Сосуд со злом

* * * Операция «Вассаби VS хрен» удалась на славу. Рокудо сначала принимал ванну часа два, отмывая свой причиндал от горчицы, потом еще час поливал горючими слезами свою пипиську, жалея ее и лелея. Разве что не вылизывал, благо, позвоночник такие пердимонокли не позволял. Похоже, я переборщил (перегорчил), так как иллюзионист оскорбился до глубины души и перестал со мной разговаривать, он делал вид, что меня тут вообще нет. Смотрите, какие мы обидчивые! То есть, ему меня склонять к футону – это норма, а мне мою же васаби намазать на причинное место насильника уже и нельзя? Кесарю кесарево, между прочим. - Рокудо, - мне надоело смотреть, как этот умалишенный наглаживает свой пах, - хватит свою письку теребить, ничего с ней не сделалось, не сахарная, не отвалится. В ответ мне было молчание, полное такого густого презрения, что из него можно было сварить суп. - Да все с ним нормально, хватит его тискать, чай, не яйца Фаберже. - Бедный ты мой, - всхлипнул синеволосый, склоняясь к паху, - ты ему ночью удовольствие доставил, выполнял каждое его желание, таранил его сладкую попку, заставляя кричать от удовольствия… А он так отплатил тебе за всю твою доброту, что ты ему сделал… Пиздец, он с членом разговаривает. Мама, мне страшно, забери меня. - Ничего, мой хороший, я тебя вылечу, будешь как новенький. - Приложи подорожник, - усмехнулся я, садясь рядом. Меня удостоили взглядом, надо же! Хорошим таким взглядом заслуженного душегуба Италии. - На пизду его себе наклей, - буркнул душегуб, отворачиваясь. - Я бы наклеил, но ты же сам видел, что её у меня нет, - я засмеялся, подсаживаясь поближе. - Я не удивлюсь, если у всемогущего Хибари Кёи есть женское лоно и находится оно не на привычном для него месте. Прыснув от такого заявления, я уселся совсем впритык, плечом к плечу. - Уйди, вредитель, - повернулся ко мне спиной обиженный Рокудо и снов принялся стенать над пахом. - Рокууудооо… Ну, Рокудо! - Ну, что еще? Что тебе надо? Хочешь мне хреном яйца намазать? Или в анус уксуса налить? - Ну зачем мне это делать? Ты же меня не домогаешься. - А мне больше нечем тебя домогаться, мудак. Ух ты, меня в звании понизили, с «любимого» до «мудака». Я просто едва сдерживаю слезы. - Да хватит уже, ну! – стоны на реках Вавилонских уже реально начинали бесить, - да ничего ему не случилось, ну прижгло чуток, подумаешь! - Ага, иди сам тогда, окуни хуй в горчицу, посмотрим тогда, как ты сопрано запоешь. Воображение живо нарисовало Мукуро в опереточном театре. На иллюзионисте был вычурный костюм, с вырезом на паху. На член парня кто-то навязал галстук-бабочку. Рокудо сделал страшные глаза, схватился за свой «монокль» и запел сопрано какую-то арию. Я прыснул со смеху и уткнулся в колени, сотрясаясь от безудержного хохота. Туман, пожав губы как вдовствующая мать пятерых детей, кряхтя, поднялся и заковылял прочь. Когда я, наконец, проржался и выпрямился, вытирая слезы, парня в комнате уже не было. * * * Пиписочный инвалид заперся в одной из комнат, предварительно утащив туда свой футон. Мой сушился в ванной. Сперма отстирываться не хотела. Лениво кликая, я ползал по Сети, дабы убить время до ужина. А там, пока поешь, пока жопу помоешь, пока яйца через карман юкаты почешешь – уже и спать пора. Бездумно читая какую-то мангу, я наткнулся взглядом на яркое и красочное окошко, выплывшее сбоку. «Как сделать незабываемый минет?» Пожевать и откусить, вот как. Такого минета уж точно никому вовек не забыть. Я вот, своему, просто на фаллос васаби намазал – так он уже меня до шестого колена проклинает сидит, да банан свой лелеет. Смеха ради, кликнул по окошку, чтобы глянуть, что на самом деле можно сделать незабвенного с мужским органом. «Ваш мужчина грустит? Ему недостаточно простого секса? Попробуйте разнообразить вашу половую жизнь!» Ага, я уже разнообразил, до сих пор дуется. «Сделайте вашему мужчине минет! В минете нет ничего сложного. Просто представьте, что член вашего парня – леденец. Для большего сходства, вы можете использовать джем, йогурт или специальную фруктовую смазку». Да, я уже использовал «смазку». Не совсем фруктовую, но зато какой эффект! «Возьмите член