Сосуд со злом

POV автора (ибо Хибари-сан наотрез отказался описывать эту главу сам) Хибари сонно смотрел в стену, осмысливая прошедший день. Черт-те что. Мир сошел с ума. Рядом, буквально в паре метров от него лежит гнусная вражина, чьё мерное и спокойное дыхание убаюкивало и Кёя совершенно не испытывал к нему ненависти. Нет, в глубине души брюнета осталось желание уронить на голову синеволосого подушку и подержать ее там минут 10-15, но дальше простого мысленного убиения дело не шло. И дело было даже не в кольце Аида… А, в жопу, спать пора. Кёя зевнул, уткнулся носом в край одеяла и провалился в объятия Морфея. Мукуро, услышав тихое сопение Облака, пару минут полежал, убедился, что сосед по комнате заснул. Неслышно поднявшись, он подошел к футону хозяина базы, по пути стягивая с себя плавки, и, нависнув над ничего не подозревающим брюнетом, осторожно стянул с него одеяло. В комнату сквозь полупрозрачные стены падал свет из коридора, создавая полумрак, и итальянец увидел, что Кёя спал без белья, в одной короткой полураспахнутой юкате. «Как доктор прописал» - подумал, усмехаясь, иллюзионист, вытянул из юкаты пояс и быстрыми, ловкими движениями связал запястья Облака, стараясь успеть до того, как спящая красавица проснется и выдаст незадачливому насильнику трепетных пиздюлей. Но Хибари не собирался просыпаться. День выдался богатым на эмоциональные нагрузки и психические травмы, и поэтому японец дрых без задних ног, не чуя, какая угроза нависла над его пока еще девственной задницей. Осторожно разведя ноги в стороны, Мукуро облизал пальцы правой руки и осторожно надавил на тугое колечко мышц, левой рукой крепко ухватил любовника за запястья и, в ожидании неминуемого пиздеца, протолкнул палец в восхитительно узкую задницу Хибари. Оный завозился, промычав во сне и притих. Рокудо стал медленно двигать перстом, раздвигая эластичные стеночки. Японец медленно раскрыл глаза, сонно воззрившись на замершего итальянца. - Ро… Рокудо?.. Что… - тут синеволосый толкнул палец глубже. Глаза Хибари сразу же утратили сонливость, их хозяин просек, что дело пахнет гуталином, попытался треснуть сволочугу, но безрезультатно дернулся, не в состоянии высвободиться из стальной хватки Мукуро. - Урод, - прошипел брюнет, стараясь пнуть насильника, - пошел вон! Отпусти меня! Прижавшись плотнее к рассерженному парню, дабы не получить целебного пинка, иллюзионист добавил второй палец в отчаянно сжимающийся зад. - Можешь сколько угодно разыгрывать возмущение и нежелание совокупляться со мной, но я уже заметил твои красноречивые взгляды и то, как ты краснел в ответ на мои пошлости. Краснеешь – значит, нравится. - Ничего мне не нравится, отъебись от меня! - Ну уж нет, Кёенька, я теперь точно не оставлю тебя без хорошей растяжки мышц в заднем проходе. Ты так жаждал секса со мной, что лег спать без трусов, втайне надеясь, что я навещу твой футон… - Я всегда сплю без белья, полудурок! – японец брыкался, лишь сильнее насаживаясь на пальцы синеволосого из-за своих метаний. - Значит, всегда буду навещать, - хохотнул Рокудо, вынимая пальцы и любуясь результатом своей работы. - Ты такой приглашающее растянутый, Кёя, довольно возбуждающее зрелище, - Туман усмехнулся, кивая на восставшую плоть брюнета, - ты строишь из себя жертву насильника, пылающую праведным гневом, а вот твое тело совершенно не против вторжения с моей стороны. Вспыхнув сочным помидором, намиморская сатана отвернулась и, жмурясь, проклинала свой долбанный недотрах. Охуевшее от таких действий тело теперь совершенно не слушалось своего хозяина, бедра свело судорогой, как Рокудо пошло и медленно провел членом по промежности Хибари, надавливая на раскрытый анус, ноги как будто сами по себе раздвинулись шире. Хотя, почему «как будто»? Кёя уж точно такую команду в мозг не посылал. Немного покружив головкой вокруг входа, дразня и щекоча чувствительную кожу, итальянец медленно и осторожно вошел внутрь. Анус тут же сжался, плотно и как-то жадно обхватывая чувствительный конец и сдавливая его. Мукуро исторг сладостный стон и толкнулся глубже, в горячую узость тела японца. Тот выгнулся дугой, упираясь затылком в подушки, приподнял бедра и толкнулся навстречу, самостоятельно насаживаясь. Синеволосый, видя, что его возлюбленный не собирается сопротивляться, освободил руки, убирая с них пояс. «Черт… что это?.. Почему мне так хорошо? Я сейчас умру от удовольствия», - подумал Кёя, задыхаясь от наслаждения и боли он почти не слышал из-за не виданного доселе восхитительного чувства заполненности и трения жаркой плоти об стенки узкой, но уже не девственной задницы. - Хаааа… - сколько он не сдерживался, но из груди вырвался громкий, довольный стон, румянец на щеках вспыхнул ярче. - Кёя, - Мукуро вошел на всю длину и замер, наслаждаясь горячей теснотой японца. Он столько раз видел этот, воистину, торжественный момент во снах, теперь Рокудо боялся, очень боялся, что еще чуть-чуть – и он проснется среди все той же мутноватой жидкости с трубкой в глазу, - Кёя… как мне… хорошо… ты восхитителен… Брюнет попытался насадится глубже и прошипел: - Двигайся, Рокудо, не спи! Хищно ухмыляясь, Мукуро, под аккомпанемент разочарованного стона парнишки, вышел из всеми силами старающегося удержать его внутри тела. Перевернув главу дисциплинарного комитета на живот и поставив его раком, итальянец одним грубым, резким толчком вогнал своей детородный орган в довольно вскрикнувшее Облако и стал грубо и быстро вколачиваться в податливое и стройное тело, с каждым толчком лишая любовника воздуха и заставляя его судорожно сжимать простыни. - М… Мукуро…еще… Ускорив и без того быстрые толчки, итальянец сильно сжал подающиеся назад бедра, и, изменив угол входа, уперся в бугорок простаты, за что был награжден громким и бесстыдным стоном своего развратного возлюбленного. Тот изо всех сил вжимался в пах своего любимого врага, жаждя получить как можно больше удовольствия и при этом не скончаться от переизбытка чувств. По комнате разносились звуки шлепков, хлюпанья, шуршания ткани и довольных постанываний обоих парней, один из который напрочь забыл о том, что должен, по идее, сопротивляться. - Сильнее… еще сильнее… - командовал пассив, выпячивая зад и в бессилии опускаясь на локти. Иллюзионист послушно, со всей жестокостью вбивался в алчный зад Кёи, отставляя синяки-отпечатки пальцев на бедрах парня. Такой животный ритм они выдержали всего лишь несколько минут и кончили практически одновременно, вскрикивая от удовольствия. Хибари хотел было выползти из-под насильника, но то, так и не удосужившись выйти из любовника, перевернул его на спину, снова толкаясь в приятно хлюпающую семенем попу: - Куда собрался, мой хороший? Тебе придется держать ноги раздвинутыми до утра, - Мукуро впился в искусанные губы брюнета, жадно целуя его, а Облако, предвкушая тяжелую, но жаркую ночку, скрестил ноги на пояснице насильника и двинул бедрами навстречу.