в Академии. Плотные толчки сзади, уверенный темп внизу – Сабо нравилось это доминирование над ним. Не надо быть сильным. Можно просто быть. Можно просто наслаждаться, таять в ощущениях. Его лижут, обнимают, сжимают, заполняют полностью. Не выдерживая, Голд кончает и Крокодайл держит его только на несколько толчков больше, кончая в него. Даже если бы хотел успеть вытащить, не смог бы, Сабо плотно его сжал. Он отпускает Голда, с трудом вставая и, взяв влажные салфетки, смотрит на камни. Абсолютная тишина. Будто просто стекляшки. Крокодайлу удалось то, что удавалось всегда раньше – дать абсолютное равновесие. Поймать сознание Сабо и дать ему спокойствие. Крокодайл вытирает его и себя, смотрит на часы на стене. Еще есть время вздремнуть. Почему бы и нет? В такую жару это простительная слабость. Он ложится в кровать, сгребая Сабо в объятья – тот уже провалился дрему, и накрывает их обоих легкой простыней. - Босс… - минут через десять дверь в комнату чуть приоткрывается, и Даз Бонс замирает. Картина вполне очевидна. Только первый помощник никогда не видел, чтобы Крокодайл хоть кого-то обнимал с такой нежностью. Однако, зажали Сабо со всех сторон. Бонс искренне надеялся, что Голду есть, чем дышать. Даз усмехнулся и закрыл дверь. Раз на место первого помощника Сабо не претендовал, Даз был уверен – они сработаются. No more trouble in my life, No more tears over you to cry, No more breaking me inside, No more hurting me, no more lies 2. Кайдо насмешливо улыбнулся. Дофламинго был хорош. Весьма полезен, не задавал лишних вопросов и любил рисковать. У него были недостатки, один был даже весьма существенным – он так и не смог убить Трафальгара Ло. А ведь его убийство было для Кайдо весьма принципиальным моментом. Простил Донкихота Кайдо не из доброты душевной. Так или иначе, Дофламинго сломал Ло, и тот больше не использует свои раздражающие силы Жнеца. Да, вкупе с Белым Жнецом он мог использовать свои силы, но не в полном объеме. Фактически, это устраивало Хякудзю. Но на повторный приказ Дофламинго развел руками: - Так или иначе, он мой друг. - Друг? – усмехнулся Кайдо. - Ну, у нас есть своя история, но это не значит, что я хочу закопать его на два метра под землю. - То есть, ты противопоставляешь моему приказу отношения? Совсем скучно для беспощадного Джокера. Дофламинго широко улыбнулся. - По крайней мере, Ло никогда не предавал меня. Кайдо рассмеялся. - Зато ты предал его не раз. Это и подкупало в тебе, Джокер. То, как ты используешь его. Как глумишься над ним. Сам не представляя, кого тебе удалось превратить в игрушку. Я не приказывал тебе убить Сабо. Ты сам решил поставить Трафальгара перед выбором, зная, что именно он выберет. И зная, что когда он вернется, ты сможешь выполнить мой приказ и убить его. Так что вдруг случилось? Почему ты не смог? Может, тебе кто-то помешал? Дофламинго улыбнулся. - Нет. Это было только мое решение, отпустить его. - Ты же знаешь, что врать мне опасно. - Я не вру. Я получил огромное удовольствие, насилуя его, но убивать… Нет, зачем? - Это был мой приказ. - Вы ничего не потеряли в итоге, - слегка поклонился Дофламинго. - Нет человека, способного вернуть ему его силу. Донкихот улыбнулся, а потом вдруг сказал: - Только Белому Жнецу это по силам. - Ха! Вот уже двадцать пять лет, как последний Белый Жнец гниет в могиле, а до этого их не было два века. - Вот видите, как все отлично сложилось? Разве жизнь, полная страданий, не лучше смерти? - То есть, и в этот раз ты не хочешь убить его? - Он мой друг, - упрямо повторил Дофламинго. Теперь, когда он подошел к самой грани его отношений с Кайдо, он мог сказать правду. Насилие, страдание – нет, он не хотел этого для Трафальгара, но он должен был сломать его, чтобы сохранить жизнь. Вот чего он отчаянно желал. Дофламинго не понимал, чего ради Ло дался Хякудзю, тогда не понимал. Но когда узнал, то выбора у него не осталось. Защищать – ломая. Не сказать, чтобы ему не нравилось насилие и унижение – это Дофламинго любил, но в тот день, когда он перешел грань – сломался сам, уже не отдавая отчет, что же он творит. Донкихот давно хотел сказать спасибо Эйсу. Но еще больше он хотел поблагодарить Мугивару. Если кому и суждено спасти Ло, то только ему. Кайдо насмешливо смотрел на Дофламинго. - Ты ведешь себя неподобающе. Ты испытываешь мое терпение. Трафальгар Ло будет мертв. Хочешь ты того, или нет. Это моя личная месть. Он убил моих людей. Эта тварь, способная прыгать сквозь время, менять сознание в телах, способная рушить магию Жрецов своим Запретом, должна умереть. Если это сделаешь не ты – сделает другой. А ты будешь наблюдать, как я своим каблуком раздроблю ему череп. Дофламинго смотрит на Кайдо. Не так страшен черт, как его малюют, страшнее те, кем он повелевает. Донкихот слышит мерзкий смех. Энель Райдзин. - Йя-ха-ха-ха! У твоего Джокера есть хорошее качество, Кайдо, - по-свойски говорит Энель. - Меня боятся все твои подчиненные. А он – нет. Но мы можем это исправить! - Нет, - сказал Дофламинго, смотря прямо ему в глаза. - Нет? – улыбнулся Энель. - Он - отличный Черный Жнец, Дофламинго. И как только мы уберем это недоразумение по имени Ло, все будет кончено. Никто не сможет нам противостоять. Изумруд Змеиного Бога будет наш! И сон… Станет явью. Дофламинго только усмехнулся. - Вы забываете только об одном. - О чем же? – высокомерно поинтересовался Энель. - Жнецы умеют строить Понеглифы, поглощая силу своих Жрецов. Чего стоит Жнец в одиночку? Чего стоит бог без своих последователей? - Ничего. Мы ему их найдем, - отмахнулся Кайдо. - Мне готовить вам операцию или вы меня сейчас убьете? – поинтересовался Дофламинго. - Готовь. Мы убьем тебя потом. - Отлично, - рассмеялся Дофламинго и, поклонившись, прыгнул в свою лодку. - Найдем последователей… - негромко рассмеялся он, приказывая Бейби Пять плыть к острову. Жрецы сами ищут себе богов и, находя, возводят их на престол. И Трафальгар Ло - тот, от кого верная клика ждет лишь приказа. - Положись на меня, - уверенный голос Луффи звучал в его ушах. - Я не собираюсь тебя прощать, но клянусь, Кайдо до него не доберется. - Не подведи меня, Мугивара, иначе все наши мучения станут напрасными.