вашего мужчины в руки и проведите языком вдоль ствола. Убрав зубы, обхватите губами конец плоти и вберите в себя орган, посасывая его. Помните, член – леденец, поэтому сосите тщательно, как самую любимую конфетку». Увы и ах, не могу я долго сосать леденцы, сразу разгрызать их начинаю, будь то хоть чупа-чупсы в детстве, хоть «Стрепсилсы» ныне. «Обведите языком венки пениса, сдавливайте губами чувствительный конец, лижите головку, уделяйте много внимания уретре – и ваш мужчина растает от ласк. Сам по себе вкус члена не противен, а спермы – у каждого по разному, чаще горьковатая. Если ее проглотить – ничего страшного не случится, да и мужчинам это нравится». Мне надоело читать, я свернул окно и призадумался. Ваш мужчина грустит, говорите?.. Я поднялся и пошел к оккупировавшемуся пункту обиды. - Рокуудооо… - поскребся я в дверь, переминаясь с ноги на ногу. В комнате затихло приглушенное бормотание. - Рокудо, - я подергал дверь, силясь ее открыть. - Хватит щемиться, не видишь, закрыто. - Впусти. Пожалею. - С чего вдруг? - Приступ необъяснимого человеколюбия, сосредоточенного на конкретном представителе Homo sapiens. - Ты меня уже пожалел утром, мерси, премного благодарен. - Открой. Правда пожалею. Поторопись, пока я не передумал. Шаркающие шаги, щелканье замка. Дверь отворилась, на пороге нарисовался насупленный иллюзионист с кульком подтаявшего льда, прижимающегося к паху. - Ну? – буркнул парень, исподлобья смотря на меня, как на врага народа. - Ложись, - я кивнул на футон, кособоко лежащий в дальнем углу. - Это еще зачем? - Ляг, пожалуйста. Туман придирчиво осмотрел мои руки, похлопал меня по бокам, наскоро ощупывая меня на предмет горчицы и прочих членовредительных пищевых добавок, пожал плечами, прошел к спальному месту и возлег на оное. Я подошел к лежащему итальянцу, сел, устраиваясь у него в ногах и мягко отнял холодный компресс от живота паренька. - Что ты задумал? – Рокудо заметно нервничал, настороженно смотря, как я стягиваю с него бриджи, которые были ему слегка велики. - Слюна обладает заживляющими свойствами, - просто пояснил я, осторожно приспуская веселые семейники в зеленый цветочек, - Ты трусы с Савады снял, что ли? - Какие были, такие и… стоп. Ты мне минет собрался делать? - наконец, до ебучего отрока дошло. Я ничего не ответил, мысленно помолился, взял в руки прикидывающийся мертвым член и осторожно коснулся губами его конца. Рокудо вздрогнул так, будто я за секунду до этого демонстративно надел вставную челюсть из зубов пираньи. - Кёя? – в голосе слышалась нарастающая паника, - в чем подвох? Кусаться будешь? Только если не заткнешься сию же минуту. Вдохнув побольше воздуха, я медленно насадился ртом на херак парня и рывком отстранился, закашлявшись. Рвотный рефлекс никуда не денешь. - Не надо так глубоко, ты не сможешь. Потихоньку соси. - Заткнись, будь добр, без тебя разберусь, как сосать, ладно? Стони молча, - посоветовал я раскрасневшемуся итальянцу и погрузил в рот подрагивающую плоть. Ну… это не так противно, как я думал. Местами даже извращенно-приятно. Да и Мукурычу, видимо, было охуенски. Стонал он громко, в голос, вцепившись в мои волосы так, что я побоялся, как бы с меня скальп не сняли во время оргазма. Этот наглый пентюх порывался, было, сам задавать темп, вульгарно трахая меня в полость хавальника, но я напомнил ему, что он не в том положении, когда можно безнаказанно пихать свою пипиську как к себе в трусы. - Ауч… не кусайся, - хныкнул синеволосый, переставая давить мне на затылок, заменив хозяйское принуждение на нежное поглаживание. Я оторвался от распаленной, угрожающе-торчащей плоти и облизнул припухшие губы. - Рокудо, прикрой свой кран, я уже заебся смазку глотать. - Ничего не могу поделать, уж больно действо возбуждающее творишь, - заухмылялся говнюк, подаваясь вперед и пытаясь протолкнуться между моих губ. Я, смилостивившись, позволил иллюзионисту сделать самостоятельно несколько финальных толчков и… и… «ФУУУБЛЯЯЯЯЯ!!!!!!» - мысленно заорал я, вскочил на ноги и бегом понесся в туалет, выплевывать сперму Тумана и свой обед. - Это тебе за мой член покалеченный! – донесся мне в спину торжествующий крик Рокудо.