МЕРТВЫЕ СОЛОВЬИ НЕ ПОЮТ

Однажды утром Шерлок велел Джону остаться с ним позавтракать. Счастливый Джон уселся напротив и с любопытством ждал, принесут ли бокал с кровью? Честно говоря, он думал, что Шерлок именно поэтому выпроваживал его каждое утро, что не хотел употреблять кровь на глазах у Джона. Стеснялся, наверное. — Что ты так смотришь, словно мне в кашу ворона упала? — Э… я думал, что… — Ты думал, что я покупаю младенцев на рынке и завтракаю ими? — насмешливо посмотрел Шерлок, размешивая в тарелке овсянку. — А кровь… — вякнул Джон. — Пью, — не стал отпираться Шерлок. — Желающих поделиться полно. — Э… — Джон, опять какие-то дремучие предрассудки? Твое тщедушное воображение опять каких-то ужасных ужасов нафантазировало? Ты же всю библиотеку уже перелопатил. — Но в книгах написано, что вампирам обязательно нужна живая кровь. Можно и от неразумных – животных, то есть, – но недолго. Болеть вы начинаете или в спячку впадаете. — Разумные доноры в очереди стоят. — Не гони, ваше высочество. — Джон! Не забывайся! Но Джон видел, что Шерлок не сердится, хоть и постучал серебряной ложкой. Но не по лбу же, а по тарелке! Хозяину доставляло удовольствие просвещать темного раба. — Мы никого не кусаем, кровь берет лекарь, все оплачиваем. Да и не так уж много нужно нам этой крови – стакан в неделю, не больше. — А у меня почему не пьешь? — обиделся вдруг Джон. — Я вкусный. — Потом как-нибудь, — уклончиво сказал Шерлок. — А ты знаешь, что и сперма может заменить кровь? Причем она усваивается и при оральном вливании, и при анальном. Довольно долго можно продержаться на этой смеси белков, витаминов… Джон вытаращился на Шерлока и едва не подавился кашей. — Нет, я еще так не пробовал, не кривись. — Конечно, — несколько ошарашенный Джон глотнул сока. — Но что-то только я питаюсь твоей спермой во все дыры. Но вполне готов для тебя пожертвовать совершенно безвозмездно хоть орально, хоть анально. Пользуйся. Шерлок отодвинул тарелку и встал: — Но я тебя вот для чего попросил задержаться… — Да… — предвкушая сюрприз, протянул Джон. — Придешь сегодня пораньше, — глядя ему в глаза, сказал Шерлок. — Это свидание? — засветился улыбкой Джон, с удовольствием разглядывая его соски, просвечивающие сквозь рубашку из тонкой ткани. — С чего вдруг? — сухо спросил Шерлок. Нет, не Шерлок, сейчас это был хозяин. Джон похолодел: — Что ты задумал? — Хочу кое-что проверить… — Шерлок стремительно ушел к окну. — Мы будем… — Джон сглотнул. — Мы будем заниматься любовью? — Даже такого невысокого интеллекта существо как ты, должно бы знать, что любовь – это всего лишь плотское вожделение. Джон озадаченно посмотрел на него: — Ты так это преподносишь, что любовь выглядит скорее гибридом физкультуры и химии. У тебя все в норме? — Конечно! — бодро воскликнул Шерлок. — Просто очередной эксперимент. Что? — Ты странный какой-то… — задумчиво проговорил Джон, неосознанно потирая губы указательным пальцем. В сердце начало проникать мрачное беспокойство. — Да ты сам виноват! — вдруг выкрикнул Шерлок. — Сам! Я не знал… не знал… у меня не было такого… чувств этих! И нечего на меня так смотреть! Мне твоя жалость… — Это не жалость, глупый, это нежность. Я люблю тебя, — неожиданно даже для самого себя сказал Джон, лелея что-то сладкое и томительное у себя в душе. — Я знаю, — безучастно сказал Шерлок. — Это вполне нормально. Это происходит почти со всеми. Но ты себе слишком много позволяешь. Или это я тебе слишком много позволил. Шерлок стал холоден, собран и равнодушен. Бездушная и циничная скотина, даже сердце у него твердое. Молчание в комнате можно было резать ножом. — Давай, — нагой Шерлок вышел из купальни, — поласкай меня так, как я люблю. Потом придет другой, и мы с ним займемся сексом. У меня нет течки, это будет просто минет, а может быть, я его трахну. Я хочу сравнить. Джон лишился дара речи. Он смотрел на вампира, испытывая сложное чувство – ярость на себя и свои идиотские надежды. Оказывается, не того он боялся – не секс был страшен, а