МЕРТВЫЕ СОЛОВЬИ НЕ ПОЮТ

Лето бурное, яркое, цветущее. Именно в такую пору, когда в замковом пруду дурниной орали лягушки, а цикады стрекотали как оглашенные, Шерлок с Джоном отправились порталом к морю. Проводить их вышел Майкрофт в сопровождении Грегори. Сохраняя полнейшее благодушие и невозмутимость, Майкрофт, даже опираясь на зонт, умудрялся стоять с грацией профессиональной манекенщицы. Рыжий прохиндей. — Без фривольностей, пожалуйста, — тихо предупреждал он, вежливой улыбкой приветствуя Джона и чувствуя, как ладонь Грега блуждает в районе пониже поясницы. — Ты о чем? — совершенно невинно, с нежно-несчастным лицом спрашивал Грег, почтительно склоняя голову при виде Шерлока. — Никакого мурмура! У меня есть муж! — напоминал Майкрофт, стараясь совсем уж явно не прижиматься к хулиганистой руке. — Поздравляю! — радовался за него Грегори. — А у меня вот мужа нет. М-м-м… какая попа… Майкрофт подозрительно косился на него: — Свою замерь и по ней стучи. Добротный дом, сложенный из замшелых валунов с вкраплениями доисторических ракушек и с нарядной крышей, покрытый новой киноварной черепицей, утопал в рое золотистых листьев. Окна были распахнуты и сверкали белизной на фоне сочных виноградных шпалер. Никакого забора, никакой охраны, слуг. Вообще никого. Шерлок был тут первый раз и с интересом вступил в просторный, с высокими окнами холл, сияющий розовым пространством. Легкий ветерок гулял по комнате, трепля занавеси на окнах, развевавшиеся, точно бледные флаги, – то вдувал их внутрь, то выдувал наружу, то вдруг вскидывал вверх, к потолку, а по винно-красному ковру рябью бежала тень, как по морской глади под бризом. — Джон, — вдруг обернулся он, — что ты там бормочешь-то? — «В домике печка, на столе свечка и фунтик с укладочкой…» Шерлок тихо засмеялся. Здесь даже у пустынного пляжа была своя собственная мелодия – приглушенный шелест, напоенный песней цветных кораллов. В доме было несколько спален, хотя Джона сейчас устроил бы и сеновал. Он маялся и все никак не мог решиться и спросить – хотя условности и Шерлок не сочетаемы, – будут ли они спать вместе, или ему идти ложиться одному? А Шерлок бродил по комнатам и молчал. Джон ходил за ним следом, старался не вдыхать глубоко все усиливающийся запах подступающей течки и боролся с тянущим желанием. Но, если честно, то он боялся проворонить момент. Шерлок вдруг быстро, чуть ли не бегом, выскочил за дверь. Джон нашел его на берегу. Шерлок был без рубахи, ее уже вовсю колотило в прибрежных водах, но белое тело глубокой чернотой окутывали большие упругие крылья. Превращение было настолько ошеломляющим, что Джон, невольно вскрикнув, во все глаза смотрел на кожистые плотные крылья, самые кончики которых мелко трепетали. Теплый, мягкий ветер вдруг утих, солнце подернулось мглистым серебром, все вокруг потемнело в пурпурном пламени, стало душно и страшно, и с моря пошли огромные рокочущие тучи, и, не дойдя немного до берега, началась гроза. Из туч били в море светящие столбы, гром щелкал как огромный бич. И в этот момент Шерлок распахнулся, сделал пару коротких шагов прямо в белую пену и резко и сильно взлетел. Ума у него хватило не лезть на рожон, а Джон, с усилием вдыхая крутой и вязкий воздух, тосковал и мечтал оказаться с ним рядом. А потом они вернулись в спальню. — Горячий чай или пламенные объятия? — шепнул Джон, подрагивая ноздрями. Шерлок, пахнущий дождем, уже без крыльев – интересно, куда они деваются? – мокрый настолько, что сами волосы его казались ливнем, занервничал, напружинился, словно тетива боевого лука, вложил руку в его ладонь, сжал крепко. Боялся, что он уйдет? У Джона по загривку пробежал холодок; он понял, что вот теперь пора, можно. Высвободился, взял полотенце и, перебирая пряди, принялся вытирать Шерлока: «Простудишься же, ненормальный». Тот пробормотал: «Вампиры не болеют». Подумал и сказал: «Очень редко, если уж совсем что-то плохое, то могут, да». Потом подставляя голову – тихо: «Мне это нравится». Расслабленно, в каком-то отрешении позволил раздеть себя и уложить на кровать. Джон быстро разделся сам, лег рядом, подхватил его руку, прижимаясь, заставляя обнять. Джон чувствовал решимость Шерлока, его страх, возбуждение и нетерпение. Тот все не открывал глаза, дышал часто, нервно и вдруг слепо зашарил губами по лицу Джона, поцеловал неловко и отчаянно. И поцелуй на вкус был малина и миндаль. Джон хотел было притормозить немного, но Шерлок вдруг вывернулся из его объятий, резко повернулся