Сосуд со злом

Уложив свою ношу на заранее приготовленный футон и стал снимать с него дурацкую рубашку. Отчаявшись расстегнуть мелкие пуговицы, никак не поддающиеся пальцам, я попросту рванул хламиду на чертовом иллюзионисте. - Оя-оя, Кёя-кун, ты полегче, а то я возбужусь, - засмеялся наглый паразит, скользя языком по тонким и бледным губам. Я посмотрел вниз и увидел отсутствие исподнего. - Какого черта, Рокудо? Почему на тебе нет трусов? - Никак не мог найти подходящего кружевного белья, которое обязательно бы тебе понравилось, поэтому, решил вовсе без него приехать, - эта пакость откровенно веселилась над моей ролью сиделки и ничуть не смущалась своего обнаженного вида, - что смотришь? Нравится? – он склонил голову набок и сощурил хитроватые глаза. - Что мне тут должно было понравиться, скелет с пенисом? - Какая жалость, я думал, ты воспользуешься моей беззащитностью и жестоко изнасилуешь меня, глубоко и резко. - Не надо вешать на меня свой недотрах. Я просто должен обмыть тебя в ванне. - Обмыть? Как грубо. Обмывают покупку или труп. - Допиздишься и будешь вторым вариантом. Поморщившись от ужаса происходящего, я поднял на руки практически легкого полудурка и понес оного в омывальню. - Тебе придется касаться меня везде, Кёя, даже ТАМ, - шептал он, маниакально блестя глазами. - Я знаю. Возбудишься – нечем будет возбуждаться. - Ничего не обещаю, родной, у меня 6 лет не было секса, а ты мальчик красивый, наверное, я не удержусь. - Не мои заботы, надо было себе проституток заказывать. - Угу, разве что, русалок. - У каждого свои извращения. - А какие твои? - Мои с летальным исходом партнера. Еще вопросы? Вопросов у этого гомосека больше не было, он молча сидел на стиралке, наблюдая как я набираю воду и проверяю ее температуру. - Вроде, нормально. Иди сюда, - я обхватил Рокудо за талию, а этот мудак по особенному посмотрел на меня, так смотрят перед тем, как поцеловать, и подался вперед. - Прекрати. Я завтра закажу тебе шалаву. Просто подожди. - О боже, зачем мне шалава, когда рядом находится теплый Кёя? - Спасибо, конечно, что в сексуальном плане я тебя устраиваю больше продажной девки, но если кое-кто сейчас же не перестанет нести свои дебильные пошлости, то рядом с теплым Кёей будет лежать холодный Мукуро. - Да вы некрофил, батенька! – заливисто засмеялся итальянец, откидывая голову назад. Устав церемонится с этим идиотом, я подхватил его под тощую задницу и усадил в ванну. - Впервые рад воде, - синеволосый бесстыдник раздвинул ноги, закрывая глаза, - Кёя, а давай вместе примем ванну? - Мечтать не вредно, - я взял шланг душа, включил воду и стал аккуратно мыть голову извращенцу, намочив его волосы, я взял с полки шампунь, щедро выдавил его содержимое на голову Рокудо, искренне надеясь на то, что ему глаза нахрен защипает. - М-м-м, - этот ушлепок умудрялся стонать даже просто оттого, что ему мыли голову, - Кёя, я хочу морскую соль. - Нету. У меня только самый необходимый набор личной гигиены, всяких девчачьих штук, вроде притираний для сосков или бальзамов для задницы у меня нет. Иллюзионист затрясся со смеху: - Притирания для сосков… я тебя обожаю. Тогда я завтра составлю список тех «девчачьих штук», которые мне необходимо купить. Я молча втирал шампунь в голову чертового голожопого мудака и тоскливо подумал о предстоящих, самых кошмарных днях моей жизни. А я, наивный, полагал, что тогда, в Кокуё-лэнде, когда мы с ЭТИМ впервые встретились, было ужасно. Нет, то, что я мою сейчас этого гондона, гораздо хуже тех истязаний под сакурой. С головой было покончено, я взял мочалку, полил ее гелем для душа и