любовь. Нет, ну что он сам себе напридумывал, какая еще любовь? Это месяц такой дурной вскружил ему голову. Цветущий дикий жасмин, россыпь желтых акаций, да летучий свежий ветер… Одно слово – май. — Сравнить что? У кого очко туже или кто тебе лучше отсасывает? — Джон сжал кулаки. Научил на свою голову. Раньше этот кровопийца ни про какой минет и не думал, паскуда. — Нет. Хотя… может быть. Я хочу сравнить чувства. Я не очень-то в этом разбираюсь. Столько полутонов, столько оттенков серого… Шерлок смотрел глазами блядовитой кошки. — Не пытайся ничего понять, просто смирись! Я тебе приказываю, Джон! — прошипел он, вдруг скалясь и сверкая красными глазами. — Не могу. Я серьезно… Козззел… — оскалился Джон в ответ. — Да мне твои сравнения, в принципе, в хер не уперлись… Шерлок мгновенно оказался рядом, схватил за ошейник, скручивая обжигающей магией и кидая строптивого раба на колени. Джон, закрыв глаза, задыхался и даже не пытался вырваться. — Так и стой. И смотри! Возомнил о себе… глупое создание! — надменно процедил хозяин. — По какому-то идиотскому поводу бунтовать вдруг вздумал! — Потом наклонился и что-то подобрал с пола. — Что это? Джон открыл глаза: — Анальные шарики. — Зачем? — Это предназначалось для любви, но любовь отправилась к чертям собачьим, — прошептал Джон. — Ну, вот и отлично, сейчас мы их и испробуем, — улыбаясь, почти пропел Шерлок. — Эй! — крикнул он. — Давай этого… — Я тебе не мешаю? — Абсолютно. — Я имею в виду: сейчас. — Мне даже интересно. Послышался стук копыт. Фавн, сочувственно глянув на Джона, завел в комнату высокого парня. Из одежды на нем были только легкие блестящие шаровары. — Красивый… радует глаз, как все симметричное, — улыбнулся Шерлок, внимательно оглядывая новичка. — Отец эльф, а мать… Молчи! Мать… — пропустил между пальцев длинные волнистые локоны. — Какой интересный цвет: практически белый, но с фиолетовым оттенком. Шерлок взял длинную узкую ладонь, погладил кончики пальцев: — Джон, смотри, ногти голубые. Мать – русалка! — и он победно щелкнул пальцами. — Да, хозяин, — ослепительно улыбаясь, сверкнул белыми острыми зубками парень. — Вы так умны! Я ее никогда не видел, меня новорожденным подобрали на берегу. — Где ты взял такое чудо? — обернулся Шерлок к тихо стоящему фавну. — Я давно его приметил и оплатил в школе игрушек. Еще несколько лет назад, — поклонился фавн. — Его специально готовили для вас, хозяин. Его никто не трогал. Я думал, что он будет у вас первым, но… — он покосился на коленопреклоненного Джона. — Его зовут… — Не нужно! — оборвал Шерлок. — Ступай, я доволен. Нервно метя хвостом, фавн попятился и выскользнул за дверь. «Чтоб ты сдох», — мысленно пожелал Джон. — Ну, давай, рыбка, покажи, чему тебя учили… — Шерлок раскинулся на ложе. Последнее, что Джон увидел, как прекрасный наложник кошачьим, мягким движением накрыл водопадом своих роскошных волос тело Шерлока и повел головой, лаская. Да, действительность из розовой превратилась в бетонную и как раз перед носом Джона. Он не мог перестать дышать, чтобы не чувствовать запаха возбуждения и страсти, что входил в него с каждым вздохом, но отчего-то не покидал с выдохом и все копился, и копился, до того, что стало почти невозможно дышать от боли. Не мог не слышать, хотя какой-то гул в ушах – наверное, это его кровь кипела с таким бешеным звуком, – глушил и размазывал вздохи, шелест сминаемого постельного белья. Но потом ему почудился жалобный слабый звук. Это… Что? Джон боялся, что Шерлоку было плохо. Но еще больше он боялся, что ему было хорошо. Джон боялся, что больше не сможет ждать, когда все закончится, придется встать и удавить и белокурого, и Шерлока. Он не знал, сколько времени простоял на коленях. Ужасно, ужасно долго. Несколько раз, не в силах удержаться, поднимал голову и ловил жаркий взгляд Шерлока. Солнце Джона сияло в чужих объятиях. Потом он услышал низкий глухой стон, в ответ тихое, нежное, задыхающееся «спасибо, хозяин… мой прекрасный господин, спасибо…». Через