МЕРТВЫЕ СОЛОВЬИ НЕ ПОЮТ

Дела шли хорошо, но неизвестно куда. Джон бы может и хотел избавиться от любви, но сил на это у него уже не было. Нового раба он больше не видел, и куда тот делся, спрашивать не хотел даже у фавна. Боялся не сдержаться и пристукнуть мерзкое копытное. Но молчаливое противостояние с Шерлоком долго продолжаться не могло, это состояние бессмысленной неустойчивости не могло тянуться бесконечно. Джон понимал, что надо как-то налаживать контакт, иначе в один прекрасный день он тоже исчезнет в даль светлую. Возможно ту же, куда попал и длинноногий блондин. Да и Грегори настойчиво советовал, тем более что Шерлок, хоть и скрывался за надменностью, но нет-нет, да и провожал тоскливым взглядом спину уходящего в свою комнату Джона. Случай представился нежданно-негаданно. Одним прелестным ранним утром полуголый Джон проводил силовую разминку в королевском тренировочном зале. Грегори споро отжимался неподалеку. Упражнения для развития тела всячески поощрялись гаремным евнухом личным примером, он следил за подопечными и, грохоча копытами, одновременно пытался прыгать через скакалку, аки натуральный козел. Джон его научил этой штуке и теперь старался не помереть со смеху. Распахнулись двери, стремительный Шерлок моментально очутился посреди зала. — У нас гости! — несколько нервно выкрикнул он. — Рабам привести себя в порядок! Грегори! Грегори попытался щелкнуть голыми пятками, получилось плохо. — Ты – к брату! Грегори понятливо кивнул и, ловко захлестнув прыгалкой у фавна место, где по логике должна находиться талия, решительно повлек его прочь. — Джон! Что должен был сделать Джон, выяснить не удалось. Шерлок вдруг затрепетал ноздрями и быстро, слегка шепелявя из-за удлинившихся клыков, заговорил, внимательно глядя на Джона: —…абсолютный солипсизм совпадает с абсолютным реализмом. Так и мы ведем речь о какой-то мировой точке, в которой абсолютное «я» и абсолютная реальность совпадают. Но именно в развитии, высказывании и выражении этой реальности, в принципе невозможном, и возникают все наложения и экраны эмпирического сознания, все орбиты предметных и действительных слоев – как по спирали завихрения вокруг туманного ядра… Джон смешался от этой чехарды слов, а потом увидел за напружиненным Шерлоком темную неподвижную фигуру. Шерлок чуть прикрыл глаза, почти незаметно вздохнул и повернулся: — Джеймс… Какая приятная… — Мне тебя обещали. Ты взрослая половозрелая особь и мой брачный партнер, — тяжело глядя на бледного Шерлока, сказал вампир-альфа. Черные крылья небрежно шевелились за его спиной. — У тебя скоро течка. Я тебя покрою. Он перевел взгляд, в котором не было ни тьмы, ни света, на стоящего за плечом Шерлока потного Джона. — «Узнай в тот миг, что это я из гроба на мрачное свиданье прилетел…» — продекламировал Джон, вытираясь полотенцем. — Готичненько,— одобрил он мрачного типа. — Этого наглого раба оставишь здесь. У тебя будут другие. Я их выберу сам, — не повелся на поэзию смешной вампир. Явно не ценитель. — Вот тебя плющит-то… Не много ли на себя берешь, ты, хрен с горы? — возмутился Джон. И Шерлок вдруг испугался за Джона. За его непозволительную уверенность в себе, проявляющуюся в том, как он держал голову, в спокойствии и презрении к не то, что более сильному, а могущественному существу! За пренебрежение, с каким он грубил. Даже не за сами слова, а за то, как Джон их произносил. — Человек… раб… Безмозглая смертная тварь. Слишком туп, чтобы бояться, — медленно протянул вампир. — Люди бывают живые… — и он, не глядя, точным броском схватил Джона за горло, — …и мертвые. Вот почему многие существа терпеть не могут представителей других видов? Джентльмена и офицера Джона обескуражить было сложно. Он всегда отвечал добром на добро. Поэтому, совершенно машинально ткнул указательным пальцем в сверкающий красный глаз, опрометчиво мигающий перед ним, и, вызвав вопль страждущего вепря, пенделем неземной красоты наподдал в середину черных кожаных штанов, чем нанес сильные травмы жизненно важным органам альфы. — Что здесь происходит? — в зал темной тенью занесло Майкрофта. За его плечом сурово маячили Грег и пара охранников-сильфов. — Шерлок, прекрати! Шерлок, оскалив клыки, тянулся когтистой дланью к шее поверженного гостя. Другой рукой он пытался запихнуть за свою спину Джона, раскрасневшегося от клокотавшего внутри гнева. На мгновение взоры всех присутствующих обратились в сторону старшего принца. Да так и застыли. Комнату буквально затопило легендарное вампирское очарование омеги Майкрофта. Все как-то сразу успокоились, Шерлок прекратил скалиться и клацать когтями, Джон еще разок пнул поверженного противника и больше не стал, Грег вытер слюни. Альфа, очумело потряхивая головой, приподнялся и сел на колени. Распрямиться совсем он пока еще не мог, даже хваленая регенерация вампира отчего-то