с крайней неохотой коснулся пупырчатой тряпкой груди Мукуро. Тот прикрыл глаза: - Только сильно не три, у меня чувствительная кожа. Я кивнул и стал осторожно тереть бледную грудь мудака, стараясь не вытошнить ланч. Старательно обходя соски десятой дорогой, я спустился к впалому животу парня, который тут же шумно выдохнул. - Тихо, - я, призвав все силы из жопы Сатаны, вымыл ему низ живота и легонько провел мочалкой по низу низа живота. «Низ низа» шевельнулся под рукой, этот упырь проклятый тихо простонал. - Рокудо. Убью, - я как можно скорее переместился на худющие руки. Совсем он, блин, охренел. Отметив про себя потом подстричь его длиннющие ногти (а еще лучше, просто вырвать, плоскогубцами) я бесцеремонно ухватил его заднюю конечность, отчего парень едва не тюкнулся головой об полку с банными предметами, и стал энергично натирать ее. - Ты такой заботливый, Кёя, я почти влюбился… - Не ты, а твой член. - И это тоже, но по большей части я. - Ну да, конечно. Тяжкая доля банщика была закончена, я закутал говноеда в полотенце и понес в спальню, по дороге выслушивая всякие похабности и предложения провести эту ночь с пользой и удовольствием. Не очень аккуратно скинув Мукуро на футон, я насухо вытер подставляющегося под руки развратника и подошел к шкафу, гадая, чем бы прикрыть его наготу. Выудив из шифоньера футболку, бриджи и плавки, я подошел к возлежащему в откровенной позе иллюзионисту. Тяжко вздохнув, я натянул на него плавки, под аккомпанемент идиотского «наклонись ниже, Кёя, еще ниже, вот так, приоткрой ротик», быстро нахлобучил на полудурка прочую одежду и замер над раскрасневшимся итальянцем, переводя дух. - Сегодня самый лучший день за последние шесть лет, - улыбнулся он, я же был совершенно иного мнения, о чем сообщил ему красноречивым взглядом. - Ты как будто насилуешь меня взглядом, Кёя-кун. - Скорее, расчленяю. И сколько ты будешь лежать как кукла из секс-шопа? Как долго мышцы будут приходить в норму? - За два часа, если хорошенько их размять. - В смысле? - Ну, сгибай мне руки-ноги, имитируй движения, в общем, к вечеру буду как новенький. Я бы предпочел, чтобы ты был как дохленький. Взяв худющую (у нашей Шпроты она и то толще, хотя, казалось, худее Савады никого нет) ручонку, я стал осторожно сгибать-разгибать ее в локте. А что вы знаете о нечеловеческом терпении, когда приходится пару часов сидеть и слушать эротические рассказы со мной и этим гребаным уродом в главных ролях? - Спасибо тебе, Кёенька, - разноглазая сволочь гладила меня по спине, пока я заканчивал разминать его левую ступню. - Я делаю это не из доброты душевной, в конце этого бреда я получу достойную плату за свои душевные страдания. - Ты просто разбиваешь мне сердце, Кёя, - по голосу же синеволосого не было слышно, чтобы я что-то там ему разбил, более того, его рука плавно переместилась на мою поясницу. Я развернулся, ударил этого ублюдка по длани, которую он слишком своевольно тянул куда не надо и прошипел: - Хватит меня лапать, тра… - я осекся, увидев, как побледнел недоумок, было видно, что он не притворялся и ему правда поплохело. Он держался за ушибленную руку и кривился от боли. Я вздохнул, нагнулся и легонько подул на больное место. Тело Рокудо сотрясала дрожь, он уткнулся лицом мне в макушку и пробормотал: - Ты часто мне снился, пока я был… там… я скучал по тебе, правда. По нашим вечным стычкам, по нашей ругани, по тому, как ты меня ненавидишь… Я так скучал по тебе, Кёенька… Я сглотнул, осторожно выпрямился и, встав на ноги, пулей вылетел из спальни, бурча проклятия и пытаясь скрыть невесть отчего возникший румянец.