некоторое время стукнула дверь, и все затихло. Шерлок, накинув халат, подошел к Джону и пихнул его ногой: — Пошел отсюда. — Ну, что? — старательно улыбаясь, вдыхая запах разгоряченного тела, запах спермы, цветов и чувствуя свое горестное ничтожество, спросил Джон. — Удался твой эксперимент? Хорошо тебе было? — Ну, если посмотреть на эту ситуацию со стороны, то да, познавательно и заба… — Ага, понял, рад за вас. — Джон едва заметно покачивался. — Только я-то внутри ситуации, хозяин… Шерлок нечитаемым взглядом смотрел на него. Бесчувственный упырь. Ладно, стало быть, не судьба. Придется пострадать, но он переживет. Джон, крепясь не застонать, медленно распрямился, постоял на дрожащих ногах, сделал шаг и едва не упал. Затекшие ноги вообще не чувствовали пол под собой. Шерлок невольно попытался поддержать, но Джон остановил его взглядом полным ненависти и боли. Сцепив зубы, он проковылял из спальни Шерлока и плотно закрыл за собой дверь своей комнаты. Постоял, бездумно глядя на открытую террасу, медленно вышел, запрокинул голову к небу. Чего греха таить, Джон слюняво, чуть-чуть, надеялся, что Шерлок пойдет за ним. Вместо этого пошел дождь. «Осенним днем крылатый дождь, – шептал Джон. — Приходит и исчезает…». Бойся любви и не дай тебе бог полюбить не того. Блондинистая помесь еще раз навещала Шерлока. В тот раз хозяин оставался с ним наедине, Джона не позвал. Подслушивание Джон не считал дурной манерой, просто хотелось приобщиться к искусству – юный красавец голосом, полным элегии, пел что-то доверчивое. Потом произошло какое-то замешательство, заполошно простучали копытца фавна, Джон метнулся в свою комнату, а всхлипывающее развлечение торопливо увели из покоев Шерлока. С той поры отношения хозяин-раб стали совершенно правильными. Джон спал один, и это было хорошо, потому что он больше не чувствовал себя сложной игрушкой, когда Шерлок вертел его в своих руках и не мог понять, что делать с этими странными чувствами. Тяжело и оскорбительно быть просто забавной штучкой, которая к тому же наскучила. Нарядный Джон прилежно сидел в библиотеке, почти не поднимая лица от книг, при появлении Шерлока медленно и покорно опускался на колени, наклонял голову, сверкая драгоценным ошейником, отвечал вежливо: «Да, хозяин». Или: «Нет, хозяин». А еще: «Я вам сегодня ночью нужен?» Однажды Шерлок ответил: «Да» и открыл дверь в свою спальню. Джон посмотрел на него, прошептал: «Господин так добр…», быстро прошел, раздеваясь на ходу, встал на постели на четвереньки, уткнулся лицом в сжатые кулаки. Шерлок покраснел, посмотрел на тихого, чужого Джона и велел уходить. Душа не могла успокоиться, наступил какой-то момент истины и печали. У Шерлока не получалось разобраться с тем чертовым лабиринтом чувств, с тем бардаком, во что превратилась его жизнь. Он твердил себе, что это нелепо. Нельзя тосковать по тому, чего никогда не было. И все же не мог избавиться от ощущения, будто нечто безнадежно потеряно, безнадежно неправильно. Тревога – вот что постоянно чувствовал Майкрофт по отношению к Шерлоку. После того как в жизни младшего появился Джон, Майкрофт вроде бы передал ему часть этого груза. Но почему-то легче не стало… Шерлок был бездной, но свет души Джона не боялся ее темных глубин. И теперь Майкрофт волновался и за Джона. Собственно сам Джон ему был малоинтересен, он переживал возможную утрату сердечного бальзама, щедро изливающегося на мятежную душу брата. Да еще и в его собственной жизни назревали необычные изменения. Майкрофт был впервые поражен чувством влюбленности и как бы притормаживал себя, останавливался на каждом шагу, чтобы распробовать, насладиться очарованием, которое испытывал. Он бережно отмеривал удовольствие, не расходовал сразу. А раб не понимал этого, был щедр в чувствах, в яркости, в сексе. У него всего этого добра – много, много, навалом, – бери! пользуйся, Ваше Высочество, Майк, не сдерживай себя. Грегори смутил Майкрофта. Да, определенно, Грегори был смутьяном. Любовь не давала ему покоя.