помогала плохо. Пока Майкрофт ворковал вокруг незадачливого жениха, Шерлок с пылкой гордостью любовался страстным от бешенства Джоном. И да, Шерлок понял, что прямо сейчас подвернулся такой изумительный шанс помириться, исправить то, горестное. Ведь в жизни появляется кто-то только потому, что ты его туда притянул. Сам. И то, что ты сделаешь с ним дальше, выбираешь только ты. Сам. Грег вытолкал их за дверь, едва лишь заметил, что Шерлок держит Джона за руку и мягко поглаживает кончики его пальцев. Через полчаса все еще раз встретились в малом приемном зале. Спокойная уверенность и подчеркнутая деловитость Майкрофта, приправленные ноткой извинения и сочувствия, успокаивали буйную натуру альфы. Хотя поначалу разъяренный и униженный Джеймс в ответ на отказ Майкрофта выдать Джона, сгоряча едва не объявил войну. Оскорбленное самолюбие вампира несколько утешило появление пред его очи покорного, кающегося Шерлока. Тот был без Джона, стесненно опускал взор, дрожал ресницами и лепетал что-то извиняющееся. Он явно был не в себе от случившегося и пообещал, что вздорный раб будет жестоко наказан и передан в лабораторию для проведения опытов. Альфа решил все-таки дать шанс недалекому омежке исправиться, всего его тщательно обнюхал, выяснил, что течки в ближайший месяц не ожидается, не стал навязывать свое общество и ушел залечивать раненую гордость в выделенные ему покои. На следующий день он планировал отбыть к своим императорским делам, но обещал вскоре вернуться. Других свободных омег королевских кровей больше не было нигде, так что помолвку Джеймс просто отложил. — Что это? — протирая глаза, ошарашено таращился Джон на бледного Шерлока, покорно склоняющего буйную голову перед надменным альфой. — Тебе плохо видно? — Шерлок подчеркнуто заботливо протер платком крошечное смотровое окошко. — Кто это там крутит амуры? Это же… это же ты! — едва не выковыряв стеклышко, ткнул пальцем Джон. — Ты! У тебя есть брат? Близнец? — Джо-о-о-н… ну мы же не зря вампиры… и принцы. Это не близнец, это очень хорошая иллюзия. Объемная, почти живая, но… практически безмозглая. Еще хуже тебя. Он скоро развеется. Джон, не обращая внимания на оскорбление, обернулся и пощупал стоящего за его плечом Шерлока. — Он даже одет, как ты! — Конечно, — снисходительно прищурился Шерлок. — Я же его создал и я же поддерживаю. — Погоди, погоди, Шерлок, пока я помню… вот, что хотел спросить. А почему ты? Давно это тебя нахлобучило? Шерлок поднял бровь. — Почему ты должен жениться, черт, выйти замуж за этот ебаный ужас, а не Майкрофт? Он же старше. — Брат уже замужем. Закрой рот, Джон. Здесь нет никакого секрета. Его муж вампир-бета. Он правит северным королевством. Брак политический. Они встречаются раз в полгода, изображают перед подданными счастливую семейную пару, снова разъезжаются и занимаются своими делами. Кстати, если Майкрофт родит, то наконец-то наденет корону нашего государства, а его отпрыск унаследует земли короля-беты. — От кого родит? — Альф много, Джон, любой за честь почтет. Майк может выбирать, его бета будет на седьмом небе от счастья. — И все-таки, почему ты не можешь отказаться? Это так не похоже на тебя. — Интересы государства. Император-альфа – очень сильный сосед, с ним нельзя ссориться. Кроме того, наши родители в свое время дали слово чести, что я стану его временным мужем, и мой первенец будет именно от Джеймса. Я не могу их подвести. — Да что такого в этом первенце-то? — Легенды, предсказания, Джон. Мой ребенок будет самым необычным и сильным вампиром из всех, когда-либо существующих. — Можно подумать ты в них веришь! В предсказания эти, — фыркнул Джон. — Я – нет, а вот Джеймс – да. Он уже несколько десятков лет ждет моей первой течки. — Ну, пусть другой омега ему родит этого ребенка! — У нас нет вампиров-омег. А с другими разумными мы не совместимы. Вампиры – альфы и омеги, – могут иметь в гаремах сотни разных существ и никогда не предохраняться, все равно беременность не наступит. Я все пытаюсь разобраться, почему, в узле, что ли дело, в физиологии альфы… — Погоди, не убредай в свои дебри. Как, нет омег? А вы с Майкрофтом? — Вот только мы и есть. — Что? — То. За последнее столетие не появилось ни одного младенца. А наши родители давно стали прахом. — Вы их кремировали? — Можно и так сказать, Джон. Живым вампирам не опасно солнце, но мертвые сгорают в пепел. Так, мы уезжаем буквально в ближайший час, — неожиданно перескочил на другую тему Шерлок. — Джеймс далеко не дурак, мозги у него на месте, а нюх тем более. Скорее рано, чем поздно он поймет, что кое в чем ошибся. Джон уже бросил подглядывать, тем более что альфа ушел, иллюзия исчезла, а любоваться на то, как Грегори целуется с Майкрофтом, было завидно, да и Шерлок рассказывал такие вещи, которые просто перечеркивали все представления Джона о вампирах. Бедные вампиры…