Сосуд со злом

Я сидел на кухне и разогревал в микроволновке пиццу. Мудак спал, свернувшись клубочком с того самого момента, как я размял ему мышцы. Я приходил полчаса назад, неся ужин, но он нагло дрых. Он вообще обладает даром все делать нагло, мне порой кажется, что он даже дышит как-то нахально. Решив не будить полудурка, я утопал в трапезную, в ожидании, пока он сам соизволит разверзнуть очи. Попивая кофе, я удивлялся тому, что вполне спокойно воспринимаю присутствие этого человека на моей территории. Еще каких-то несколько лет назад заслышав, что Рокудо бродит по улицам Намимори, я бросал все дела и несся ему навстречу, забивать уебка до смерти. А теперь он находится совсем рядом, спящий, беззащитный, и единственное, что я хочу с ним сделать – максимум треснуть, и то тогда, когда он начинает нести пошлую херню касательно моей особы. Дверь на кухню приоткрылась, в проем заглянул всклоченный ото сна итальянец, в футболке, но без бридж. - А, вот ты где. Я чуть не чокнулся, пока бродил по твоей базе, просто лабиринт с Минотавром. Я слегка оживился: - Читаешь мифы Древней Греции? - В детстве, вместо сказок читал. Довольно увлекательно. Кёя… тебя обокрали? - С чего ты взял? - Это уже семнадцатая комната, из которой вынесли почти всю мебель. - Это японский минимализм, олух. - Да у меня в камере и то вещей больше было! - Ну и вали к себе в камеру, не изволю удерживать. - А кто будет по мне скучать и плакать? Пожав плечами, мол, «думай, что хочешь», я ткнул пальцем в микроволновку, в которой бурчал кусок пиццы. Парень прошел к тумбе, и уставился на кружащуюся «pizza al tonno», при этом глядя на мое отражение в серебристой поверхности прибора. Я пил кофе, мне было похуй на эту сволочь, но отсутствие бридж напрягало. - Сходи, надень штаны. - Оя, боишься не сдержаться и отыметь меня на кухонном столе? - Боюсь не сдержаться и посадить тебя жопой на включенную плиту. - А все-таки, чем тебе не нравится, что я хожу в трусах? Я же в футболке. Хотя… - он стянул с себя черную ткань и, кинув ее на стол, закружился, - теперь я только в трусаааа… - он пошатнулся и едва не улетел головой в посудомойку, но я вовремя подскочил и поймал падающего идиота и, не удержавшись на скользком кафеле, шлепнулся на задницу. - Рокудо? – я приподнял лицо притихшего итальянца за подбородок, заглядывая в меловую моську. - Голова... закружилась, - прошептал парень, открывая глаза. - Оя, Кёя-кун, ты такой милый… испугался за меня? - Угу, вот ты бы уебался головой во что-нибудь, а я потом затрахался бы доказывать Саваде, что моей вины в твоей кончине не было. Микроволновка дзынькнула, распространяя аромат пиццы, а мы с Мукуро все еще сидели-лежали на полу, смотря друг другу в глаза. Я метался с красного глаза на синий, не зная, в какой смотреть, а в голове один за другим лениво ползали идиотские вопросы. Предстает ли для него все в красном свете, когда он смотрит правым глазом? Или, быть может, он может видеть им в темноте? Я провел пальцем по тонкому, еле заметному шраму под правым глазом, похожему на дугу, от моего прикосновения юноша чуть прикрыл око, сглатывая. Помотав головой, я согнал непонятное наваждение и, пробормотав «Встаём, а то простынем», поднялся сам и помог принять вертикальное положение полудурку. - Постарайся больше не делать неосторожных движений, ладно? Я поправил чуть сползшую с плеч юкату, подошел к скучающей микроволновой печи и достал из ее нутра бурчащую сыром «pizza al tonno». Рокудо уселся за стол, взял из подставки салфетку, положил рядом с собой. Я поставил перед итальянцем его национальное блюдо, ожидая реакции. Оная последовала. - Пицца с тунцом? – хрюкнул со смеху Мукуро, - ты издеваешься? - А кому я должен сказать «спасибо» за твое наличие у меня дома? Парень проржался, ухватил ароматный кусьмандель и ойкнул, обжигаясь. - Осторожно, - я пододвинул стул, садясь рядом, взял этого засранца за руку, которой он яростно тряс, дабы охладить ожог, и подул на покрасневшие пальцы. Меня рывком дернули за подбородок вверх, и хотя я и отвернул лицо в сторону, парень успел смазано коснуться моих губ своими. В отместку за этот полу-поцелуй, я ухватил синеволосого за нос и сильно его сжал. - Ай-я-я-я-яй! – запричитал туманный говнюк, барабаня от боли ладонями по столешнице. Отпустив покрасневшую, как у алкоголика, носяру, я отодвинул стул подальше и продолжил пить холодный кофе. Этот ущербный облизал пострадавшие пальцы, потрогал ими не менее пострадавший нос и, что-то бормоча на итальянском, принялся жевать чуть остывшую пиццу. Спустя полчаса я оставил мудака в спальне, велев без надобности не вставать с футона, дабы не убиться за время моего отсутствия, и ушел принимать душ. Раздевшись, я встал под прохладные струи и закрыл глаза, пытаясь привести содержимое головы в порядок. И какого черта мне самому больно, когда этот ушлепок падает или получает раны? Что за травоядная реакция? Тьфу ты. Скорее всего я просто боюсь не получить кольцо Аида, только и всего… Он так смотрит на меня, блин… Мукуро… - Звал меня, Кёенька? Я подпрыгнул от неожиданности и обернулся. В дверях, привалившись спиной к косяку, стоял Рокудо собственной заебавшей меня персоной. - Какого черта? Я же сказал, чтобы ты не поднимался с футона без видимых причин! - Причина была. Я хотел увидеть тебя голым. - Ч… чего? Совсем офигел?! – я вспыхнул краской и повернулся спиной к наглому извращенцу, - Не смотри! - Так мне даже лучше, Кёя, - засмеялся он, - У тебя красивая попа. Затрясшись от негодования, я схватил с крючка полотенце и прикрылся: - Вали в спальню! - Ну что ты как стыдливая школьница, Кёя-кун? – синеволосый мудак насмешливо вскинул брови, - неужели ты меня смущаешься? - Н-ничего я не смущаюсь! – действительно, чего это я как девица? С идеальным покерфейсом я кинул мокрое полотенце в корзину для белья и спокойно продолжил процесс омывания, не обращая внимания на жадные и бесстыдные взгляды говнюка. - Ты красивый, Кёя-кун, - он довольно усмехнулся и вышел из ванной, фальшиво напевая гимн школы Намимори, дабы разозлить меня еще сильнее. И, не буду скрывать, у него это получилось. Интересно, какова итальянская кровь на вкус?...