МЕРТВЫЕ СОЛОВЬИ НЕ ПОЮТ

Это ужасное, непреходящее томление и тоска, эта постоянная, выламывающая боль, эти ожоги от эмоций, бешеное желание брать и отдавать. Это любовь? Да? Я думаю, что судьба послала Джона для того, чтобы мне осточертело пребывание в этом мирке, чтобы я научился летать в мире света, чтобы я узнал, что такое быть слабым. Джон – любовь моя, моя слабость. Пустота заполнила его грудь, потому что Джона там уже не было. Шерлок скучал по нему, им болела его кожа, волосы, губы, им саднило мертвое, мглистое сердце вампира. Им вскипала в муках застывшая кровь. В сумрачном феврале, когда воздух, дымно стекленея, потускнел, Шерлок пришел к тому месту, где последний раз видел Джона. Возлагая самого себя на алтарь, лег на холодный, волглый камень, закрыл глаза и затих в черной тишине, вслушиваясь и готовясь. Нет, он не искал комфорта в смерти. Ведь Джон с этого камня исчез. Исчез, не умер! Если кто-то покинул вас, это не значит, что он потерян навсегда. Значит, надежда есть. Надежда – странная вещь: она допускает любые безумия. Одиночество было настолько сокрушающим, что он впервые впал в романтическую чушь: «…если будешь желать его, как серебра, и будешь искать, словно клад…». Вдруг любовь сможет преодолеть смерть? Пора… Чуть приподнял голову, не раскрывая глаз, сорвал зубами тугую пробку с маленького нефритового флакона, торопливо вылил его содержимое в рот. Облегченно откинулся, бессильно роняя ослабевшую вдруг руку. Краем сознания отметил тихий звук – нефрит раскололся, выпав из его ладони. Что-то мягкое, душное прильнуло и замкнуло глаза и уши, погрузило в бессознательность новорожденного младенца, парализовало ум и волю, спутало время и пространство. Он существовал в пустоте, не слыша звуков, но видел черные лучи, пронизывающие вселенную, видел тысячи неживых глаз, взирающих в бесконечность. Шерлок был в центре тишины, навеки один. Мир прощался с ним. А потом и это исчезло. И он очутился в нездешних полях.