спиной, прижимаясь к каменно стоящему члену Джона, заелозил, раздвигая руками ягодицы. В его горле клокотал сдерживаемый стон, еще влажные волосы тонкими нежными прядями облепляли шею. Запах течного омеги дурманил так, что у Джона затряслись руки. — Давай, Джон, — еле слышно шептал Шерлок. — Давай, Джон, давай, Джон, давай, давай… Чего не сделаешь, если твердо решился! Джон, сжимая челюсти, погладил гибкую поясницу, с трогательным изумлением обнаружив на ней щенячий светлый пушок, потер пальцами влажную скользкую расщелину. Шерлок еще сильнее выгнулся, одной рукой по-прежнему приподнимая ягодицу. — Шерлок, — Джон откашлялся. — Погоди. Да погоди ты. Перевернись. Нет, не так. Нетерпеливо вздыхая, Шерлок лег на спину, развел ноги. Джон посмотрел на его лицо. Глаза Шерлока были крепко зажмурены, рот, наоборот, полуоткрыт, словно он пытался сказать что-то, но сил хватало только на то, чтобы жарко и беспомощно выстанывать: «Джон, Джон…». Джону хотелось бы его поласкать, обцеловать все это бледное, прекрасное тело, пососать красивый, гордо вздыбленный член и потом овладеть Шерлоком неторопливо и нежно, но эти лукавые игры придется отложить. Его вампир был слишком непреклонен и решителен в своем стремлении скорее, скорее отдаться. Несмотря на безумие течки, Шерлок-омега все еще продолжал бороться со своей внутренней гордостью и своенравием, воевал с заносчивостью и высокомерием. Ум и интеллект сопротивлялись сексуальной составляющей омеги. Противоречия разрывали его, но пока разум одерживал победу, и Джон не мог позволить ему долго сражаться. Способность противостоять собственной природе, на взгляд Джона, не делала Шерлока лучше. Он-то сам был на стороне омеги. Джон, не церемонясь, ввел сразу два пальца в упругий анус Шерлока и навалился всем телом, прижимая, жадно и требовательно целуя, демонстрируя силу и непреклонный напор. Не стоит больше бороться, Шерлок, не стоит. Тебе никуда не уйти, не сбежать, теперь я поведу. Я заявляю на тебя свои права, тебе придется подчиниться, невыносимый ты… Шерлок вдруг закаменел губами, сжал пальцы Джона, вслушиваясь в себя, ведя какой-то внутренний монолог, изучая свои новые знания, внутренние изменения и порушенные функции организма. Ну, нет, дружок, графики в другой раз будешь строить. Джон, не миндальничая, вдруг плотно ухватил губами Шерлока за нос, не давая дышать, и одновременно провернул пальцы. Шерлок от неожиданности заметался, ахнул, глубоко вздохнул открытым ртом, и Джон, целуя дрожащие губы, добавив третий палец, сильно толкнул их вперед. И Шерлок сдался, затрепетал, запрокинул голову, крича, выгибаясь, подхватывая себя под бедра, раскрываясь, пытаясь насадиться еще глубже и сильнее. Джон, не переставая двигать рукой, сел на колени, запихнул под покрасневшие ягодицы подушку, вытащил пальцы все в блестящей, остро пахнущей смазке и сквозь влажные, стрелками, ресницы Шерлока, поймал его взгляд. В нем сияло яркое пламя. Приподняв голову, он жадно следил, как Джон мокрой ладонью оглаживал свой член. От этих горящих глаз, плывущего взгляда, Джона вштырило так, что от намерения взять осторожно и бережно не осталось и воспоминания. «Шерлок, ты… боже… ты слишком торопишься, но ладно, ладно…», — горло сжало спазмом. Джон, подхватив его ногу под коленом, вошел сильно и резко, вскрикнув от болезненного удовольствия. Шерлок непроизвольно, измученный своими Джекилом и Хайдом, издал немыслимый воркующий звук, подался навстречу всем телом, обхватил поясницу ногами, вцепляясь руками в ягодицы Джона, вжимая в себя, втираясь, обмирая на мгновение. Сдаваясь. Джон двигался в нем резко, жадно, неутомимо, вытрахивая заумную дурь, бестолковую гордость, держал собой, пока Шерлок не излился и не перестал дрожать и кричать. Нет, не сдаваясь, а обретая. Свободу. Они лежали лицом к лицу, переплетенные руками и ногами. Шерлок прижимался подбородком ко лбу лежащего на его руке Джона, притягивая его к себе ладонью за затылок, бессильно выдыхая в короткие волосы. Ногу Шерлок закинул на его бедро, подгребая к себе все плотнее, вжимаясь животом в живот, уставшим, опавшим членом в тазовую кость. Они словно обвивались общим дыханием, прижимались сердцами, срастались душами. Шерлок тихо спал, а Джон слушал, как под его губами билось сердце вампира, медленно улыбался и чувствовал себя вымотанным, расслабленным и до невозможности крутым. А тот саблезубый ебарь с глазами черного цвета пусть утрется! Да, секс удался. Спокойной ночи, Шерлок.